ОСОБЕННОСТИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО БЛАГОПОЛУЧИЯ И УДОВЛЕТВОРЕННОСТИ ЖИЗНЬЮ У ЛИЦ СТАРШЕ 45 ЛЕТ

FEATUREN OF PSYCHOLOGICAL WELL-BEING AND LIFE SATISFACTION IN INDIVIDUALS AGED 45 AND OLDER

Tlegenova Zhanara Amanzholovna

Student Moscow City University, Samara Branch,

Russia, Samara

Stepanov Anton Borisovich

Academic Supervisor, Candidate of Pedagogical Sciences, Associate Professor, Moscow City University, Samara Branch,

Russia, Samara

АННОТАЦИЯ

Актуальность исследования обусловлена трансформацией социальных ролей и жизненных задач в зрелом возрасте, а также необходимостью дифференцированного понимания психологического благополучия у лиц старше 45 лет. Цель статьи — раскрыть специфику структуры психологического благополучия и удовлетворённости жизнью в этой возрастной группе, а также выявить ведущие детерминанты субъективного благополучия. Объектом выступает взрослое население 45–75 лет; предметом — соотношение компонентов психологического благополучия (автономия, управление средой, личностный рост, позитивные отношения, жизненные цели, самопринятие) и общей удовлетворённости жизнью.

Теоретико-методологическую основу составили эвдемонистическая модель психологического благополучия К. Рифф и гедонистический подход к удовлетворённости жизнью Э. Динера. В эмпирической части использованы: «Шкала психологического благополучия» К. Рифф (адаптация Т.Д. Шевеленковой, П.П. Фесенко), «Шкала субъективного благополучия» А.А. Рукавишникова, опросник удовлетворённости жизнью (SWLS) Э. Динера. Выборка — 210 респондентов (135 женщин, 75 мужчин) из городов Центрального и Приволжского федеральных округов.

Результаты выявили нелинейную динамику компонентов благополучия: в подгруппе 45–59 лет наиболее выражены показатели автономии, управления средой и личностного роста; в подгруппе 60–75 лет — позитивные отношения и осмысленность жизни при снижении автономии и темпов личностного роста. Корреляционный анализ показал, что удовлетворённость жизнью наиболее тесно связана с воспринимаемой социальной поддержкой, ощущением контроля над обстоятельствами и наличием значимых жизненных целей.

Практическая значимость заключается в возможности дифференцировать мишени психологической помощи: для группы 45–59 лет — поддержка автономии и совладания с изменениями, для группы 60–75 лет — укрепление социальных связей и смыслообразования. Полученные данные могут быть использованы в консультативной практике, разработке программ психологического сопровождения и просветительских мероприятий для зрелых взрослых.

ABSTRACT

The relevance of the study is determined by the transformation of social roles and life tasks in adulthood, as well as the need for a differentiated understanding of psychological well-being among people over 45 years of age. The aim of the article is to reveal the specifics of the structure of psychological well-being and life satisfaction in this age group and to identify the key determinants of subjective well-being. The study’s object is the adult population aged 45–75; the subject is the relationship between the components of psychological well-being (autonomy, environmental mastery, personal growth, positive relations with others, purpose in life, and self-acceptance) and overall life satisfaction.

The theoretical and methodological framework is based on C. Ryff’s eudaimonic model of psychological well-being and E. Diener’s hedonic approach to life satisfaction. The empirical part employed the following tools: Ryff’s Psychological Well-Being Scale (adapted by T.D. Shevelenkova and P.P. Fesenko), the Subjective Well-Being Scale by A.A. Rukavishnikov, and Diener’s Satisfaction With Life Scale (SWLS). The sample comprised 210 respondents (135 women and 75 men) from cities in the Central and Volga Federal Districts.

The results revealed a non-linear dynamics of well-being components: in the 45–59 age subgroup, the indicators of autonomy, environmental mastery, and personal growth were most pronounced; in the 60–75 subgroup, positive relations and purpose in life were higher, while autonomy and the pace of personal growth decreased. Correlation analysis showed that life satisfaction was most strongly associated with perceived social support, a sense of control over circumstances, and the presence of meaningful life goals.

The practical significance lies in the possibility of differentiating the targets of psychological assistance: for the 45–59 group — supporting autonomy and coping with changes; for the 60–75 group — strengthening social ties and meaning-making. The findings can be used in counselling practice, in developing psychological support programmes, and in educational activities for mature adults.

Ключевые слова: психологическое благополучие; удовлетворённость жизнью; зрелый возраст; возраст 45+; субъективное благополучие; компоненты благополучия; факторы благополучия; социальная поддержка; смысложизненные ориентации; психологическая помощь.

Keywords: psychological well-being; life satisfaction; mature adulthood; age 45+; subjective well-being; well-being components; determinants of well-being; social support; purpose in life; psychological assistance.

Введение

Проблема психологического благополучия и удовлетворённости жизнью приобретает особую значимость в условиях демографического старения населения. По данным Росстата, доля населения старше трудоспособного возраста в России на начало 2025 года составила 22,7 %, а к 2030 году, по прогнозам, достигнет 26 %. Понимание психологических ресурсов, поддерживающих качество жизни в зрелом и позднем возрасте, становится не только академической, но и социально значимой задачей.

Зрелый возраст (45–75 лет) охватывает несколько нормативных кризисов: кризиса середины жизни, кризиса опустевшего гнезда, кризиса выхода на пенсию. Каждый из них затрагивает ключевые компоненты благополучия — самоотношение, социальные связи, ощущение осмысленности и контроля над жизнью. При этом динамика этих компонентов в литературе описывается неоднозначно: одни исследователи фиксируют U-образную кривую удовлетворённости (с минимумом в районе 45–50 лет и ростом после 60) [1], другие указывают на линейное снижение показателей автономии и личностного роста после 60 лет [2; 3].

Эвдемонистическая модель К. Рифф рассматривает психологическое благополучие как многомерный конструкт, включающий шесть компонентов: автономию, управление средой, личностный рост, позитивные отношения, жизненные цели и самопринятие [4; 5]. Гедонистический подход Э. Динера фокусируется на субъективной оценке жизни в целом [6; 7]. Сопряжение обоих подходов позволяет получить более полную картину того, как взрослые люди оценивают свою жизнь и какие ресурсы задействуют в разные возрастные периоды.

Цель исследования — раскрыть специфику структуры психологического благополучия и удовлетворённости жизнью у лиц 45–75 лет и выявить ведущие детерминанты субъективного благополучия.

Гипотезы:

Структура психологического благополучия у лиц 45–59 и 60–75 лет различается: старшая подгруппа характеризуется более высоким уровнем позитивных отношений и осмысленности жизни, но более низкими показателями автономии и личностного роста.

Удовлетворённость жизнью в возрастных подгруппах связана с разными компонентами: в младшей — с автономией и управлением средой, в старшей — с позитивными отношениями и наличием жизненных целей.

Методы исследования

Дизайн. Сравнительное кросс-секционное исследование с элементами корреляционного анализа.

Методики:

Шкала психологического благополучия К. Рифф (адаптация Т.Д. Шевеленковой, П.П. Фесенко [8]) — 84 пункта, 6 шкал: автономия (АВ), управление средой (УС), личностный рост (ЛР), позитивные отношения (ПО), жизненные цели (ЖЦ), самопринятие (СП). α Кронбаха — 0,72–0,86.

Шкала субъективного благополучия А.А. Рукавишникова [9] — 22 пункта, общий индекс (ИСБ). α = 0,81.

Опросник удовлетворённости жизнью (SWLS) Э. Динера (адаптация Е.Н. Осина, Д.А. Леонтьева [10]) — 5 пунктов. α = 0,87.

Опросник воспринимаемой социальной поддержки (MSPSS) Зимет et al. — 12 пунктов. α = 0,88.

Выборка. 210 человек (135 женщин, 75 мужчин) в возрасте 45–75 лет (M = 58,3; SD = 9,7). Подгруппы: 45–59 лет (n = 118) и 60–75 лет (n = 92). Респонденты проживают в городах Центрального и Приволжского федеральных округов. Высшее образование — 64 %, среднее специальное — 28 %. Работающих — 58 %, пенсионеров — 31 %. В браке — 57 %.

Процедура. Сбор данных проводился в очном и онлайн-формате с октября 2024 по май 2025 года. Обработка — в SPSS 26.0: описательная статистика, t-критерий Стьюдента, корреляционный анализ по Спирмену, множественный регрессионный анализ.

Результаты исследования

1. Сравнительный анализ показателей благополучия

В таблице 1 представлены средние значения по всем методикам для двух возрастных подгрупп.

Таблица 1.

Средние значения показателей психологического благополучия и удовлетворённости жизнью (M ± SD)

Примечание. M — среднее, SD — стандартное отклонение.

Между подгруппами обнаружены значимые различия по восьми из десяти показателей. Респонденты 45–59 лет демонстрируют более высокие значения по автономии, управлению средой и личностному росту. Напротив, показатели позитивных отношений, жизненных целей, удовлетворённости жизнью и социальной поддержки выше в группе 60–75 лет. Различий по самопринятию и индексу субъективного благополучия не выявлено, что указывает на относительную стабильность этих параметров.

2. Структура взаимосвязей компонентов благополучия

Корреляционный анализ (по Спирмену) проведён отдельно для каждой подгруппы.

3. Предикторы удовлетворённости жизнью

Множественный регрессионный анализ (пошаговое включение) выполнен отдельно для подгрупп. Зависимая переменная — SWLS.

Таблица 2.

Результаты множественного регрессионного анализа предикторов удовлетворённости жизнью

Примечание. β — стандартизованный коэффициент; «нсв.» — незначимая связь.

Модель для 45–59 лет объясняет 52 % дисперсии удовлетворённости. Ведущие предикторы — управление средой (β = 0,34), автономия (β = 0,28), самопринятие (β = 0,22). Модель для 60–75 лет (R² = 0,61) демонстрирует иной паттерн: доминируют позитивные отношения (β = 0,31), социальная поддержка (β = 0,30) и жизненные цели (β = 0,26); автономия теряет значимость.

Рисунок 3. Сравнительная диаграмма стандартизованных коэффициентов регрессии (β) для двух подгрупп

Описание. Столбчатая диаграмма: ось X — предикторы (УС, АВ, СП, ПО, ЖЦ, MSPSS), ось Y — значения β от 0 до 0,7. Столбцы двух цветов: тёмный — 45–59 лет, светлый — 60–75 лет. Виден «перекрёст»: автономия и управление средой выше в младшей группе, позитивные отношения и социальная поддержка — в старшей.

4. Гендерные особенности

Таблица 3.

Показатели благополучия у мужчин и женщин в возрастных подгруппах (M ± SD)

Примечание. * — различия между полами значимы при p < 0,05.

Мужчины в обеих подгруппах демонстрируют более высокую автономию, но более низкие показатели позитивных отношений и социальной поддержки. Женщины 60–75 лет имеют самые высокие показатели позитивных отношений (74,3) и социальной поддержки (63,1), а также наибольший прирост удовлетворённости жизнью по сравнению с младшей подгруппой, что согласуется с U-образной кривой [1; 11].

Обсуждение результатов

Снижение автономии и личностного роста после 60 лет согласуется с данными Е.А. Сергиенко и Н.С. Павловой [3], отмечающих уменьшение спектра возможностей самостоятельного принятия решений в позднем возрасте. Снижение может быть связано с уходом из профессиональной сферы и возрастанием зависимости от окружения. Однако оно компенсируется ростом позитивных отношений и осмысленности жизни.

Рост позитивных отношений в старшей подгруппе соотносится с теорией социально-эмоциональной избирательности Л. Карстенсен: сужение временной перспективы в позднем возрасте приводит к переориентации на эмоционально значимые контакты. Р.М. Шамионов [12] указывает, что социальная поддержка становится ведущим ресурсом благополучия в поздней взрослости.

Переструктурирование предикторов удовлетворённости. Ключевой результат — смена «весов» компонентов благополучия. В 45–59 лет удовлетворённость определяется управлением обстоятельствами и автономией (отражая задачи кризиса середины жизни), а после 60 лет — качеством социальных связей и смыслообразующими целями. Это согласуется с выводами Н.С. Пряжникова [13] о том, что в пожилом возрасте удовлетворённость всё больше определяется субъективной оценкой значимости отношений и прожитого опыта.

Гендерная специфика. Более высокая автономия у мужчин отражает социокультурные стереотипы мужской роли. Более выраженные социальные связи у женщин согласуются с данными о большей ориентированности женщин на межличностную сферу [14]. «Выигрыш» женщин старшей подгруппы по удовлетворённости жизнью может быть связан с меньшей потерей идентичности при пенсионном переходе.

Ограничения. Кросс-секционный дизайн не позволяет делать выводы о причинно-следственных связях. Выборка смещена в сторону городских жителей с высшим образованием. Перспективы — лонгитюдный дизайн и расширение выборки.

Выводы

Структура психологического благополучия у лиц 45–75 лет характеризуется нелинейной динамикой: в подгруппе 45–59 лет доминируют автономия, управление средой и личностный рост; в подгруппе 60–75 лет — позитивные отношения и осмысленность жизни при снижении автономии и личностного роста.

Удовлетворённость жизнью определяется разными предикторами: для 45–59 лет — управление средой, автономия и самопринятие; для 60–75 лет — позитивные отношения, социальная поддержка и жизненные цели.

Переструктурирование предикторов отражает смену жизненных задач: от контроля и независимости в средней взрослости к качеству связей и смыслообразованию в поздней.

Гендерные различия проявляются в более высокой автономии у мужчин и более выраженных социальных связях у женщин; в старшей подгруппе женщины демонстрируют наибольший прирост удовлетворённости жизнью.

Практическая значимость: для 45–59 лет — поддержка автономии и совладания с изменениями; для 60–75 лет — укрепление социальных связей, поиск новых смыслов и помощь в адаптации.

Список литературы:

1. Слабкая Д.В. Соотношение психологического благополучия и социально-психологических характеристик личности // Архив психологии. 2024. № 2. С. 1⁠–⁠12.
2. Павлова Н.С., Сергиенко Е.А. Субъективное качество жизни, психологическое благополучие, отношение к временной перспективе и возрасту у пенсионеров // Вестник СПбГУ. Психология. – 2020. – Т. 10, № 4. – С. 384⁠–⁠401.
3. Сергиенко Е.А., Павлова Н.С. Исследование субъективного и психологического благополучия людей позднего возраста // Психологические исследования. – 2018. – Т. 11, № 2. – С. 1⁠–⁠20.
4. Ryff C.D. Happiness is everything, or is it? Explorations on the meaning of psychological well-being // Journal of Personality and Social Psychology. – 1989. – Т. 57, № 6. – P. 1069⁠–⁠1081.
5. Ryff C.D., Keyes C.L. M. The structure of psychological well-being revisited // Journal of Personality and Social Psychology. – 1995. – Т. 69, № 4. – P. 719⁠–⁠727.
6. Diener E., Emmons R.A., Larsen R.J., Griffin S. The Satisfaction With Life Scale // Journal of Personality Assessment. – 1985. – Т. 49, № 1. – P. 71⁠–⁠75.
7. Pavot W., Diener E. Review of the Satisfaction With Life Scale // Psychological Assessment. – 1993. – Т. 5, № 2. – P. 164⁠–⁠172.
8. Шевеленкова Т.Д., Фесенко П.П. Психологическое благополучие личности (обзор основных концепций и методик исследования) // Психологическая диагностика. – 2005. – № 3. – С. 95⁠–⁠129.
9. Рукавишников А.А. Шкала субъективного благополучия: руководство. – М.: ИП РАН, 2008. – 24 с.
10. Осин Е.Н., Леонтьев Д.А. Шкала удовлетворённости жизнью (SWLS): русскоязычная адаптация // Психологическая диагностика. – 2020. – № 1. – С. 15⁠–⁠28.
11. Хохлова Н.И. Маркеры удовлетворённости жизнью в поздней зрелости // Психологические исследования. – 2021. – Т. 14, № 1. – С. 1⁠–⁠12.
12. Шамионов Р.М. Социально-личностные ресурсы психологического благополучия в средней и поздней взрослости // Психологические исследования. – 2024. – Т. 17, № 1. – С. 1⁠–⁠15.
13. Пряжников Н.С. О факторах и моделях удовлетворённости жизнью в пожилом и старческом возрасте // Вестник МГУ. Сер. 14: Психология. – 2017. – № 4. – С. 85⁠–⁠101.
14. Кочнева Е.М., Киселева С.С. Влияние адаптации на субъективное благополучие людей зрелого возраста // Возрастная психология. – 2023. – № 2. – С. 1⁠–⁠10.
15. Аргайл М. Психология счастья. – СПб.: Питер, 2003. – 270 с.
16. Золотарева Д.А., Леонтьев Д.А., Осин Е.Н. Удовлетворённость жизнью в «третьем возрасте» и её диагностика // Психологическая наука и образование. – 2022. – Т. 27, № 2. – С. 1⁠–⁠16.
17. Николаев А.А. Особенности удовлетворённости жизнью в молодом и зрелом возрасте // Молодой учёный. – 2024. – № 11 (510). – С. 333⁠–⁠336.
18. Рукавишников А.А., Соколова М.В. Психометрические показатели русскоязычной версии шкалы удовлетворённости жизнью // Психологическая диагностика. – 2013. – № 2. – С. 51⁠–⁠68.
19. Селигман М. Путь к процветанию. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013. – 352 с.
20. Sheldon K.M., Kasser T. Goals, congruence, and positive well-being // Journal of Humanistic Psychology. – 2001. – Т. 41, № 1. – P. 30⁠–⁠50.