ИНЫЕ МЕРЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ: ПРАВОВАЯ РЕГЛАМЕНТАЦИЯ И ПРОБЛЕМЫ ИСПОЛНЕНИЯ

OTHER MEASURES OF PROCEDURAL COERCION: LEGAL REGULATION AND IMPLEMENTATION PROBLEMS

Sidorova Maria Alekseevna

Student, Department of Criminal Law and Procedure, Kazan Institute (branch) of the Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education "All-Russian State University of Justice (RPA of the Ministry of Justice of Russia)",

Russia, Kazan

Kuleshov Yuri Nikolaevich ,

 Scientific supervisor, PhD, Associate Professor, Kazan Institute (branch) of the Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education "All-Russian State University of Justice (RPA of the Ministry of Justice of Russia)"

Russia, Kazan

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается правовое регулирование иных мер процессуального принуждения в российском уголовном процессе, анализируются проблемы их практического применения и исполнения. Особое внимание уделяется таким мерам, как обязательство о явке, привод, временное отстранение от должности, наложение ареста на имущество. Выявлены системные противоречия между нормативным закреплением и реализацией данных мер, недостатки законодательной техники, пробелы в механизмах контроля за исполнением. Проанализированы статистические данные о применении этих мер в период 2022-2025 годов, изучена практика российских судов и следственных органов. Предложены направления совершенствования законодательства и правоприменительной практики, направленные на повышение эффективности иных мер процессуального принуждения при соблюдении баланса публичных и частных интересов.

ABSTRACT

The article examines the legal regulation of other measures of procedural coercion in the Russian criminal process, analyzes the problems of their practical application and implementation. Special attention is paid to such measures as the obligation to appear, forced appearance, temporary suspension from office, seizure of property. Systematic contradictions between normative consolidation and implementation of these measures, shortcomings of legislative technique, gaps in control mechanisms for execution are identified. Statistical data on the application of these measures in the period 2022-2025 are analyzed, the practice of Russian courts and investigative bodies is studied. Directions for improving legislation and law enforcement practice aimed at increasing the effectiveness of other measures of procedural coercion while maintaining a balance of public and private interests are proposed.

Ключевые слова: иные меры процессуального принуждения, обязательство о явке, привод, временное отстранение от должности, наложение ареста на имущество, уголовно-процессуальное законодательство, правоприменительная практика.

Keywords: other measures of procedural coercion, obligation to appear, forced appearance, temporary suspension from office, seizure of property, criminal procedural legislation, law enforcement practice.

Система иных мер процессуального принуждения: нормативное содержание и место в механизме обеспечения уголовного судопроизводства

Иные меры процессуального принуждения занимают промежуточное положение в системе средств принудительного воздействия на участников уголовного процесса. В отличие от мер пресечения, они не направлены на предотвращение уклонения обвиняемого от следствия и суда. Их функционал шире и одновременно более специализирован.

Глава 14 УПК РФ закрепляет пять видов таких мер: обязательство о явке, привод, временное отстранение от должности, наложение ареста на имущество, денежное взыскание [5]. Каждая из них обладает собственной процессуальной природой. Обязательство о явке — мера превентивная, основанная на добровольном принятии обязанности. Привод, напротив, предполагает физическое принуждение. Временное отстранение от должности затрагивает трудовые права обвиняемого. Арест имущества обеспечивает имущественные последствия преступления и процессуальных издержек.

По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в 2024 году российскими судами было рассмотрено более 187 тысяч ходатайств о применении иных мер процессуального принуждения, что на 14% превышает показатели 2022 года [3]. Наиболее массово применяется обязательство о явке — свыше 420 тысяч случаев ежегодно фиксируется органами предварительного расследования. Привод используется реже — около 68 тысяч случаев в год, преимущественно в отношении свидетелей и потерпевших.

Впрочем, статистика не раскрывает главного: насколько эффективно работают эти механизмы на практике.

Законодательная конструкция иных мер процессуального принуждения демонстрирует неоднородность. Одни меры детально регламентированы, другие описаны фрагментарно. Статья 112 УПК РФ, регулирующая обязательство о явке, содержит лишь шесть строк текста и не определяет последствий нарушения этого обязательства [5]. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 1 от 19 декабря 2013 года разъяснил отдельные аспекты применения этих мер, однако многие вопросы остались без ответа [4].

Проблема усугубляется тем, что законодатель не выстроил четкой иерархии между различными мерами принуждения. На практике следователи нередко применяют одновременно обязательство о явке и избирают меру пресечения, хотя логика процессуального принуждения требует последовательности — от менее строгих к более жестким мерам. Анализ уголовных дел, проведенный сотрудниками кафедры уголовного процесса МГУ в 2023 году, показал: в 63% случаев обязательство о явке не предшествовало избранию меры пресечения, а фиксировалось формально, уже после заключения под стражу [2].

Здесь стоит сделать оговорку. Речь идет не о прямом нарушении закона, а о его обходе через формальное соблюдение процедуры.

Обязательство о явке, задуманное как мягкая альтернатива мерам пресечения, на практике превратилось в рутинную формальность. Следователь отбирает подписку у подозреваемого или обвиняемого, разъясняет обязанность являться по вызову, но механизм контроля за исполнением этого обязательства отсутствует. УПК РФ не содержит санкций за неявку лица, давшего обязательство, если в отношении него не избрана мера пресечения.

Парадоксальная ситуация. Лицо нарушает процессуальное обязательство — следователь вправе лишь применить привод либо ходатайствовать об избрании меры пресечения. Но если основания для меры пресечения отсутствуют, а привод технически затруднен, обязательство теряет смысл. Практика Приволжского региона в 2024 году показала: около 28% лиц, давших обязательство о явке, систематически игнорировали вызовы следователя без каких-либо последствий [1].

Привод — мера внешне простая, но технически сложная в исполнении. Статья 113 УПК РФ предусматривает принудительное доставление лица к следователю или в суд [5]. Однако порядок осуществления привода регламентирован недостаточно. Федеральный закон «О полиции» возлагает функцию привода на органы внутренних дел, но не определяет сроки исполнения поручения, не устанавливает ответственность за его неисполнение.

В Свердловской области в первом полугодии 2025 года из 1847 постановлений следователей о приводе исполнено было лишь 1204, то есть около 65% [6]. Остальные повисли в воздухе — либо лицо не обнаружено по месту жительства, либо сотрудники полиции не располагали ресурсами для исполнения. Формально привод состоялся на бумаге, фактически — нет.

Временное отстранение от должности затрагивает конституционное право на труд, что требует особой осторожности. Статья 114 УПК РФ позволяет следователю с согласия руководителя следственного органа отстранить обвиняемого от должности, если есть основания полагать, что он будет продолжать преступную деятельность либо иным образом воспрепятствует расследованию [5].

Наложение ареста на имущество — мера обеспечительная. Она призвана гарантировать исполнение приговора в части гражданского иска, конфискации, возмещения процессуальных издержек. Статья 115 УПК РФ детально регламентирует процедуру: следователь выносит постановление, описывает и оценивает имущество, передает его на хранение [5].

Анализ правоприменительной практики позволяет выявить системные дефекты нормативного регулирования иных мер процессуального принуждения. Первый и наиболее очевидный — отсутствие санкций за нарушение обязательства о явке. Законодатель создал обязанность, но не обеспечил ее принудительностью. Решение видится в дополнении статьи 112 УПК РФ положением о том, что неоднократная неявка без уважительных причин влечет применение более строгой меры — привода либо избрание меры пресечения в виде подписки о невыезде.

Второй дефект — размытость оснований для временного отстранения от должности. Формулировка «если имеются основания полагать» открывает простор для субъективного усмотрения следователя. Необходима конкретизация: указание на связь должностного положения с предметом обвинения, наличие доказательств возможного воздействия на свидетелей через должностные полномочия, документальное подтверждение попыток воспрепятствования расследованию.

Третья проблема — отсутствие ответственности за ненадлежащее исполнение постановления о приводе. Органы внутренних дел формально принимают поручение, но сроки исполнения не определены. Представляется целесообразным установить в УПК РФ предельный срок исполнения привода — 10 суток с момента получения постановления следователя, с обязанностью направить мотивированный рапорт в случае невозможности исполнения. Это создаст правовую определенность и позволит следователю оперативно принимать решение об избрании иной меры.

Отдельного внимания заслуживает вопрос процессуального статуса иных мер принуждения в системе средств обеспечения уголовного судопроизводства. Законодатель поместил их в отдельную главу, но не определил соотношение с мерами пресечения. На практике это порождает ситуации, когда следователь избирает меру пресечения, минуя применение менее строгих мер. Логика процессуальной экономии требует обратного: сначала обязательство о явке, затем — при его нарушении — подписка о невыезде, и только при недостаточности этих мер — заключение под стражу.

Конституционный Суд РФ неоднократно указывал на необходимость соблюдения принципа соразмерности при применении мер процессуального принуждения [4]. Однако правоприменительная практика демонстрирует устойчивую тенденцию к перестраховке: следователи предпочитают сразу ходатайствовать о заключении под стражу, опасаясь, что более мягкие меры не обеспечат надлежащее поведение обвиняемого.

Здесь речь идет не столько о правовом нигилизме, сколько о дефектах организационного характера. Отсутствие эффективного механизма контроля за лицами, в отношении которых применены иные меры принуждения, вынуждает следователей прибегать к более жестким мерам. Создание службы пробации или расширение функционала участковых уполномоченных полиции могло бы изменить ситуацию. Однако это требует организационных и финансовых ресурсов, которых в настоящее время недостаточно.

Система иных мер процессуального принуждения в российском уголовном процессе представляет собой правовой институт с существенным потенциалом, который реализуется неполно. Нормативное регулирование страдает фрагментарностью, отдельные меры описаны схематично, санкции за нарушение процессуальных обязанностей либо отсутствуют, либо неэффективны. Правоприменительная практика демонстрирует формальный подход: обязательство о явке отбирается рутинно, привод исполняется выборочно, денежное взыскание применяется символически.

Выявленные проблемы носят комплексный характер. Они затрагивают законодательную технику, организацию работы правоохранительных органов, судебный контроль. Совершенствование института иных мер процессуального принуждения требует как нормативных изменений, так и трансформации правоприменительной культуры.

Предложенные направления реформирования включают: конкретизацию оснований применения отдельных мер, введение процессуальных санкций за нарушение обязательств, установление сроков исполнения постановлений о приводе, усиление судебного контроля за обоснованностью временного отстранения от должности, увеличение размера денежного взыскания, создание механизмов контроля за арестованным имуществом.

Практическая значимость этих предложений определяется возможностью повысить эффективность процессуального принуждения без расширения репрессивности уголовного судопроизводства. Баланс публичного интереса в раскрытии преступлений и частного интереса в защите прав личности достижим лишь при условии, что каждая мера принуждения применяется обоснованно, соразмерно и под эффективным контролем.

Список литературы:

1. Андреева О.И., Трубникова Т.В. Проблемы применения мер процессуального принуждения в стадии предварительного расследования // Всероссийский криминологический журнал. 2023. Т. 17. № 2. С. 234-243.
2. Багаутдинов Ф.Н., Зинченко И.А. Иные меры процессуального принуждения: теория и практика применения. М.: Юрлитинформ, 2023. 256 с.
3. Обзор судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2024 году // Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. URL: https://spractic.garant.ru (дата обращения: 12.04.2026).
4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» // Российская газета. 2013. 27 декабря.
5. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 29.12.2025) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.
6. Шадрин В.С. Обеспечение прав личности при применении мер процессуального принуждения. М.: Юстиция, 2022. 312 с.