СОЦИАЛЬНАЯ ИНЖЕНЕРИЯ И ФИШИНГ

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется социальная инженерия и её наиболее массовая форма — фишинг — как доминирующий вектор современных кибератак. На материале первичных аналитических отчётов 2025–2026 годов (Verizon DBIR, ENISA Threat Landscape, APWG, IBM Security, FBI IC3, ESET) показано, что человеческий фактор задействован в 62 % подтверждённых нарушений безопасности, причём этот показатель возрастает вопреки увеличению инвестиций в технические средства защиты. Установлено качественное изменение природы угрозы под влиянием генеративного искусственного интеллекта: свыше 80 % фишинговых писем создаются с его применением, языковой барьер как естественный фильтр национальных сегментов сети устранён, а медианный уровень отклика в сценариях с применением синтетических медиа достигает 14,4 % против 1,4 % при обычной почтовой рассылке. Проанализированы техники обхода многофакторной аутентификации и техника ClickFix, число применений которой возросло на 517 % за полугодие. Рассмотрено положение в Азербайджанской Республике и предложена четырёхуровневая модель зрелости антифишинговой защиты организации, устанавливающая логическую последовательность внедрения технических и организационных мер.

Ключевые слова: социальная инженерия, фишинг, кибербезопасность, искусственный интеллект, дипфейк, многофакторная аутентификация, компрометация деловой переписки, информационная безопасность.

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы. Развитие информационно-коммуникационных технологий принципиально изменило структуру угроз информационной безопасности: если ранее основным объектом атаки выступали программно-аппаратные уязвимости, то ныне центр тяжести сместился в сторону человека как наименее формализуемого элемента защищаемой системы. Согласно отчёту Verizon Data Breach Investigations Report за 2026 год, человеческий фактор был задействован в 62 % всех подтверждённых нарушений безопасности — на два процентных пункта больше, чем годом ранее [1].

Социальная инженерия — совокупность методов психологического воздействия, побуждающих человека к действиям, противоречащим интересам защищаемой организации, — превратилась из вспомогательного приёма в самостоятельную высокотехнологичную индустрию. Наиболее массовой её формой является фишинг: только в первом квартале 2026 года Anti-Phishing Working Group зафиксировала 971 181 атаку, что на 13,8 % превышает показатель предыдущего квартала [2]. Отчёт Агентства Европейского союза по кибербезопасности (ENISA) за 2025 год относит фишинг к 60 % всех способов первичного проникновения в информационные системы [3].

Принципиально новым обстоятельством стало внедрение генеративного искусственного интеллекта в арсенал злоумышленников. Синтез правдоподобного текста на любом языке, клонирование голоса по нескольким секундам записи и генерация видеоизображения в реальном времени устранили традиционные признаки, по которым пользователь распознавал подделку. По оценкам ENISA, свыше 80 % фишинговых писем, выявленных с сентября 2024 по февраль 2025 года, создавались с применением искусственного интеллекта [3], а медианный уровень отклика в сценариях с синтетическими медиа достигает 14,4 % против 1,4 % при обычной почтовой рассылке [1].

1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНОЙ ИНЖЕНЕРИИ В КИБЕРПРОСТРАНСТВЕ

1.1. Сущность социальной инженерии и её место в системе киберугроз

Под социальной инженерией понимается совокупность приёмов неправомерного воздействия на человека, направленных на получение конфиденциальных сведений, доступа к информационным ресурсам либо на побуждение к финансовым операциям в интересах злоумышленника. Ключевое отличие данного класса атак в том, что лежащая в их основе уязвимость не связана непосредственно с техническим дефектом информационной системы, а обусловлена особенностями поведения человека, его психологическими реакциями и недостаточной осведомлённостью в вопросах информационной безопасности.

1.2. Психологические механизмы влияния как основа атаки

Результативность социальной инженерии основывается на устойчивых закономерностях поведения, изученных социальной психологией. Принцип дефицита и срочности выражается в формулировках, ограничивающих время принятия решения («учётная запись будет заблокирована в течение 24 часов»), что переводит обработку информации из аналитического режима в автоматический.

1.3. Классификация методов и жизненный цикл атаки

Многообразие приёмов социальной инженерии требует систематизации. Наиболее продуктивной представляется классификация по каналу воздействия, поскольку именно канал определяет набор применимых средств защиты (таблица 1).

2. ФИШИНГ КАК ДОМИНИРУЮЩАЯ ФОРМА СОЦИАЛЬНОЙ ИНЖЕНЕРИИ

2.1. Эволюция и современная типология фишинга

Термин «фишинг» появился в середине 1990-х годов применительно к хищению учётных записей пользователей сети America Online. За три десятилетия метод прошёл путь от кустарного обмана до организованной индустрии с разделением труда, собственной инфраструктурой и сервисной моделью распространения. В его развитии выделяются четыре этапа: массовые рассылки низкого качества с очевидными ошибками (1995–2003 гг.); перенос внимания на финансовый сектор и появление поддельных банковских страниц (2004–2012 гг.); переход к целевым атакам с использованием сведений из социальных сетей и распространение схем компрометации деловой переписки (2013–2021 гг.); современный этап (с 2022 г.), определяемый применением искусственного интеллекта, многоканальностью и способностью обходить многофакторную аутентификацию.

2.2. Многоканальный фишинг: вишинг, смишинг и квишинг

Наиболее значимой тенденцией последних лет является выход фишинга за пределы электронной почты. Причина носит двоякий характер: корпоративные почтовые шлюзы достигли высокого уровня фильтрации, тогда как мобильные устройства и телефонные каналы остаются практически незащищёнными — на смартфоне пользователь не видит полного адреса ссылки, работает в условиях многозадачности и реагирует быстрее. Вишинг представляет собой телефонное мошенничество, при котором злоумышленник, выдавая себя за сотрудника банка либо правоохранительного органа, побуждает жертву раскрыть сведения; всё чаще он выступает вторым этапом комбинированной атаки, подтверждающим ранее полученное жертвой сообщение.

2.3. Компрометация деловой переписки (BEC)

Компрометация деловой переписки (Business Email Compromise, BEC) представляет собой разновидность целевого фишинга, направленную на осуществление несанкционированного денежного перевода либо получение конфиденциальных документов. Отличительной особенностью данного вида атак является отсутствие вредоносного программного обеспечения: сообщение содержит только текст, что делает его невидимым для антивирусных средств и систем анализа вложений. Типовые сценарии включают выдачу себя за руководителя с указанием срочно осуществить платёж, подмену банковских реквизитов в счёте от имени подрядчика и хищение персональных данных сотрудников от имени кадровой службы.

2.4. Резонансные инциденты как иллюстрация результативности методов Наглядным подтверждением приведённых статистических закономерностей служат два публично подтверждённых инцидента последних лет. В начале 2024 года международная инженерно-проектная компания Arup потеряла 25,6 млн долларов США (200 млн гонконгских долларов) в результате атаки на её гонконгское подразделение: сотрудник финансового отдела был приглашён на видеоконференцию, все участники которой — включая финансового директора компании — представляли собой сгенерированные средствами искусственного интеллекта изображения и голоса. Сомнения сотрудника были устранены самим фактом «личного» общения с руководством, после чего он выполнил пятнадцать переводов; обман раскрылся лишь через неделю [10].

3.ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ И НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ ФИШИНГОВЫХ АТАК

3.1.Генеративные модели и масштабирование социальной инженерии

Внедрение больших языковых моделей в практику киберпреступности следует рассматривать как качественный перелом. Последствия проявляются в трёх направлениях: снят языковой барьер, вследствие чего злоумышленник формирует безукоризненные сообщения на любом языке; обеспечено масштабирование персонализации, ранее требовавшей часов ручной работы; реализовано динамическое ведение диалога, при котором модель адаптирует аргументацию к ответам жертвы.

3.2. Дипфейки в голосовых и видеоатаках

Технологии синтеза речи и изображения обеспечили возможность создания убедительных подделок голоса и внешности конкретного лица. Для клонирования голоса современным системам достаточно нескольких секунд аудиозаписи, которую нетрудно получить из публичных выступлений либо путём краткого телефонного звонка, а синтез видеоизображения в реальном времени позволяет проводить мошеннические видеоконференции с участием «руководителя» организации. Принципиальная опасность состоит в разрушении последнего рубежа проверки: рекомендация «при сомнении позвоните отправителю и убедитесь голосом» утрачивает силу, если голос может быть синтезирован, а видеосвязь более не гарантирует подлинности собеседника.

3.3. Обход многофакторной аутентификации: AiTM и модель PhaaS

Многофакторная аутентификация долгое время рассматривалась как достаточная мера защиты от фишинга; появление атак типа «противник посередине» (Adversary-in-the-Middle, AiTM) изменило это положение. Жертва переходит по ссылке не на статическую поддельную страницу, а на обратный прокси-сервер, который в реальном времени транслирует запросы на подлинный сайт. Пользователь видит настоящую страницу входа, вводит логин, пароль и одноразовый код и успешно проходит аутентификацию, тогда как злоумышленник перехватывает сессионный файл cookie, выданный сервером после подтверждения, и получает доступ к учётной записи без повторной аутентификации.

3.4. Техника ClickFix и парадигма «самозаражения» жертвы

Особого рассмотрения заслуживает техника ClickFix, представляющая собой концептуально новый подход к доставке вредоносного кода: жертва самостоятельно выполняет вредоносную команду на своём устройстве, полагая, что устраняет техническую неисправность. Пользователь, посетивший скомпрометированный ресурс, получает сообщение об ошибке отображения

4. СТАТИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СОВРЕМЕННОГО ЛАНДШАФТА УГРОЗ

4.1. Мировые показатели 2025–2026 годов

Объективная оценка масштабов угрозы требует обращения к первичным аналитическим источникам: отчёту Verizon Data Breach Investigations Report, построенному на анализе более 31 тысячи инцидентов и свыше 22 тысяч подтверждённых нарушений в 145 странах, ежеквартальным обзорам APWG, отчёту ENISA Threat Landscape, годовому отчёту IC3 ФБР США и исследованию IBM Security «Cost of a Data Breach». Сводные показатели приведены в таблице 2.

4.2. Экономические последствия фишинговых атак

Экономическая оценка ущерба складывается из прямых потерь, издержек реагирования, регуляторных санкций и косвенных потерь, связанных с простоем и снижением деловой репутации. Согласно исследованию IBM Security за 2025 год, средняя глобальная стоимость нарушения безопасности данных составила 4,44 млн долларов США, снизившись на 9 % относительно предыдущего показателя, тогда как нарушения, инициированные фишингом, обходятся дороже — 4,8 млн долларов; организации, широко применяющие средства автоматизации в системе безопасности, сокращают жизненный цикл нарушения в среднем на 80 дней и экономят около 1,9 млн долларов на инциденте [4]. Данные IC3 ФБР США за 2025 год характеризуют масштаб на национальном уровне: при 1 008 597 обращениях суммарный ущерб составил 20,877 млрд долларов при средних потерях 20 699 долларов на обращение [5].

4.3. Положение в Азербайджанской Республике

Азербайджанская Республика последовательно реализует политику цифровой трансформации, что закономерно сопровождается расширением поверхности атаки; функции обеспечения кибербезопасности распределены между Государственной службой специальной связи и информационной безопасности, Центром CERT.AZ и Национальным центром кибербезопасности. Согласно сведениям Государственной службы специальной связи и информационной безопасности, в 2025 году в отношении государственных учреждений страны было зафиксировано 850 кибератак и предотвращено 372 инцидента по результатам внутренних расследований, а за январь — июль 2026

5. СИСТЕМА ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ИНЖЕНЕРИИ

5.1. Технические меры защиты

Технические средства не способны полностью устранить угрозу социальной инженерии, однако существенно сокращают число сообщений, достигающих пользователя, и ограничивают последствия успешной атаки. Первый рубеж составляют механизмы аутентификации электронной почты: протокол SPF определяет перечень серверов, уполномоченных направлять сообщения от имени домена; технология DKIM обеспечивает

5.2. Организационные меры и культура безопасности

Организационные меры имеют не меньшее значение, чем технические, поскольку воздействуют непосредственно на объект атаки; вместе с тем 73 % организаций, сотрудники которых поддались атакам с применением синтетических медиа, ранее проводили соответствующую подготовку [1]. Причины низкой результативности типовых программ состоят в следующем: содержание обучения отстаёт от практики злоумышленников, поскольку сотрудников продолжают учить выявлять орфографические ошибки, тогда как современные сообщения безупречны; обучение носит эпизодический характер, тогда как формирование устойчивого навыка требует регулярного повторения; наконец, практика наказания сотрудников, поддавшихся учебной атаке, приводит к сокрытию реальных инцидентов и тем самым противоречит интересам безопасности.

5.3. Нормативно-правовое регулирование

Правовое регулирование в рассматриваемой сфере решает три задачи: установление ответственности за совершение соответствующих деяний, определение обязательных требований к защите информации и обеспечение международного взаимодействия при расследовании. На международном уровне основополагающим документом остаётся Конвенция Совета Европы о киберпреступности (Будапештская конвенция, 2001 г.) [8], в Европейском союзе действует Директива NIS2, устанавливающая обязательные требования кибербезопасности и сроки уведомления об инцидентах [9], а методическую основу формируют стандарт ISO/IEC 27001:2022 [6], публикации NIST в части аутентификации [7] и матрица MITRE ATT&CK. Существенной проблемой правоприменения остаётся трансграничный характер рассматриваемых преступлений: злоумышленник, инфраструктура и жертва нередко  находятся  в  различных  юрисдикциях,  что  при  отсутствии

действующих соглашений о правовой помощи делает привлечение к ответственности практически невозможным и обусловливает приоритет превентивных мер над мерами реагирования.

5.4. Модель зрелости антифишинговой защиты организации

На основе проведённого анализа представляется возможным предложить четырёхуровневую модель зрелости антифишинговой защиты, позволяющую организации определить своё текущее положение и обосновать очерёдность дальнейших мероприятий (таблица 4).

5.5. Ограничения исследования и направления дальнейшей работы

Полученные результаты имеют ряд ограничений, которые следует учитывать при их интерпретации. Во-первых, использованные эмпирические данные формируются коммерческими организациями и национальными регуляторами на основе добровольно раскрываемых сведений, вследствие чего фактический масштаб явления заведомо превышает зарегистрированный, а сопоставимость показателей разных источников ограничена различиями в

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведённое исследование позволяет сформулировать следующие выводы.

Во-первых, социальная инженерия сохраняет положение доминирующего вектора современных кибератак: участие человеческого фактора зафиксировано в 62 % подтверждённых нарушений безопасности, причём показатель растёт несмотря на увеличение инвестиций в технические средства защиты. Это подтверждает принципиальную неустранимость человеческой уязвимости чисто техническими методами и обосновывает необходимость комплексного подхода.

Список литературы:

1. Verizon. 2026 Data Breach Investigations Report. — Verizon Business, 2026. — 120 p.
2. Anti-Phishing Working Group. Phishing Activity Trends Report, 1st Quarter 2026. — APWG, 2026. — 12 p. — URL: https://docs.apwg.org/reports/apwg_trends_report_q1_2026.pdf
3. European Union Agency for Cybersecurity. ENISA Threat Landscape 2025. — Athens: ENISA, October 2025. — 148 p.
4. IBM Security. Cost of a Data Breach Report 2025. — IBM Corporation, 2025. — 78 p.
5. Federal Bureau of Investigation, Internet Crime Complaint Center. 2025 Internet Crime Report. — Washington, D.C.: FBI IC3, 2026. — URL: https://www.ic3.gov/AnnualReport/Reports/2025_IC3Report.pdf
6. ISO/IEC 27001:2022. Information security, cybersecurity and privacy protection — Information security management systems — Requirements. — Geneva: ISO, 2022. — 19 p.
7. NIST Special Publication 800-63B. Digital Identity Guidelines: Authentication and Lifecycle Management. — Gaithersburg: NIST, 2024. — 92 p.
8. Convention on Cybercrime. ETS No. 185. — Budapest: Council of Europe, 23.XI.2001. — 22 p.
9. Directive (EU) 2022/2555 of the European Parliament and of the Council (NIS2 Directive) // Official Journal of the European Union. — L 333. — 27.12.2022. — P. 80–152.
10. Arup revealed as victim of $25 million deepfake scam involving Hong Kong employee // CNN Business. — 16.05.2024. — URL: https://www.cnn.com/2024/05/16/tech/arup-deepfake-scam-loss-hong-kong-intl-hnk