ТРАНСФОРМАЦИЯ ИНСТИТУТА ПОДВЕДОМСТВЕННОСТИ В УСЛОВИЯХ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ УНИФИКАЦИИ: ПРОБЛЕМЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОМПЕТЕНЦИИ И ПЕРЕДАЧИ ДЕЛ

TRANSFORMATION OF THE INSTITUTION OF SUBORDINATION UNDER CONDITIONS OF PROCEDURAL UNIFICATION: PROBLEMS OF DETERMINING JURISDICTION AND TRANSFER OF CASES

Rozhkin Denis Anatolyevich

Master's Student, Department of Civil Law and Procedure, Vyatka State University,

Russia, Kirov

Plotnikov Dmitry Aleksandrovich

Scientific Supervisor, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Department of Civil Law and Procedure, Vyatka State University,

Russia, Kirov

АННОТАЦИЯ

В статье анализируется трансформация института подведомственности в российском процессуальном праве в условиях перехода к термину «компетенция», реализованного в ходе процессуальной реформы 2019 года. Авторы указывают на сохраняющийся терминологический разрыв между законодательной терминологией и правоприменительной практикой, а также на формирование фактической трёхэлементной модели компетенции, включающей гражданское, арбитражное и административное судопроизводство. Особое внимание уделено проблемам определения компетенции суда, в частности — ошибочному приоритету субъектного критерия над предметным, а также практике необоснованного возвращения исковых заявлений вместо передачи дел по подсудности. На основе анализа законодательства, судебной практики и зарубежного опыта (Республика Беларусь) предлагаются меры по совершенствованию законодательства, включая закрепление понятия «судебная компетенция» на конституционном уровне и исключение возможности возвращения иска по неподсудности после принятия дела к производству. Подчёркивается необходимость обеспечения права на справедливое правосудие и процессуальной экономии.

ABSTRACT

The article analyzes the transformation of the jurisdiction institution in Russian procedural law following the 2019 procedural reform, which replaced the term "jurisdiction" with "competence." The authors highlight the persistent terminological gap between legislative wording and judicial practice, as well as the emergence of a de facto three-element model of judicial competence encompassing civil, commercial, and administrative proceedings. Particular attention is paid to problems in determining court competence, especially the erroneous prioritization of the subjective criterion over the subject-matter one, and the widespread practice of unjustified return of claims instead of transferring cases. Based on an analysis of legislation, case law, and foreign experience (Republic of Belarus), the authors propose legislative improvements, including the constitutional-level codification of "judicial competence" and the elimination of claim return due to improper jurisdiction after case acceptance. The importance of safeguarding the right to fair trial and procedural efficiency is emphasized.

Ключевые слова: подведомственность, компетенция, подсудность, процессуальная реформа, передача дела, возвращение иска, суд общей юрисдикции, арбитражный суд, КАС РФ, судебная защита.

Keywords: jurisdiction, competence, venue, procedural reform, case transfer, claim return, court of general jurisdiction, commercial court, APC RF, judicial protection.

Конституционное право каждого на рассмотрение его дела тем судом и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, закрепленное в ст. 47 Конституции РФ, выступает фундаментальной гарантией справедливого правосудия [1]. Реализация данного права невозможна без четкого и безошибочного определения суда, уполномоченного разрешать конкретный правовой конфликт. Масштабная процессуальная реформа, проведенная на основании Федерального закона от 28.11.2018 № 451-ФЗ, внесла концептуальные изменения в механизм распределения дел между судами, формально упразднив термин «подведомственность» и заменив его понятием «компетенция» [2]. Однако, следует отметить, что полная терминологическая унификация не состоялась: в Кодексе административного судопроизводства РФ (КАС РФ) термин «подведомственность» сохранен (глава 2. Подведомственность и подсудность административных дел судам). Данная терминологическая новелла породила ряд сложных теоретических и практических проблем, связанных с передачей дел по подсудности, которые требуют глубокого научного осмысления.

До 2019 года в процессуальной доктрине и законодательстве функционировала классическая двухступенчатая модель определения юрисдикционного органа. На первой ступени устанавливалась подведомственность — отнесение спора к ведению определенной ветви судебной власти (суды общей юрисдикции или арбитражные суды) на основе предметного и субъектного критериев [3]. На второй ступени определялась подсудность — конкретный суд внутри выбранной системы с учетом территориальных и родовых признаков. Исключение понятия «подведомственность» из Гражданского процессуального кодекса (ГПК РФ) и Арбитражного процессуального кодекса (АПК РФ) было продиктовано стремлением законодателя к унификации и упрощению навигации для граждан.

Вместе с тем, фактическое содержание упраздненного института никуда не исчезло. Как справедливо отмечается в современной процессуальной литературе, компетенция суда представляет собой более широкую категорию, которая поглотила в себя как бывшую подведомственность, так и родовую подсудность [4]. На практике это привело к возникновению «терминологического разрыва»: законодатель оперирует категорией компетенции, в то время как правоприменители и ученые продолжают мыслить категориями двухступенчатой модели для избежания логических ошибок.

Более того, анализ действующего законодательства показывает, что сегодня в российской судебной системе фактически сложилась не двух-, а трехэлементная модель разграничения полномочий, которую необходимо учитывать при передаче дел. Компетенция судов распределяется по трем самостоятельным направлениям:

1) экономические споры и дела, связанные с предпринимательской деятельностью, относятся к ведению арбитражных судов (ст. 27 АПК РФ);

2) гражданские дела, в которых одной из сторон является гражданин (физическое лицо), рассматриваются судами общей юрисдикции (ст. 22 ГПК РФ);

3) административные дела, возникающие из административных и иных публичных правоотношений, разрешаются судами общей юрисдикции по правилам Кодекса административного судопроизводства (ст. 1 КАС РФ).

Игнорирование третьего элемента (КАС РФ) является частой ошибкой при определении компетенции, что приводит к неправильной передаче дел между судами и нарушению разумных сроков судопроизводства.

Ключевой проблемой при передаче дел по подсудности остается отсутствие в законе четкой иерархии критериев разграничения компетенции: предметного (характер спора) и субъектного (статус участников). Анализ судебной практики показывает, что суды первой инстанции нередко отдают неоправданный приоритет субъектному критерию. Например, если стороной в споре выступает индивидуальный предприниматель, суды автоматически относят дело к компетенции арбитражных судов, игнорируя фактическое содержание правоотношения. В то же время вышестоящие инстанции последовательно указывают, что приоритетным является именно предметный критерий. Так, спор о возмещении ущерба, причиненного имуществу индивидуального предпринимателя в результате дорожно-транспортного происшествия или ненадлежащего содержания муниципальных дорог, не имеет экономической основы и не связан с осуществлением предпринимательской деятельности, в связи с чем подлежит рассмотрению в суде общей юрисдикции, а не в арбитражном суде.

Особую актуальность приобретает вопрос разграничения процессуальных институтов, применяемых судом при выявлении ошибок в определении компетенции. На практике судьи нередко подменяют передачу дела по подсудности возвращением искового заявления, что грубо нарушает право истца на доступ к правосудию. Сравнительная характеристика данных институтов представлена в таблице 1.

Таблица 1.

Соотношение процессуальных институтов при ошибочном определении компетенции суда.

Как видно из таблицы 1, если судья принял дело к производству, вынес определение о возбуждении дела и подготовке его к судебному разбирательству, а впоследствии выяснилось, что дело неподсудно данному суду (например, арбитражный суд установил, что спор не носит экономического характера), он не имеет право прекращать производство по делу. Единственным законным способом исправления ошибки является вынесение определения о передаче дела по подсудности в компетентный суд. Возвращение же иска на стадии подготовки фактически аннулирует процессуальное время и может привести к пропуску сроков исковой давности.

В связи с этим возникает закономерный вопрос о путях совершенствования законодательства. Под предметным критерием, как было указано выше, понимается природа материально-правового отношения. В зарубежной практике существует опыт радикального решения проблемы конфликтов юрисдикции. Так, в Республике Беларусь с 1 января 2026 года вступил в силу единый Гражданский процессуальный кодекс, который заменил собой два прежних процессуальных кодекса — Гражданский процессуальный (ГПК) и Хозяйственный процессуальный (ХПК), объединив общие и экономические суды в единую систему [8]. Безусловно, белорусский опыт позволяет полностью исключить межсистемные передачи дел и отрицательные конфликты юрисдикции. Однако для российской правовой системы, с ее колоссальным массивом сложных корпоративных, интеллектуальных споров, споров о несостоятельности (банкротстве), отказ от АПК РФ и системы арбитражных судов представляется преждевременным шагом, способным снизить качество экономического правосудия. Поэтому на данном этапе оптимальным является не слияние кодексов, а точечная корректировка действующих норм.

На основании проведенного анализа считаем необходимым вынести следующие предложения по совершенствованию процессуального законодательства:

Во-первых, для устранения терминологического разрыва предлагается легализовать определение «судебной компетенции» на уровне Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации». Целесообразно закрепить норму о том, что определение компетенции суда осуществляется последовательно: сначала устанавливается вид судопроизводства (гражданское, арбитражное, административное, также в соответствии со статьей 118 Конституции РФ есть конституционное и уголовное) на основе предметного критерия (природы правоотношения), а затем определяется родовая и территориальная подсудность. При этом следует прямо указать, что статус участника спора (субъектный критерий) имеет вспомогательное значение.

Во-вторых, в целях пресечения практики необоснованного ограничения права на судебную защиту, необходимо исключить пункт 2 части 1 ст. 135 ГПК РФ и пункт 1 части 1 ст. 129 АПК РФ о возвращении иска в связи с неподсудностью. Выявление данного обстоятельства после возбуждения дела способствует определению компетентного суда и соблюдению процессуальной экономии вследствие сохранения уже возникшего процесса.

Подводя итог, можно констатировать, что исключение термина «подведомственность» не решило накопившихся проблем разграничения полномочий между судами, а лишь трансформировало их в плоскость толкования категории «компетенция». Дальнейшее развитие института передачи дел по подсудности требует точечных законодательных корректировок, направленных на защиту права лица на компетентный суд и обеспечение процессуальной экономии.

Список литературы:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru.
2. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: Федеральный закон от 28.11.2018 № 451-ФЗ // Собрание законодательства РФ, 2018, № 49.
3. 3.Петрова М.Ю. К вопросу соотношения понятий «подведомственность», «подсудность» и «компетенция» // Северо-Кавказский юридический вестник. 2023, № 1.
4. Ярков В.В. Гражданский процесс: учебник для вузов. 10-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2017.
5. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ (ред. от 2025 г.) // Собрание законодательства РФ, 2002, № 30.
6. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 2025 г.) // Собрание законодательства РФ, 2002, № 46.
7. Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 08.03.2015 № 22-ФЗ (ред. от 2025 г.) // Собрание законодательства РФ, 2015, № 10.
8. Гражданский процессуальный кодекс Республики Беларусь от 11.01.1999 № 238-З (дата ограничения действия 01.01.2026) // Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь. URL: https://pravo.by