АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ЗАНЯТОСТИ И ТРУДОУСТРОЙСТВА

CURRENT PROBLEMS OF LEGAL REGULATION OF EMPLOYMENT AND EMPLOYMENT

Khakimova Rumiya Rafailevna

Master's Student, Moscow University of Finance and Industry "Synergy",

Russia, Moscow

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена проблемам правового регулирования занятости и трудоустройства лиц, выполняющих работу через цифровые платформы. Показано, что такие лица не охватываются ни режимом трудовых отношений, ни статусом безработного, ни гарантиями, предоставляемыми предпринимателям. Основное внимание сфокусировано на применении опровержимой презумпции трудового договора как способе решения сложившейся ситуации. В работе предлагается законодательно закрепить статус «экономически зависимого исполнителя» и наделить лиц этой категории набором прав, действующих вне зависимости от их текущего правового положения.

ABSTRACT

The article is devoted to the problems of legal regulation of employment and employment of persons performing work through digital platforms. It is shown that such persons are not covered by any labor relations regime., neither the status of the nemployed, nor the guarantees provided to entrepreneurs. The main focus is on applying the rebuttable presumption of an employment contract as a way to resolve the current situation. The paper proposes to legislate the status of an "economically dependent performer" and provide individuals in this category with a set of rights that apply regardless of their current legal status.

Ключевые слова: занятость, трудоустройство, правовое регулирование, статус безработного, гарантии занятости, цифровая платформа.

Keywords: employment, employment, legal regulation, unemployed status, job security, digital platform.

Часть 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому защиту от безработицы [1]. Основой этой гарантии служит привычное разделение трудоспособного населения на две категории: наемных сотрудников, полностью защищенных законом, и самозанятых лиц, которые не имеют подобных преимуществ и вынуждены брать на себя все коммерческие риски.

Появление цифровых трудовых платформ поставило под сомнение достаточность этого деления. Платформенный работник формально занимает промежуточную позицию: на него не распространяется классический трудовой распорядок, у него отсутствует стационарное рабочее место, а график деятельности он регулирует самостоятельно. Однако такой субъект лишен и полноценной предпринимательской автономии: он не вправе устанавливать стоимость своих услуг, влиять на выбор заказчиков или распоряжаться клиентской базой, а его деловая репутация остается «запертой» внутри площадки. Фактическое управление исполнителем делегировано алгоритмам, которые не только распределяют потоки заказов и формируют рейтинг, но и единолично решают вопросы о блокировке доступа к системе.

Как отмечают Томашевский К.Л. и Филипова И.А., внедрение искусственного интеллекта и цифровых технологий в сферу труда приводит к деконструкции традиционных элементов трудового отношения - нестабильности места работы, гибкому графику, размыванию границ между трудовой деятельностью и самозанятостью. Новый закон о занятости сконструирован вокруг индустриальной парадигмы, при которой работодатель - это юридическое лицо, а работник — индивид. Эволюция российского законодательства в этой сфере прошла путь от правового вакуума к специальному регулированию. Федеральный закон «О занятости населения в Российской Федерации» от 12.12.2023 № 565-ФЗ (ред. от 28.11.2025) [3, ст. 8900], лишь номинально включил платформенную занятость в свою повестку, не закрепив статус и гарантии исполнителей. Фундаментальные изменения привносит Федеральный закон от 31 июля 2025 г. N 289-ФЗ "Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации" [4] (вступает в силу 01.10.2026): он впервые систематизирует терминологию цифровой экономики. Акт определяет цифровую платформу как систему для координации множества лиц, предписывает платформенным посредникам проходить регистрацию в особом реестре и упорядочивает деятельность операторов в связке с партнерами и пунктов выдачи заказов.

Еще более серьезный вызов - алгоритмическое управление. Как отмечает Филипова И.А., цифровые платформы внедряют системы рейтингов, штрафов и автоматического распределения заказов, которые фактически заменяют традиционное управление персоналом [9, с. 209-221]. Исполнитель подчиняется алгоритму не как работник — начальнику, а как пользователь — интерфейсу. Возникает феномен «супер-субординации», когда контроль становится более жестким, чем на классическом предприятии, но юридически он не признается трудовой субординацией [8, № 2, 3].

Платформенная занятость сегодня - это зона правовой неопределенности, которая устраивает всех, кроме самих работников. В соответствии с положениями Трудового кодекса Российской Федерации, трудовое взаимодействие сторон -сотрудника и нанимателя - фиксируется путем заключения трудового договора. Основанием для возникновения трудовых отношений между нанимателем и работником, согласно нормам Трудового кодекса Российской Федерации, является трудовой договор [2, ст. 15-16]. Однако исполнители на платформах не имеют таких гарантий, но вынуждены подчиняться алгоритмическому контролю [6, ст. 20-29].

Когда возникает спор о характере договора, суды смотрят не на название документа, а на то, как отношения развивались на самом деле. Фактическая сторона дела для них важнее формального оформления. В спорах о статусе безработного применяется прямо противоположный, строго формальный подход. Согласно Постановлению Конституционного суда Российской Федерации от 22.11.2024 № 54-П, работа по совместительству после увольнения с основного места работы подтверждает статус занятости гражданина. Это исключает возможность признания его безработным и выплаты соответствующих социальных пособий [5]. Судебная практика распространяет тот же подход на участников хозяйственных обществ, не ведущих деятельность, и на лиц, имеющих действующий гражданско-правовой договор независимо от размера, полученного по нему дохода.

Существенно, что в обоих случаях суд опирается на формальный признак, но результат применения этого признака оказывается противоположным. В споре с платформой формальным признаком служит налоговый статус самозанятого - и он свидетельствует против наличия трудовых отношений. В споре с органом службы занятости формальным признаком служит наличие договора - и он свидетельствует в пользу отнесения лица к занятым. Одно и то же обстоятельство, взятое с разных сторон, дважды используется против исполнителя.

Тем самым обозначенная во введении тройная неопределенность получает подтверждение на материале правоприменения: она порождается не пробелом в законе, а согласованным действием двух разнонаправленных судебных подходов.

Устранение выявленного противоречия видится не в расширении понятия трудового отношения и не в заимствовании презумпции, а в закреплении промежуточной правовой категории — экономически зависимого исполнителя.

Для защиты прав платформенных занятых необходимо внедрить следующие минимальные стандарты:

1) Социальная защита: обязательное страхование от несчастных случаев за счет платформы.

2) Право на справедливое управление: прозрачность алгоритмов распределения заданий и рейтинга, а также гарантия "человеческого контроля" при принятии решений о блокировке аккаунта.

3) Государственная поддержка: доступ к программам переобучения и услугам служб занятости.

4) Экономическая безопасность: право на пособие по безработице, если доход ниже прожиточного минимума.

Реализовать это предлагается через дополнение Федерального закона «О занятости населения в Российской Федерации» от 12.12.2023 № 565-ФЗ (ред. от 28.11.2025): наделить статусом безработного граждан, чей доход от платформенной деятельности за расчетный период оказался ниже установленного законом минимума. Действующее правило, при котором любой формально действующий договор безусловно исключает признание безработным, не соответствует конституционному смыслу гарантии защиты от безработицы, поскольку связывает предоставление защиты не с фактическим наличием средств к существованию, а с формальным юридическим фактом [10].

Платформенные работники, самозанятые, фрилансеры - все они не имеют доступа к системе социального страхования. Они не накапливают трудовой стаж, не получают больничные и не формируют пенсионные права. При этом их вклад в экономику растет.

По экспертным оценкам, платформенная занятость уже охватывает до 8% трудоспособного населения России. В работах К.Л. Томашевского и И.А. Филиповой обосновывается тезис о том, что цифровая трансформация экономики влечет за собой необходимость модификации институтов социальной защиты. Это касается порядка признания граждан безработными с учетом новых форм занятости, критериев оценки подходящей работы и доступности программ профессионального обучения [7, ст. 8-10].

Резюмируя, внедрение института опровержимой презумпции трудовых отношений в российское право затруднено тремя факторами: прежде всего, специфика этой презумпции предполагает активную роль исполнителя в судебном споре. В России же ситуация иная: инициатором переквалификации обычно выступает налоговая служба, преследующая фискальные интересы, тогда как сам исполнитель остается в стороне от этого процесса. Во-вторых, применительно к платформенной занятости суды отступают от содержательного подхода и разрешают дела по формальному критерию налогового статуса истца; презумпция, введенная поверх такого правоприменения, воспроизвела бы ту же судьбу. В-третьих, перераспределение бремени доказывания не устраняет асимметрию доступа к доказательствам: вся история взаимодействия хранится в информационной системе, принадлежащей противоположной стороне спора.

Наиболее эффективным представляется материально-правовой подход: законодательное оформление статуса экономически зависимого исполнителя. Такой статус должен опираться на четкие критерии и предусматривать перечень обязательных гарантий, предоставляемых вне зависимости от того, признаны ли данные правоотношения трудовыми. Такой подход соответствует магистральному направлению современной доктрины, согласно которому объем защиты не должен ставиться в зависимость от статуса занятости, и позволяет обеспечить минимальный уровень социальной защищенности без разрушения экономической модели платформенной занятости.

Список литературы:

1. "Конституция Российской Федерации" (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020).
2. "Трудовой кодекс Российской Федерации" от 30.12.2001 N 197-ФЗ (ред. от 29.12.2025, с изм. от 15.05.2026). Собрание законодательства РФ - 2002. - № 1 (ч. 1). – Ст. 3.
3. Федеральный закон «О занятости населения в Российской Федерации» от 12.12.2023 № 565-ФЗ (ред. от 28.11.2025). Собрание законодательства РФ - 2023. - № 50. - Ст. 8900.
4. Федеральный закон от 31 июля 2025 г. N 289-ФЗ "Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации" (документ не вступил в силу). Российская газета. - 06.08.2025. - № 172-173.
5. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 22.11.2024 № 54-П по делу о проверке конституционности частей второй и третьей статьи 318 Трудового кодекса Российской Федерации. Официальный интернет-портал правовой информации (pravo.gov.ru)
6. «Федеральный закон о платформенной экономике: взгляд с позиции трудового права» (Черных Н.В.). Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). -2026. - № 2. - С. 20 - 29.
7. «Концептуальная трансформация трудовых правоотношений: от индустриальной к цифровой парадигме» (Томашевский К.Л., Филипова И.А.). Журнал российского права. - 2025. - Т. 29. - № 2. С. 8-10.
8. «Влияние искусственного интеллекта на правовой статус работника и работодателя» (Филипова И.А.). Кадровик. - 2025. - № 2; № 3.
9. «Искусственный интеллект в сфере труда: тенденции, проблемы, перспективы развития» (Степанов К.А., Кушнарев А.С.). Вопросы российской истории. -  2023. - № 26. - С. 209 - 221.
10. «Практика применения Федерального закона от 12 декабря 2023 года № 565-ФЗ «О занятости населения в Российской Федерации» (региональный аспект)»» (Материалы круглого стола) – Законодательное Собрание Свердловской области, 30 мая 2026 года.