НАСЛЕДОВАНИЕ ЦИФРОВЫХ АКТИВОВ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ

INHERITANCE OF DIGITAL ASSETS: PROBLEMS OF THEORY AND LAW ENFORCEMENT PRACTICE

Kalichkina Daria Alekseevna

Student, Department of Information Law, Civil Law and Legal Support of Innovation Activity, Tomsk State University of Control Systems and Radioelectronics,

Russia, Tomsk

АННОТАЦИЯ

В статье исследуются проблемы наследования цифровых активов в российском праве. Рассматриваются вопросы включения в наследственную массу цифровых прав, цифровой валюты, цифровых рублей, а также аккаунтов и иных объектов, не получивших легальной квалификации. Анализируются доктринальные подходы, судебная и нотариальная практика, выявляются практические препятствия наследственного правопреемства в отношении цифровых объектов. Формулируются предложения по совершенствованию законодательства, включая развитие механизмов нотариального депонирования сведений о цифровых активах.

ABSTRACT

The article examines the problems of inheritance of digital assets in Russian law. The author considers the issues of including digital rights, digital currency, digital rubles, as well as accounts and other objects that have not received legal qualification in the inheritance estate. Doctrinal approaches, judicial and notarial practice are analyzed, and practical obstacles to hereditary succession in relation to digital objects are identified. Proposals are formulated to improve legislation, including the development of mechanisms for notarial deposit of information on digital assets.

Ключевые слова: наследование; наследственная масса; цифровые активы; цифровые права; цифровая валюта; криптовалюта; цифровой рубль; аккаунт; нотариат.

Keywords: inheritance; inheritance estate; digital assets; digital rights; digital currency; cryptocurrency; digital ruble; account; notary.

Стремительная цифровизация имущественного оборота привела к появлению целого пласта активов, существующих исключительно в электронной форме, – цифровых прав, криптовалют, аккаунтов в социальных сетях и онлайн-играх, доменных имён, объектов цифрового контента. По мере роста экономической ценности подобных объектов всё более острым становится вопрос об их юридической судьбе после смерти правообладателя. Наследственное право, традиционно относимое к числу наиболее консервативных институтов цивилистики, оказалось не вполне готово к вызовам цифровой эпохи: универсальное правопреемство, рассчитанное на переход вещей и классических имущественных прав, сталкивается с объектами, фактическое господство над которыми зависит от знания пароля либо приватного ключа. Указанное противоречие между юридическим признанием и фактической передаваемостью цифровых активов составляет ядро рассматриваемой проблематики и придаёт ей высокую практическую значимость для нотариальной и судебной деятельности.

Отправной точкой анализа служит система объектов гражданских прав. Федеральным законом от 18.03.2019 № 34-ФЗ в Гражданский кодекс Российской Федерации была введена статья 141.1, закрепившая категорию цифровых прав, под которыми понимаются названные в таком качестве в законе обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются правилами информационной системы [1]. Статьёй 128 ГК РФ цифровые права отнесены к имущественным правам [2]. Видами цифровых прав выступают, в частности, цифровые финансовые активы, правовой режим которых определён Федеральным законом от 31.07.2020 № 259-ФЗ, и утилитарные цифровые права [3]. Вместе с тем доктринальное понятие цифрового актива заметно шире легальной категории цифрового права: оно охватывает также цифровую валюту, цифровые рубли и объекты, вовсе не получившие законодательной квалификации, – аккаунты, игровое имущество, цифровой контент.

Согласно статье 1112 ГК РФ в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности; не входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, а также личные неимущественные права и другие нематериальные блага [4]. Открытый характер перечня объектов наследственного правопреемства формально позволяет включать в наследственную массу любые цифровые активы имущественного характера. Именно дихотомия имущественного и личного неимущественного даёт ключ к решению вопроса о наследовании конкретных цифровых объектов: имущественная составляющая переходит к наследникам, тогда как личная составляющая правопреемству не подлежит.

Наименьшие затруднения вызывает наследование цифровых прав в собственном смысле слова. Такие права обращаются в информационных системах, ведение которых осуществляют операторы, включённые в реестры Банка России, что обеспечивает как достоверное установление принадлежности актива наследодателю, так и техническую возможность внесения изменений в записи на основании свидетельства о праве на наследство. Т. С. Яценко справедливо отмечает, что учётная природа цифровых прав делает их наиболее приспособленными к наследственному правопреемству, хотя порядок взаимодействия нотариусов с операторами информационных систем нуждается в детализации [5, с. 11–14].

Значительно сложнее обстоит дело с цифровой валютой. Федеральный закон № 259-ФЗ определяет её как совокупность электронных данных, в отношении которых отсутствует лицо, обязанное перед каждым обладателем, и признаёт её имуществом лишь для целей отдельных законодательных актов [3]. А. И. Савельев ещё до легализации рассматриваемой категории обосновывал квалификацию криптовалют в качестве «иного имущества» по смыслу статьи 128 ГК РФ [6, с. 136–153]; аналогичным образом Л. Г. Ефимова доказывала имущественную природу криптовалют и допустимость распространения на них общих цивилистических конструкций [7, с. 17–25]. Судебная практика восприняла данный подход: в известном деле о банкротстве суд апелляционной инстанции обязал должника передать финансовому управляющему доступ к криптокошельку, включив его содержимое в конкурсную массу в качестве иного имущества [8]. Изложенная логика mutatis mutandis применима и к наследственной массе. Однако юридическое признание не устраняет практических препятствий: децентрализованный и псевдонимный характер блокчейна исключает возможность направления нотариусом запроса о принадлежности кошелька умершему; наследник, не располагающий сведениями о приватном ключе, фактически лишается актива при формальной принадлежности ему соответствующих прав; волатильность курса затрудняет оценку актива для целей исчисления нотариального тарифа и раздела наследства.

Особое место в ряду цифровых активов занимают цифровые рубли. Федеральный закон от 24.07.2023 № 339-ФЗ распространил на права на цифровые рубли правила статей 1128 и 1174 ГК РФ о завещательных распоряжениях денежными средствами и о возмещении за счёт наследства расходов, вызванных смертью наследодателя [9]. Централизованная модель платформы цифрового рубля, оператором которой выступает Банк России, снимает характерную для криптовалют проблему обнаружения актива: наличие обязанного лица обеспечивает и установление состава наследства по нотариальному запросу, и исполнение завещательных распоряжений. В этом смысле цифровой рубль демонстрирует, что степень приспособленности цифрового актива к наследственному правопреемству прямо пропорциональна степени централизации его учёта.

За рамками позитивного регулирования остаются аккаунты в социальных сетях, мессенджерах и онлайн-играх, а также связанный с ними цифровой контент. Юридически аккаунт представляет собой комплекс прав и обязанностей из договора с оператором платформы, как правило облечённого в форму лицензионного соглашения, в котором имущественные элементы (монетизируемые каналы, внутриигровые ценности, накопленные бонусы) переплетены с личными неимущественными (переписка, персональные данные, тайна частной жизни). М. М. Панарина, одной из первых обратившаяся к данной проблеме в отечественной литературе, констатировала неопределённость юридической судьбы аккаунта после смерти пользователя и необходимость выработки специальных правил [10, с. 29–30]. Положение осложняется тем, что пользовательские соглашения большинства платформ запрещают передачу аккаунта третьим лицам, что вступает в очевидное противоречие с императивными нормами наследственного права; показательно, что в германской судебной практике аккаунт умершего пользователя социальной сети был признан переходящим к наследникам по общим правилам наследственного правопреемства вопреки условиям пользовательского соглашения. А. А. Волос, обобщая возможные законодательные решения, выделяет четыре модели: полный запрет наследования цифровых активов, создание особого правового регулирования наследственных отношений применительно к цифровым активам, включение цифрового объекта в наследственную массу лишь при условии его введения в оборот, а также допущение отдельных особенностей наследования цифровых объектов; сам автор склоняется к смешанному методу, сочетающему традиционные и технологические инструменты [11, с. 51–71].

Практические сложности наследования цифровых активов концентрируются в нотариальной деятельности. Эксперты Федеральной нотариальной палаты отмечают, что действующее законодательство в принципе допускает наследование цифровых активов, однако выявление их состава почти целиком зависит от сведений, представленных самими наследниками, поскольку единый механизм розыска таких объектов отсутствует [12]. Ю. С. Харитонова обосновывает необходимость развития инструментов заблаговременной фиксации воли правообладателя: включение сведений о цифровых активах и порядке доступа к ним в завещание, передачу нотариусу на депонирование носителей с ключами доступа, использование конструкций наследственного договора и наследственного фонда [13, с. 5–16]. Применимы к цифровым активам и общие меры по охране наследства и управлению им, включая доверительное управление имуществом, предусмотренные статьями 1171–1173 ГК РФ и Основами законодательства Российской Федерации о нотариате [14], однако их реализация требует от нотариуса технических компетенций, а от законодателя – уточнения порядка совершения соответствующих нотариальных действий в отношении бестелесных объектов, доступ к которым опосредован криптографическими средствами.

Изложенное позволяет сформулировать ряд предложений de lege ferenda. Целесообразным представляется закрепление в законодательстве родового понятия цифрового актива и общих правил его наследования, устанавливающих презумпцию включения имущественной составляющей такого актива в наследственную массу. Заслуживает поддержки идея нотариального депонирования сведений о цифровых активах и ключах доступа к ним с раскрытием информации исключительно в рамках наследственного дела: подобный механизм позволил бы преодолеть главное практическое препятствие – невозможность обнаружения актива наследниками. Необходимо также возложить на операторов информационных систем и цифровых платформ обязанность предоставлять нотариусам по их запросам сведения о принадлежавших наследодателю объектах, а применительно к аккаунтам – законодательно разграничить имущественную составляющую, переходящую по наследству, и личную неимущественную, подлежащую защите в интересах памяти умершего и тайны его частной жизни.

Подводя итог, следует констатировать, что российское наследственное право в целом располагает нормативным фундаментом для правопреемства в отношении цифровых активов: открытый перечень объектов наследования, признание цифровых прав имущественными правами и распространение наследственных правил на цифровые рубли создают необходимую юридическую базу. Вместе с тем эффективность наследования цифровых объектов сегодня определяется не столько нормами закона, сколько фактической возможностью обнаружения актива и доступа к нему, что смещает центр тяжести проблемы из области материального права в область нотариальных процедур и технологических решений. Дальнейшее развитие института видится в сочетании законодательного закрепления общих правил наследования цифровых активов с внедрением цифровой инфраструктуры нотариата, обеспечивающей заблаговременную фиксацию воли правообладателя и гарантированную передачу актива наследникам.

Список литературы:

1. Федеральный закон от 18.03.2019 № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. – 2019. – № 12. – Ст. 1224.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (с изм. и доп.) // Собрание законодательства РФ. – 1994. – № 32. – Ст. 3301.
3. Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. – 2020. – № 31 (ч. I). – Ст. 5018.
4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 № 146-ФЗ (с изм. и доп.) // Собрание законодательства РФ. – 2001. – № 49. – Ст. 4552.
5. Яценко Т.С. Наследование цифровых прав // Наследственное право. – 2019. – № 2. – С. 11–14.
6. Савельев А.И. Криптовалюты в системе объектов гражданских прав // Закон. – 2017. – № 8. – С. 136–153.
7. Ефимова Л.Г. Криптовалюты как объект гражданского права // Хозяйство и право. – 2019. – № 4. – С. 17–25.
8. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.05.2018 № 09АП-16416/2018 по делу № А40-124668/2017 [электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 15.06.2026).
9. Федеральный закон от 24.07.2023 № 339-ФЗ «О внесении изменений в статьи 128 и 140 части первой, часть вторую и статьи 1128 и 1174 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» // Официальный интернет-портал правовой информации. [электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 15.06.2026).
10. Панарина М.М. Наследование аккаунта в социальных сетях и вопросы цифрового наследования // Наследственное право. – 2018. – № 3. – С. 29–30.
11. Волос А.А. Цифровизация общества и объекты наследственного правопреемства // Право. Журнал Высшей школы экономики. – 2022. – Т. 15, № 3. – С. 51–71.
12. Порядок наследования цифровых активов: мнение экспертов нотариата // Федеральная нотариальная палата : офиц. сайт. [электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: https://notariat.ru/ru-ru/news/poryadok-nasledovaniya-cifrovyh-aktivov-mnenie-ekspertov-notariata (дата обращения: 15.06.2026).
13. Харитонова Ю.С. Наследование цифровых активов // Нотариальный вестник. – 2020. – № 1. – С. 5–16.
14. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате от 11.02.1993 № 4462-1 (с изм. и доп.) // Ведомости СНД и ВС РФ. – 1993. – № 10. – Ст. 357.