ЦИФРОВОЙ РУБЛЬ В СИСТЕМЕ ОБЪЕКТОВ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ: ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕЖИМА И ПЕРСПЕКТИВЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ

THE DIGITAL RUBLE IN THE SYSTEM OF OBJECTS OF CIVIL RIGHTS: PROBLEMS OF THE LEGAL REGIME AND PROSPECTS FOR USE

Belash Bogdan Andreevich

Student, Department of Information Law, Civil Law and Legal Support of Innovation Activity, Tomsk State University of Control Systems and Radioelectronics,

Russia, Tomsk

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется правовой режим цифрового рубля как новой формы национальной валюты Российской Федерации. Анализируются законодательная модель включения цифровых рублей в систему объектов гражданских прав, доктринальные подходы к определению их правовой природы, а также отличия цифрового рубля от безналичных денежных средств, цифровой валюты и цифровых финансовых активов. Особое внимание уделено законодательным новеллам 2025–2026 годов о поэтапном массовом внедрении цифрового рубля и проблемам защиты прав пользователей платформы цифрового рубля.

ABSTRACT

The article examines the legal regime of the digital ruble as a new form of the national currency of the Russian Federation. The author analyzes the legislative model of including digital rubles in the system of objects of civil rights, doctrinal approaches to determining their legal nature, as well as the differences between the digital ruble and non-cash funds, digital currency and digital financial assets. Particular attention is paid to the legislative novelties of 2025–2026 on the phased mass introduction of the digital ruble and to the problems of protecting the rights of users of the digital ruble platform.

Ключевые слова: цифровой рубль; цифровая валюта центрального банка; безналичные денежные средства; платформа цифрового рубля; Банк России; объекты гражданских прав; законное платёжное средство.

Keywords: digital ruble; central bank digital currency; non-cash funds; digital ruble platform; Bank of Russia; objects of civil rights; legal tender.

Современный этап развития денежного обращения характеризуется глубокой трансформацией, обусловленной цифровизацией экономики. Центральные банки большинства государств ведут разработку либо пилотирование цифровых валют центральных банков (central bank digital currency – CBDC), рассматривая их как ответ на распространение частных криптовалют и как средство повышения эффективности платёжных систем. Российская Федерация вошла в число юрисдикций, законодательно закрепивших национальную цифровую валюту: с 1 августа 2023 года вступили в силу Федеральный закон от 24.07.2023 № 339-ФЗ [1] и Федеральный закон от 24.07.2023 № 340-ФЗ [2], которыми в отечественный правопорядок была введена конструкция цифрового рубля. Научное осмысление его правового режима приобретает особую актуальность в связи с принятием Федерального закона от 23.07.2025 № 248-ФЗ [3], предусматривающего поэтапное массовое внедрение цифрового рубля начиная с 1 сентября 2026 года, что переводит рассматриваемую проблематику из области теоретических изысканий в плоскость повседневного правоприменения.

Законодательная модель цифрового рубля построена на его включении в существующую систему объектов гражданских прав без конструирования самостоятельной категории. В соответствии с обновлённой редакцией статьи 128 Гражданского кодекса Российской Федерации цифровые рубли отнесены к безналичным денежным средствам и, следовательно, квалифицируются в качестве имущественных прав [4]. Статья 140 ГК РФ в действующей редакции прямо предусматривает, что платежи на территории Российской Федерации осуществляются путём наличных и безналичных расчётов, включая расчёты цифровыми рублями, чем за цифровым рублём закреплён статус законного средства платежа. Основной массив специальных норм сосредоточен в Федеральном законе от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе», дополненном понятиями платформы цифрового рубля, её оператора, участников и пользователей, а также счёта цифрового рубля [5]. Часть вторая ГК РФ дополнена положениями о договоре счёта цифрового рубля, стороной которого – в отличие от классического договора банковского счёта – выступает не кредитная организация, а Банк России.

Функционирование цифрового рубля основано на так называемой двухуровневой розничной модели, описанной ещё в Концепции цифрового рубля, одобренной Банком России в апреле 2021 года [6]. Эмитентом цифрового рубля и оператором платформы выступает Банк России, который открывает пользователям счета цифрового рубля (цифровые кошельки) и несёт обязательства по учитываемым на них средствам. Кредитные организации в данной архитектуре выполняют функцию посредников: через их мобильные приложения и интернет-сервисы пользователи получают доступ к платформе, инициируют переводы и пополняют цифровые кошельки. Детальная регламентация отношений на платформе осуществляется Положением Банка России от 03.08.2023 № 820-П «О платформе цифрового рубля», определяющим виды счетов цифрового рубля, порядок их открытия, ведения и закрытия, а также порядок урегулирования споров и разногласий [7]. Принципиально важно, что одному субъекту открывается лишь один цифровой кошелёк, а учитываемые на нём средства не являются вкладом и не приносят процентного дохода.

Квалификация цифрового рубля, избранная законодателем, вызвала оживлённую доктринальную дискуссию. Формально цифровой рубль представляет собой разновидность безналичных денежных средств, то есть обязательственное право требования. Вместе с тем, если классические безналичные денежные средства суть права требования клиента к кредитной организации, риски несостоятельности которой покрываются системой страхования вкладов лишь в установленных законом пределах, то цифровые рубли являются обязательством центрального банка – эмиссионного института, неисполнение которым обязательств в национальной валюте практически исключено. Отсюда в литературе делается вывод, что по степени надёжности цифровой рубль приближается к наличным деньгам, оставаясь при этом по юридической форме имущественным правом. Л. Г. Ефимова ещё до принятия законодательства о цифровом рубле обосновывала, что цифровая валюта центрального банка не сводится ни к наличным, ни к классическим безналичным деньгам и фактически образует особую, третью форму национальной валюты с самостоятельным правовым режимом [8, с. 6-15]. Схожую позицию занимает А. А. Ситник, отмечающий, что эмиссия и обращение цифрового рубля подчинены особому публично-правовому регулированию, вследствие чего избранная законодателем гражданско-правовая квалификация носит в известной мере условный характер [9, с. 20-36]. Л. В. Санникова подчёркивает, что российская модель CBDC тяготеет к максимальной централизации, в связи с чем ключевой задачей регулирования должно стать обеспечение надёжной защиты прав пользователей платформы [10, с. 27-44]. Т. Э. Рождественская и А. Г. Гузнов справедливо указывают, что полноценное использование цифрового рубля будет зависеть не только от формального признания его законным способом исполнения гражданско-правовых обязательств, но и от обеспечения фактической возможности его использования для исполнения публично-правовых, прежде всего налоговых, обязанностей [11, с. 48-55].

Сопоставление правового режима цифрового рубля с режимом безналичных денежных средств выявляет и иные принципиальные различия. На остаток средств на счёте цифрового рубля не начисляются проценты, что исключает использование цифрового кошелька в качестве накопительного инструмента и отражает замысел регулятора позиционировать цифровой рубль исключительно как средство платежа; за счёт цифровых рублей не осуществляется кредитование. Договор счёта цифрового рубля конструируется по модели договора присоединения, условия которого определяются правилами платформы, что существенно ограничивает договорную свободу пользователя и усиливает публично-правовые начала в регулировании рассматриваемых отношений. Не менее важно отграничение цифрового рубля от смежных цифровых объектов. Его не следует смешивать с цифровой валютой в значении Федерального закона от 31.07.2020 № 259-ФЗ [12]: под последней законодатель понимает децентрализованные частные криптовалюты, в отношении которых отсутствует обязанное лицо и которые по общему правилу не могут использоваться в качестве средства платежа на территории Российской Федерации, тогда как цифровой рубль является централизованным обязательством публичного эмитента и полноценным законным платёжным средством. Отличается он и от цифровых финансовых активов – цифровых прав, обращающихся в информационных системах частных операторов, и от электронных денежных средств, переводы которых осуществляются без открытия банковского счёта.

Динамика развития законодательства о цифровом рубле в 2024–2026 годах свидетельствует о последовательной интеграции нового инструмента в смежные правовые институты. С 1 января 2025 года применяются положения Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», регламентирующие обращение взыскания на цифровые рубли должника: судебный пристав-исполнитель вправе налагать арест на средства, учитываемые на счёте цифрового рубля, и производить их списание в счёт погашения задолженности [13]. Нормы о завещательных распоряжениях правами на цифровые рубли и о возмещении за их счёт расходов, вызванных смертью наследодателя, включены в статьи 1128 и 1174 ГК РФ, что обеспечило встраивание цифрового рубля в наследственно-правовой механизм. Ключевым же этапом стало принятие Федерального закона от 23.07.2025 № 248-ФЗ, установившего график обязательного подключения к платформе: с 1 сентября 2026 года обеспечить приём цифровых рублей обязаны крупнейшие банки и продавцы с годовой выручкой свыше 120 миллионов рублей, с 1 сентября 2027 года – банки с универсальной лицензией и продавцы с выручкой свыше 30 миллионов рублей, а ещё через год – остальные кредитные организации и продавцы с выручкой от 5 миллионов рублей. Одновременно закон закрепил механизм универсального платёжного кода (универсального QR-кода), к работе с которым банки должны быть технически готовы к началу массового внедрения [14].

Вместе с тем правовой режим цифрового рубля порождает ряд проблем, требующих доктринального осмысления и законодательного реагирования. Первая связана с балансом между прозрачностью расчётов и правом на неприкосновенность частной жизни: архитектура платформы предоставляет оператору технологическую возможность отслеживания всех операций пользователя, а потенциальное «окрашивание» цифровых рублей, то есть программное ограничение целей их расходования, способно превратить платёжное средство в инструмент администрирования поведения граждан, что требует установления чётких законодательных пределов подобного контроля. Вторая касается устойчивости банковской системы: масштабный переток средств с банковских счетов в цифровые кошельки способен сократить ресурсную базу кредитных организаций и удорожить кредит, в связи с чем регулятором применяются лимиты на пополнение цифровых кошельков, правовая природа которых остаётся дискуссионной. Третья проблема – гражданско-правовая ответственность за сбои в работе платформы, несанкционированные операции и ошибочные переводы: распределение рисков между Банком России, кредитными организациями-посредниками и пользователями урегулировано преимущественно на уровне правил платформы, тогда как гарантии, сопоставимые с предоставляемыми потребителям банковских услуг, нуждаются в закреплении на уровне федерального закона. Наконец, нерешённым остаётся вопрос о функционировании цифрового рубля в офлайн-режиме, что особенно значимо для отдалённых территорий.

Перспективы развития правового режима цифрового рубля связываются в литературе прежде всего с использованием смарт-контрактов, позволяющих автоматизировать исполнение обязательств и обеспечить целевой характер расходования средств, а также с интеграцией цифрового рубля в бюджетный процесс. Именно в публично-финансовой сфере, где потребность в прослеживаемости движения денежных средств объективно высока, преимущества новой формы валюты проявляются наиболее рельефно. В более отдалённой перспективе обсуждается использование цифрового рубля в трансграничных расчётах, что в условиях внешнего санкционного давления приобретает стратегическое значение.

Подводя итог, следует констатировать, что российский законодатель избрал прагматичную модель встраивания цифрового рубля в систему объектов гражданских прав через категорию безналичных денежных средств, пожертвовав теоретической чистотой конструкции ради оперативности регулирования. Цифровой рубль де-факто образует особую, третью форму национальной валюты, правовой режим которой сочетает частноправовые и публично-правовые элементы при очевидном доминировании последних. Предстоящее массовое внедрение цифрового рубля сделает выявленные проблемы – от пределов контроля за операциями пользователей до распределения рисков ответственности за сбои платформы – предметом реальных судебных споров, что диктует необходимость опережающего совершенствования законодательства: повышения уровня гарантий прав пользователей, закрепления на уровне федерального закона пределов программируемости денежных средств и детализации оснований ответственности оператора платформы.

Список литературы:

1. Федеральный закон от 24.07.2023 № 339-ФЗ «О внесении изменений в статьи 128 и 140 части первой, часть вторую и статьи 1128 и 1174 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» // Официальный интернет-портал правовой информации. [электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 15.06.2026).
2. Федеральный закон от 24.07.2023 № 340-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Официальный интернет-портал правовой информации. [электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 15.06.2026).
3. Федеральный закон от 23.07.2025 № 248-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Официальный интернет-портал правовой информации. [электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 15.06.2026).
4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (с изм. и доп.) // Собрание законодательства РФ. – 1994. – № 32. – Ст. 3301.
5. Федеральный закон от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе» (с изм. и доп.) // Собрание законодательства РФ. – 2011. – № 27. – Ст. 3872.
6. Концепция цифрового рубля // Банк России : офиц. сайт. – 2021. [электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: https://cbr.ru/content/document/file/120075/concept_08042021.pdf (дата обращения: 15.06.2026).
7. Положение Банка России от 03.08.2023 № 820-П «О платформе цифрового рубля» (зарегистрировано в Минюсте России 10.08.2023 № 74716) // Банк России : офиц. сайт. [электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: https://www.cbr.ru/fintech/dr/doc_dr/rules_dr/ (дата обращения: 15.06.2026).
8. Ефимова Л.Г. О правовой природе безналичных денег, цифровой валюты и цифрового рубля // Цивилист. – 2022. – № 4. – С. 6–15.
9. Ситник А.А. Цифровой рубль как объект финансово-правового регулирования // Актуальные проблемы российского права. – 2023. – Т. 18, № 8. – С. 20–36.
10. Санникова Л.В. Правовые основы цифровых валют центральных банков и цифрового рубля // Финансовый журнал. – 2023. – Т. 15, № 5. – С. 27–44.
11. Рождественская Т.Э., Гузнов А.Г. Правовое регулирование цифрового рубля // Актуальные проблемы российского права. – 2024. – Т. 19, № 1. – С. 48–55.
12. Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. – 2020. – № 31 (ч. I). – Ст. 5018.
13. Федеральный закон от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (с изм. и доп.) // Собрание законодательства РФ. – 2007. – № 41. – Ст. 4849.
14. Массовое внедрение цифрового рубля начнется 1 сентября 2026 года // Банк России : офиц. сайт. [электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: https://cbr.ru/press/event/?id=25772 (дата обращения: 15.06.2026).