ЦИФРОВИЗАЦИЯ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ПУБЛИЧНОЙ ВЛАСТИ И БИЗНЕСА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В КОНТЕКСТЕ СНИЖЕНИЯ АДМИНИСТРАТИВНЫХ БАРЬЕРОВ И НОВЫХ ПРАВОВЫХ РИСКОВ

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена анализу цифровизации взаимодействия публичной власти и бизнеса в Российской Федерации как современного этапа трансформации административно-правового регулирования предпринимательской деятельности. Исследуется влияние цифровых государственных сервисов, платформенных решений и автоматизированного контроля на снижение административных барьеров, доступ бизнеса к мерам поддержки и реализацию конституционных гарантий свободы экономической деятельности. Особое внимание уделено новым правовым рискам, связанным с непрозрачностью алгоритмов, усилением цифрового надзора, использованием данных предпринимателей и необходимостью укрепления механизмов судебной и административной защиты.

Ключевые слова: цифровизация, публичная власть, бизнес, административные барьеры, административно-правовое регулирование, предпринимательская деятельность, правовые риски.

Цифровизация взаимодействия публичной власти и бизнеса в Российской Федерации уже не может рассматриваться как вспомогательное направление административной модернизации. К настоящему времени она стала одним из базовых способов организации экономического управления, в рамках которого меняется не только форма предоставления государственных услуг, но и сама архитектура публично-правового воздействия на предпринимательскую деятельность [4, с. 71]. Поэтому, в центре анализа оказывается не столько вопрос о допустимости использования цифровых технологий в управлении, сколько проблема их влияния на содержание правового регулирования бизнеса. В цифровой среде государство совмещает несколько ролей, оно издает обязательные правила, предоставляет электронные сервисы, аккумулирует и сопоставляет массивы данных, а также осуществляет контрольные функции с использованием автоматизированных инструментов.

Российская модель отношений между властью и предпринимательством исторически складывалась как система, в которой допуск частной хозяйственной инициативы сочетался с сохранением сильных административных и фискальных механизмов воздействия. Формы такого воздействия в разные периоды менялись, однако устойчивая ориентация публичной власти на контроль над ключевыми параметрами экономической активности сохранялась. Цифровая трансформация переносит взаимодействие в новую институциональную среду. В результате процедуры становятся менее персонифицированными, однако плотность государственного присутствия может возрастать за счет расширения собираемых сведений, ускорения управленческих решений и усиления надзорных возможностей [3, с. 117].

Конституционно-правовая оценка цифровизации должна строиться на том, что технологическая модернизация сама по себе не способна изменить пределы осуществления публичной власти, заданные Конституцией Российской Федерации. Свобода экономической деятельности, защита собственности, поддержка конкуренции, право на судебную защиту и требования правовой определенности сохраняют обязательное значение и в цифровой среде [5, с. 121]. Из этого следует, что электронные государственные сервисы, межведомственный обмен сведениями, цифровые профили предпринимателей и автоматизированные формы проверки допустимы лишь при условии сохранения полноценных юридических гарантий. Цифровая процедура не должна создавать скрытые барьеры доступа к рынку, фактически подменять правовую оценку техническим фильтром или затруднять оспаривание неблагоприятного решения.

Современная государственная политика прямо ориентирована на перевод значительной части взаимодействия бизнеса и власти в цифровой формат. Распоряжением Правительства Российской Федерации от 29 ноября 2025 г. была утверждена Национальная модель целевых условий ведения бизнеса до 2030 года, на официальном уровне она представлена как система из 11 «дорожных карт», охватывающая 40 целевых показателей и 280 мероприятий [1]. Минэкономразвития связывает эту модель с формированием единой архитектуры решений, необходимых предпринимателю на различных стадиях ведения дела. В том же направлении развивается и цифровая инфраструктура «жизненных ситуаций» на портале госуслуг, в декабре 2025 года каталог включал уже более 50 федеральных сервисов такого типа, а жизненная ситуация «Начните бизнес онлайн», доступная с декабря 2024 года, в ноябре 2025 года была дополнена возможностью регистрации кассы и товарного знака. Сервис ФНС «Старт Бизнеса Онлайн», запущенный с 1 марта 2024 года, позволяет дистанционно зарегистрировать бизнес, получить электронную подпись без личного присутствия и открыть счет в банке с использованием подтвержденной биометрии, в декабре 2025 года его функционал был расширен за счет выбора оператора фискальных данных и оператора электронного документооборота. Все это позволяет говорить о постепенном переходе от разрозненных административных процедур к модели единого цифрового маршрута, в которой государство берет на себя организацию последовательности ранее обособленных юридически значимых действий по поддержке бизнеса [6, с. 198].

Особое место в этой системе занимает цифровая платформа МСП.РФ, которая фактически выполняет функцию институционализированного посредника между государством и предпринимателем. По официальным данным Корпорации МСП, по итогам 2025 года с использованием сервисов платформы субъекты малого и среднего предпринимательства привлекли свыше 40 млрд рублей, что более чем на 11% выше показателя 2024 года. С момента запуска число сервисов выросло до более чем 35, а количество пользователей превысило 1,5 млн. Значительная часть финансирования пришлась на льготные микрозаймы государственных микрофинансовых организаций; одновременно сама подача заявок строится через цифровой профиль предпринимателя, автоматическую проверку соответствия условиям программы и отражение причин отказа в личном кабинете [8, с. 258]. В правовом смысле это означает, что цифровая среда выполняет уже не только сервисную функцию, она начинает играть квазипроцессуальную роль, поскольку фиксирует критерии допуска к мерам поддержки, задает последовательность действий заявителя и формирует цифровой след административного решения.

Положительный эффект цифровизации наиболее отчетливо проявляется в снижении транзакционных издержек взаимодействия предпринимателя с публичной администрацией. Электронная подача документов, использование сведений из государственных реестров без их повторного истребования, стандартизированные формы заявлений, отслеживание статуса обращения в личном кабинете и дистанционное получение результата объективно уменьшают зависимость бизнеса от личного контакта с должностным лицом [2, с. 35]. Для малого и среднего предпринимательства это имеет особое значение, поскольку административные издержки нередко оказываются не менее существенным ограничителем входа на рынок, чем налоговая нагрузка или стоимость заемного финансирования. В этом аспекте цифровизация действительно способна выступать процедурным инструментом реализации свободы предпринимательства, сокращая число лишних согласований и сужая пространство для произвольных решений на уровне текущего администрирования.

Вместе с тем цифровая трансформация усиливает и контрольный потенциал государства. По мере того, как в единую инфраструктуру сводятся налоговые, регистрационные, банковские и иные данные о хозяйствующем субъекте, возрастает возможность постоянного мониторинга его деятельности. ФНС продолжает развивать автоматизированные инструменты сопоставления и оценки сведений, так, функционал АСК НДС-2 используется для перекрестных проверок деклараций по НДС и электронных счетов-фактур, с января 2025 года действует эксперимент по информационному взаимодействию с операторами цифровых платформ для проверки корректности признаков налоговых рисков, а налоговый мониторинг охватывал 737 компаний в 2025 году и был расширен до 876 компаний с января 2026 года [9]. Тем самым эпизодический контроль все заметнее уступает место модели постоянной цифровой наблюдаемости бизнеса. Такая модель может быть эффективной для фискальных целей, однако она повышает требования к качеству исходных данных, законности алгоритмов и прозрачности критериев, по которым формируется негативная для предпринимателя оценка.

Именно здесь обнаруживается главный юридический риск цифровизации. Формальное ускорение процедуры еще не означает уменьшения интенсивности публичного вмешательства. Напротив, решение, вынесенное в автоматизированном режиме, нередко оказывается для предпринимателя менее понятным, чем традиционный административный акт, если значимые критерии оценки скрыты внутри межведомственных алгоритмов, цифровых профилей и внутренних правил обработки данных. Возникает форма непрозрачной дискреции, при которой свобода усмотрения отдельного должностного лица частично замещается свободой конфигурирования информационной системы. Для участника хозяйственного оборота это означает новую структуру правового риска где он все чаще сталкивается уже с цифровой инфраструктурой государства, от корректности которой зависит доступ к услуге, мере поддержки либо отсутствие контрольного сигнала. К этому добавляются риски неполноты или ошибочности сведений, технической недоступности платформ, обязательности соблюдения сложных цифровых форматов и расширения оборота коммерчески значимой информации между государственными системами [7, с. 214].

По этой причине центральной задачей правового регулирования становится восстановление баланса между публичным интересом в эффективном администрировании и частным интересом предпринимателя в предсказуемости правового режима. Государство вправе использовать цифровые инструменты для выявления уклонения от налогов, фиктивных схем и иных злоупотреблений, однако такое использование должно быть подчинено требованиям пропорциональности, объяснимости и проверяемости. Предприниматель должен иметь возможность понять, какие сведения о нем собираются, в каких целях они применяются, по каким правилам формируется риск-профиль, каким образом можно исправить ошибочные данные и в каком порядке обжалуется автоматизированный отказ либо неблагоприятный результат цифровой проверки. При отсутствии этих гарантий цифровая форма управления начинает снижать уровень правовой определенности и фактическую доступность судебной защиты, хотя внешне может выглядеть как административное упрощение.

Отдельного анализа заслуживает связь цифровизации с перераспределением публичных и частных функций в экономике. В цифровой среде частные платформы, банки, операторы электронного документооборота, маркетплейсы и иные технологические посредники все чаще вовлекаются в реализацию публично значимых задач: идентификацию, передачу данных, сопровождение платежей, налоговое администрирование, цифровую маршрутизацию заявителя к мерам поддержки. Такая конструкция расширяет организационные возможности государства, однако одновременно ставит сложные правовые вопросы о пределах делегирования публичных функций частной инфраструктуре, об ответственности за технический сбой, об использовании коммерчески чувствительной информации и о допустимой степени зависимости предпринимателя от негосударственных цифровых посредников при реализации своих прав.

Дальнейшее совершенствование правового режима цифрового взаимодействия власти и бизнеса должно быть связано прежде всего с укреплением юридических гарантий. Необходимы более четкие требования к объяснимости автоматизированных решений, обязанность раскрывать юридически значимые критерии цифровой оценки, развитие электронных процедур досудебного обжалования, единые стандарты межведомственного обмена сведениями и дополнительные механизмы защиты коммерчески значимой информации. Не меньшую роль играет ясное разграничение сервисной цифровизации и цифрового надзора, при котором предприниматель должен заранее понимать, в какой ситуации государственная система помогает ему реализовать право, а в какой – формирует контрольную оценку его поведения. Национальная модель условий ведения бизнеса до 2030 года создает институциональные предпосылки для такой модернизации, однако ее реальный юридический эффект будет зависеть от того, насколько последовательно цифровые технологии будут встроены в логику законности, правовой определенности и доверия к публичной власти.

Таким образом, цифровизация взаимодействия публичной власти и бизнеса в Российской Федерации должна оцениваться как процесс внутренне противоречивый. Она действительно способна снижать часть административных барьеров, ускорять доступ к регистрации, мерам поддержки и исполнению публичных обязанностей, стандартизировать процедуры и уменьшать издержки предпринимателя. Одновременно она усиливает информационную асимметрию между государством и хозяйствующим субъектом, расширяет возможности постоянного контроля и требует качественно иного уровня правовых гарантий. Поэтому юридическая оценка цифровизации не может ограничиваться констатацией технологического прогресса; она должна исходить из того, насколько цифровое государство сохраняет для бизнеса пространство свободы, предсказуемости и эффективной защиты прав.

Список литературы:

1. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 29 ноября 2025 г. № 3523-р. [Электронный ресурс]. – URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/413074905/ (дата обращения: 28.03.2026).
2. Вершицкая Е. Р. Трансформация государственного управления в цифровую эпоху: анализ «электронного» и «цифрового» правительства / Е. Р. Вершицкая, А. Е. Згонникова // Вестник Алтайской академии экономики и права. – 2025. – № 6. – С. 30-38.
3. Восканов М. Э. Публичное управление социально-экономическими макросистемами в условиях становления информационного общества : диссертация на соискание ученой степени доктора экономических наук / М.Э. Восканов. – Грозный: Ессентукский институт управления, бизнеса и права, 2021. – 373 с.
4. Еремина И. А. Направления трансформации системы публичного управления в условиях цифровизации / И. А. Еремина // Образование и наука без границ: фундаментальные и прикладные исследования. – 2022. – № 16. – С. 68-74.
5. Иванов И. П. Взаимодействие публичной власти и бизнеса: правовые аспекты / И. П. Иванов // Вестник государственного и муниципального управления. – 2021. – Т. 3. – № 3 (45). – С. 118-123.
6. Киселева Н. П. Государственная поддержка предпринимательства в России / Н. П. Киселева // Социально-экономические исследования. – 2024. – Т. 3. – № 3 (49). – С. 195-200.
7. Петрова А. С. Государственно-частное партнерство в России: проблемы и перспективы / А. С. Петрова // Российский журнал экономики и права. – 2022. – Т. 5. – № 5 (52). – С. 213-218.
8. Романов Д. К. Государственные программы поддержки бизнеса: эффективность и проблемы / Д. К. Романов // Нотариальный вестник. – 2023. – Т. 9. – № 9 (61). – С. 255-260.
9. Техническое содействие и экспорт технологий. Федеральная Налоговая Служба. Официальный сайт. [Электронный ресурс]. URL: https://www.nalog.gov.ru/rn77/about_fts/inttax/tech-exp/ (дата обращения: 01.04.2026).