ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ЯТРОГЕННОЙ ПРЕСТУПНОСТИ: ОТ «МЕДИЦИНСКОЙ СОЛИДАРНОСТИ» К СПЕЦИАЛЬНОЙ НОРМЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА

Актуальность темы исследования. В современных условиях проблема уголовно-правового предупреждения преступлений в сфере здравоохранения приобретает особую остроту. Статистика Следственного комитета РФ свидетельствует о тревожной динамике: наблюдается ежегодный рост количество возбужденных уголовных дел. Действующая модель регулирования характеризуется фрагментарностью, отсутствием легального понятия «врачебная ошибка» и необоснованной квалификацией деяний врачей по ст. 238 УК РФ, что стимулирует развитие «оборонительной медицины». В связи с этим разработка научно обоснованных предложений по совершенствованию законодательства является высокоактуальной задачей.

Степень изученности темы в научной литературе. Проблемы ответственности медицинских работников исследовались в трудах И.К. Долининой, Н.А. Огнерубова, Г.И. Авходиева, Р.А. Темботова и А.С. Шеметова. Однако большинство существующих работ носят либо узкоотраслевой характер, либо посвящены исключительно процессуальным проблемам назначения экспертиз. Комплексное исследование, объединяющее криминологическую характеристику личности врача, проблемы доказывания, феномен экспертной солидарности и концепцию введения специальной нормы (ст. 124.1 УК РФ), до настоящего времени не проводилось, что обуславливает научный интерес к данной работе.

Цель и задачи научного исследования. Целью работы является комплексный анализ проблем квалификации и расследования ятрогенных преступлений, а также обоснование необходимости введения в УК РФ специальной нормы об ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи. Для достижения цели поставлены задачи: выявить типичные ошибки правоприменения, проанализировать влияние корпоративной солидарности на доказывание и сформулировать предложения по декриминализации добросовестной врачебной ошибки.

Инструментарий исследования. Методологическую основу работы составили формально-юридический, сравнительно-правовой, системно-структурный и статистический методы, а также метод анализа судебной практики.

Содержание исследования. Центральным элементом системы доказывания по делам о ненадлежащем оказании медицинской помощи является судебно-медицинская экспертиза (СМЭ). Исторически сложившейся проблемой российской правоприменительной практики выступает так называемая «корпоративная (медицинская) солидарность» экспертов. Долгое время производство СМЭ возлагалось на экспертов бюро, находящихся в прямом ведомственном подчинении органов здравоохранения. Это создавало очевидный конфликт интересов: эксперты, являющиеся коллегами обвиняемого врача, неосознанно или сознательно стремились смягчить выводы, формулируя их в вероятностной форме (например, «дефект оказания помощи мог повлиять на исход, но не находился в прямой причинно-следственной связи со смертью»). Подобные выводы парализуют предварительное расследование, поскольку следствие не может доказать прямую каузальную связь, а любое сомнение толкуется в пользу обвиняемого (ч. 3 ст. 14 УПК РФ).

В целях преодоления данной проблемы в сентябре 2022 года Председателем СК РФ было издано распоряжение, запрещающее назначать экспертизы по «ятрогенным» делам в подведомственные Минздраву учреждения. Основным исполнителем стал Судебно-экспертный центр (СЭЦ) СК РФ. Однако это нововведение, устранив проблему медицинской солидарности, породило новую системную проблему: СЭЦ не обладает достаточными кадровыми ресурсами, что привело к затягиванию сроков проведения экспертиз до 1–2 лет. Как следствие, наступает истечение сроков давности уголовного преследования, и фактическая безнаказанность врачей сменяется их процессуальной незащищенностью, когда они годами находятся в статусе подозреваемых.

Наряду с процессуальными проблемами, существует доктринальная неопределенность. Отсутствие в законе понятия «добросовестная врачебная ошибка» приводит к тому, что объективно обоснованное заблуждение врача при соблюдении клинических рекомендаций отождествляется с преступной небрежностью. Зарубежный опыт (в частности, итальянский «Закон Гелли») демонстрирует, что соблюдение утвержденных клинических рекомендаций должно служить основанием для освобождения от уголовной ответственности при легкой небрежности.

Выводы по результатам исследования. На основании проведенного исследования можно сделать следующие выводы. Во-первых, преодоление негативных последствий «медицинской солидарности» требует не только изменения подведомственности экспертов, но и создания сети независимых негосударственных экспертных учреждений, а также законодательного запрета на использование вероятностных суждений в резолютивной части заключений СМЭ по уголовным делам. Во-вторых, действующая модель уголовной ответственности медицинских работников, основанная на размытых составах и искусственном разграничении по признаку платности услуги, морально и догматически изжила себя. В-третьих, объективно необходимым шагом является введение в УК РФ специальной статьи 124.1 «Ненадлежащее оказание медицинской помощи» с развернутым примечанием, легализующим институт добросовестной врачебной ошибки и устанавливающим презумпцию правомерности действий врача при соблюдении им утвержденных стандартов и клинических рекомендаций. Это позволит устранить правовую неопределенность, прекратить практику «оборонительной медицины» и обеспечить реальный баланс между защитой прав пациентов и интересами медицинского сообщества.

Список литературы:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 10.06.2026) // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.
2. Долинина И.К., Темботов Р.А. О юридических проблемах квалификации преступлений, объединяемых понятием врачебной ошибки // Вестник криминалистики. 2023. С. 214–220.
3. Огнерубов Н.А. Специфика преступлений, совершаемых медицинскими работниками в сфере профессиональной деятельности: криминологический анализ // Вестник Томского государственного университета. 2014. № 2(130). С. 112–118.
4. Анализ отечественного и зарубежного опыта страхования профессиональной ответственности медицинских работников // Медицинское право. 2023. № 2. С. 14–26.