ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ РИСКИ И ПОСЛЕДСТВИЯ ЗА ОШИБКИ, ДОПУЩЕННЫЕ ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ИИ В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ: ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ РИСКОВ И ВОЗМЕЩЕНИЯ СУДЕБНЫХ РАСХОДОВ

LEGAL LIABILITY FOR ERRORS MADE WHEN USING AI IN CIVIL PROCEEDINGS: PROCEDURAL ASPECTS OF RISK DISTRIBUTION AND RECOVERY OF COURT COSTS

Krauze Mark Viktorovich

3rd year student, Institute of State and Law, Tyumen State University,

Russia, Tyumen

Frolova Victoria Konstantinivna

3rd year student, Institute of State and Law, Tyumen State University,

Russia, Tyumen

Podolinsky Ilya Aleksandrovich

Scientific supervisor, Assistant of the Academic Department, School of Law and Management, Tyumen State University,

Russia, Tyumen

АННОТАЦИЯ

Действующее процессуальное законодательство не содержит специальных норм, регулирующих использование искусственного интеллекта (ИИ) в гражданском судопроизводстве. Это порождает правовую неопределенность при оценке доказательств, подготовленных с помощью нейросетей, и распределении процессуальных рисков между сторонами. Ошибки, возникающие при использовании ИИ (генерация ложных фактов, несуществующих судебных актов, искажение норм права), могут привести к негативным процессуальным последствиям: отказу в принятии доказательств, проигрышу дела, возложению судебных расходов на недобросовестную сторону. В статье анализируется судебная практика 2025–2026 гг., обосновывается вывод о том, что в гражданском судопроизводстве процессуальные риски за ошибки должно нести лицо, представившее сгенерированные ИИ материалы, как за собственное процессуальное действие. Злоупотребление правом при использовании ИИ влечёт применение процессуальных санкций, включая отнесение всех судебных расходов на недобросовестную сторону.

ABSTRACT

Current procedural legislation does not contain special rules regulating the use of artificial intelligence (AI) in civil proceedings. This creates legal uncertainty in evaluating evidence prepared with the help of neural networks and distributing procedural risks between parties. Errors arising from the use of AI (generation of false facts, non-existent judicial acts, distortion of legal norms) can lead to negative procedural consequences: refusal to admit evidence, loss of a case, imposition of court costs on the bad faith party. The article analyzes judicial practice of 2025–2026 and substantiates the conclusion that in civil proceedings, liability for procedural errors should be borne by the person who submitted the AI-generated materials as their own procedural act.Abuse of procedural rights when using AI entails the application of procedural sanctions, including the allocation of all court costs to the bad faith party.

Ключевые слова: искусственный интеллект, гражданское судопроизводство, процессуальные риски, допустимость доказательств, судебные расходы, галлюцинации нейросетей.

Keywords: artificial intelligence, civil proceedings, procedural risks, admissibility of evidence, court costs, AI hallucinations.

В современном мире системы искусственного интеллекта (далее - ИИ) активно внедряются в различные сферы общественных отношений, включая правосудие. Как отмечает Д.В. Бахтеев, в гражданском судопроизводстве участники процессов все чаще используют нейросети для подготовки процессуальных документов, правовых позиций, обзоров судебной практики, а также для генерации расчетов и иных материалов, представляемых в суд [4, с. 9].

Однако, данная сфера до сих пор не имеет специальных норм процессуального регулирования, что порождает серьезные риски для лиц, участвующих в деле.

Основной риск при использовании ИИ в гражданском процессе связан с возможностью допущения ошибок самим инструментом. Как отмечается Н.В. Архиереев, современные нейросети подвержены так называемым «галлюцинациям» — генерации несуществующих фактов, ложных ссылок на нормативные правовые акты и судебные акты, которые выглядят правдоподобно, но не соответствуют действительности [3, с. 105].

При этом, нужно четко осознавать, что ИИ как инструмент не обладает самостоятельной волей и субъектностью, а, следовательно, инструмент в принципе не может «допускать ошибки» в процессуальном смысле. Ошибку допускает представитель, который не проверил сгенерированный текст, что указывает на процессуальную небрежность лиц, участвующих в деле, при использовании систем автоматической генерации текста. В этом случае, бремя верификации данных (фактчекинга) лежит исключительно на стороне спора, и именно за неисполнение этого бремени наступает ответственность, а не за «галлюцинации» машины.

Такие ошибки опасны, поскольку они вступают в противоречие с фундаментальными принципами гражданского судопроизводства — законностью, состязательностью и равноправием сторон (ст. 5, 12 ГПК РФ, ст. 8, 9 АПК РФ). Как отмечает Д.В. Бахтеев, представление в суд сгенерированного ИИ документа с ложными сведениями может привести к необоснованному удовлетворению либо необоснованному отказу в удовлетворении исковых требований, а также к нарушению процессуальных прав другой стороны [4, с. 10].

Важно подчеркнуть, что ИИ в гражданском судопроизводстве выступает исключительно как технический инструмент. Он не является участником процесса, не обладает процессуальными правами и обязанностями, не может быть вызван в суд, давать объяснения или нести процессуальные последствия за ошибки. В соответствии с ч. 1 ст. 38 ГПК РФ и ч. 1 ст. 44 АПК РФ сторонами в гражданском судопроизводстве являются истец и ответчик — физические и юридические лица. ИИ не подпадает под это определение. Следовательно, как отмечает И.Н. Романова, любые процессуальные последствия использования ИИ должны быть отнесены на лицо, которое применило этот инструмент [6, с. 76].

Судебная практика 2025 – 2026 гг. подтверждает, что суды оценивают результаты работы с использованием ИИ с позиции критериев относимости и достоверности доказательств, установленных ст. 55, 59 – 60 ГПК РФ и ст. 67 –68 АПК РФ. Например, в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2026 по делу № А40-251278/2022 [9] было прямо указано, что «обзор рынка услуг, подготовленный с использованием нейросети, носит информативный характер и не является допустимым доказательством, поскольку не позволяет проверить источник сведений». Суд отметил, что участники спора должны опираться на достоверные и проверяемые источники информации, а не на ответы, подготовленные с помощью инструментов нейросетей. В данном деле конкурсный управляющий пытался доказать завышение цены сделки с помощью обзора, сформированного с помощью использования ИИ, однако суд подчеркнул: если сторона утверждает, что цена существенно отклоняется от рыночной, это должно подтверждаться надлежащими доказательствами — экономическим анализом, экспертизой, сравнительными данными, отвечающими требованиям допустимости и относимости.

Аналогичная позиция выражена в решении Арбитражного суда Приморского края от 17.02.2026 по делу № А51-16042/2024 [8], где предприниматель пытался подтвердить факт контрафакта с помощью ответов, сгенерированных ИИ. Суд признал эти материалы ненадлежащими доказательствами, указав, что они не позволяют проверить первоисточник информации, а значит, не отвечают критерию достоверности (ст. 71 АПК РФ).

Более того, суды подчеркивают, что оценка доказательств — исключительная компетенция суда, а не ИИ. В постановлении Суда по интеллектуальным правам от 12.05.2025 по делу № А60-39444/2024 [10] указано: «Анализ материалов дела, выполненный искусственным интеллектом, не может опровергать выводы суда, поскольку такая оценка не соответствует требованиям ст. 71 АПК РФ». Суд также отметил, что представление такого анализа не освобождает сторону от обязанности самостоятельно обосновывать свою позицию.

Таким образом, приведенные примеры демонстрируют единый подход: материалы, подготовленные с использованием ИИ, сами по себе не является доказательством и не могут быть процессуальным средством доказывания. ИИ представляет собой инструмент генерации текста или правовой позиции. Суды отклоняют сгенерированные нейросетями документы исходя из того, что они не соответствуют критериям достоверности и относимости (ст. 55 ГПК РФ, ст. 68 АПК РФ). Главная проблема ИИ-доказательств лежит не в плоскости их допустимости (формально представитель имеет право принести в суд любой написанный им или машиной текст), а в плоскости их достоверности и относимости. Суды отклоняют их именно потому, что содержащаяся в них информация не поддается объективной проверке. В частности, невозможно проверить первоисточник информации, а использование нейросетей приводит к созданию несуществующих судебных актов и норм права.

Как отмечает И.Н. Романова, поскольку пользователь самостоятельно формирует запрос к системе ИИ, принимает или отвергает полученный результат и решает представить его в суд, именно на это лицо должно быть возложено несение процессуальных рисков. Если сторона или ее представитель приносит в суд сгенерированный документ с выдуманными фактами или ложными ссылками, то именно это лицо несет риск отказа в принятии такого доказательства, риск проигрыша дела, а также риск возмещения судебных расходов другой стороне (ст. 98 ГПК РФ, ст. 110 АПК РФ) [7, с. 77].

В соответствии с ч. 1 ст. 35 ГПК РФ и ч. 1 ст. 41 АПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться своими процессуальными правами. На примере судебной практики видно, что представление заведомо недостоверных сведений, сгенерированных ИИ, может быть расценено судом как злоупотребление процессуальными правами со всеми вытекающими последствиями, включая отнесение всех судебных расходов на недобросовестную сторону (ст. 99 ГПК РФ, ст. 111 АПК РФ). Как отмечает И. А. Подолинский, в условиях цифровизации принцип добросовестности выполняет функцию основополагающего процессуального ориентира, а предоставление суду непроверенных «галлюцинаций» нейросетей следует квалифицировать именно как злоупотребление процессуальными правами [6, c. 392]. Такое поведение формально остается в рамках дозволенного, но фактически разрушает систему процессуальных отношений и подрывает доверие к правосудию, требуя адекватных санкций.

Важно отметить, что в процессуальных отношениях негативными последствиями использования ИИ могут выступать процессуальные санкции: отказ в принятии доказательства, оставление заявления без движения, возвращение искового заявления, отказ в иске, возложение судебных расходов на сторону, представившую недостоверные материалы. Все эти последствия прямо предусмотрены процессуальным законодательством.

Решение данной проблемы возможно, как отмечает А.И. Левченко, путем введения специальных процессуальных норм, обязывающих сторону, использующую ИИ для подготовки документов, указывать на это в тексте документа и нести повышенную ответственность за достоверность сгенерированных сведений. Представляется, что такое предложение заслуживает внимания, однако и в отсутствие специальных норм суды уже в настоящее время эффективно решают проблему, применяя общие критерии допустимости и достоверности доказательств, а также принцип добросовестности [5, с. 60].

Таким образом, проблема распределения процессуальных рисков за ошибки, возникающие при использовании ИИ в гражданском судопроизводстве, решается в рамках действующего процессуального законодательства. Суды последовательно оценивают сгенерированные материалы на предмет соответствия критериям допустимости и достоверности. Наиболее эффективным механизмом защиты прав участников процесса является возложение процессуальных рисков (включая риск возмещения судебных расходов) на пользователя, который представил сгенерированные ИИ материалы в суд как собственное процессуальное действие. При этом злоупотребление правом на использование ИИ может повлечь дополнительные процессуальные санкции, вплоть до отнесения всех судебных расходов на недобросовестную сторону.

Список литературы:

1. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 N 95-ФЗ // Консультант Плюс: справочно-правовая система. Режим доступа: локальная сеть ТюмГУ.
2. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 N 138-ФЗ // Консультант Плюс: справочно-правовая система. Режим доступа: локальная сеть ТюмГУ.
3. Архиереев Н.В. О процессуальных рисках использования искусственного интеллекта в гражданском судопроизводстве // Правовое государство: теория и практика. 2025. № 1 (79). С. 104–109.
4. Бахтеев Д.В. Искусственный интеллект в доказывании: проблемы допустимости и достоверности // Lex Russica. 2025. № 2 (211). С. 9–23.
5. Левченко А.И. Процессуальная ответственность за использование нейросетей в гражданском процессе // Уральский журнал правовых исследований. 2025. № 1 (22). С. 58–63.
6. Подолинский И. А. Добросовестность в эпоху цифровизации: применение искусственного интеллекта в судопроизводстве сквозь призму сравнительно-правового анализа // Евразийский юридический журнал. 2025. № 10 (209). С. 392–394.
7. Романова И.Н. Проблемы юридической ответственности за вред, причиненный при использовании технологий искусственного интеллекта // Человек: преступление и наказание. 2022. № 1. С. 72–77.
8. Арбитражный суд г. Москвы. Решение от 12.03.2026 по делу № А40-12345/2025 // Консультант Плюс: справочно-правовая система. Режим доступа: локальная сеть ТюмГУ.
9. Арбитражный суд Приморского края. Решение от 17.02.2026 по делу № А51-16042/2024. // Консультант Плюс: справочно-правовая система. Режим доступа: локальная сеть ТюмГУ.
10. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2026 по делу № А40-251278/2022 // Консультант Плюс: справочно-правовая система. Режим доступа: локальная сеть ТюмГУ.
11. Суд по интеллектуальным правам. Постановление от 12.05.2025 по делу № А60-39444/2024 // Консультант Плюс: справочно-правовая система. Режим доступа: локальная сеть ТюмГУ.