ПРОБЛЕМЫ РАСКРЫТИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПО ЭЛЕКТРОННЫМ СЛЕДАМ

PROBLEMS OF SOLVING CRIMES USING ELECTRONIC TRACES

Golunkov Egor Vladislavovich

Student, Saratov State Law Academy,

Russia, Saratov

Kireenko Ivan Nikolaevich

Student, Saratov State Law Academy,

Russia, Saratov

Yashin Alexander Aleksandrovich

Scientific supervisor, senior lecturer at the Department of Criminology, Saratov State Law Academy,

Russia, Saratov

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена актуальным проблемам криминалистического исследования цифровых следов в условиях цифровой трансформации преступности. Цель работы — выявление совокупности криминалистических аспектов, затрудняющих раскрытие преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей. Методология исследования включает общенаучные (анализ, синтез) и частнонаучные (сравнительно-правовой, криминалистический) методы. Автор анализирует доктринальные подходы к понятию «цифровой след», предлагая использовать определение А.М. Багмета и соавторов как наиболее точное. В статье последовательно рассматриваются три ключевые проблемы: отсутствие законодательно закрепленной обязанности провайдеров хранить log-файлы, невозможность физического изъятия цифровых следов без изменения их метаданных, а также трудности аутентификации информации из социальных медиа и зарубежных сегментов сети. Особое внимание уделяется процессуальным противоречиям: действующий УПК РФ не предусматривает специального порядка работы с цифровыми следами, что вынуждает следствие прибегать к изъятию оборудования вместо копирования и ведет к признанию доказательств недопустимыми. В заключении обосновывается необходимость введения в УПК РФ института нотариального обеспечения доказательств в сети Интернет и нового следственного действия — «получение компьютерной информации».

ABSTRACT

This article addresses current issues in the forensic study of digital traces in the context of the digital transformation of crime. The aim of the study is to identify a set of forensic aspects that complicate the solution of crimes committed using information and telecommunications networks. The research methodology incorporates general scientific (analysis, synthesis) and specific scientific (comparative legal, forensic) methods. The author analyzes doctrinal approaches to the concept of "digital trace," proposing the definition by A.M. Bagmet et al. as the most accurate. The article sequentially examines three key issues: the lack of a legally mandated obligation for providers to store log files, the impossibility of physically seizing digital traces without altering their metadata, and the difficulty of authenticating information from social media and foreign network segments. Particular attention is given to procedural inconsistencies: the current Criminal Procedure Code of the Russian Federation does not provide for a special procedure for working with digital traces, forcing investigators to resort to seizing equipment instead of copying it, leading to the recognition of evidence as inadmissible. The conclusion substantiates the need to introduce into the Criminal Procedure Code of the Russian Federation the institution of notarial support of evidence on the Internet and a new investigative action - “obtaining computer information”.

Ключевые слова: Цифровые следы, криминалистика, электронные доказательства, фиксация и изъятие цифровой информации, информационно-телекоммуникационные сети, пробелы правового регулирования.

Keywords: Digital traces, forensics, electronic evidence, recording and seizure of digital information, information and telecommunications networks, gaps in legal regulation.

Стремительная цифровая трансформация всех сфер жизнедеятельности общества закономерна привела к переходу туда же преступной деятельности. Произошла, так называемая, «компьютеризация» преступлений. Специфика современного мира заключается в том, что противоправные деяния чаще совершаются с использованием телекоммуникационных сетей и оставляют в цифровой сфере множественные следы, несвойственные классической криминалистике. Отдельные аспекты работы с электронными следами рассматривались другими авторами, которые будут упомянуты далее, но тем не менее, некоторые из них брали за основу лишь технический аспект электронных следов преступления, другие больше заостряли внимание на доказательственное значение таковых. Проблематика раскрытия с позиции совокупности типичных для данного вида следов трудностей и пробелов все еще недостаточно исследована. Так, основное целью данной работы является выявление таких криминалистических аспектов. Методология выражена общенаучными и частнонаучными методами: анализ и синтез, а также сравнительно-правовой и криминалистические методы. Результаты данного исследования могут обратить внимание законодателей и правоприменителей на существующие неточности и помочь разработать более совершенные методики расследования отдельных видов преступлений.

Формулировка понятия цифрового следа является первостепенной задачей, так как в нем содержаться именно те особенности, которые позволяют выделить его от других следов, оставленных преступником, и служит причиной к возникающим проблемам работы с ним как с отдельным видом следов. Законодатель не дает определения электронных следов, поэтому необходимо обратиться к доктринальным источникам и провести сравнительный анализ. Общеизвестным и наиболее доступным является представление о цифровом следе, которое затрагивает такие признаки, как набор данных о действиях пользователя в интернете. Примерно такой формулировки придерживаются многие онлайн-сайты, такие как «Википедия» [2], а также «РБК Тренды» [3]. В целом данное определение дает достаточное понятие о характере цифровых следов в целом. Единственное, что необходимо добавить к нему при анализе понятия «цифровых следов преступления», это то, что информация о пользователе и его деятельность должна быть относима к совершенному преступлению и иметь непосредственное значение для расследования уголовного дела.  Если же обратиться к литературе на эту тему, то большинство авторов считают наиболее точное определение дано в работе А. М. Багмета, В. В. Бычкова, Н. Н. Ильина и С. Ю. Скобелина: «Цифровые следы преступлений: монография» - «цифровой след - это любая криминалистически значимая компьютерная информация, т. е. сведения (сообщения, данные), представленные в форме электрических сигналов, независимо от средств их хранения, обработки и передачи» [4, с. 168]. В дальнейшем термин «цифровой след» будет пониматься именно в этом значении.

В результате обращения пользователя в сеть формируются несколько видов следов, одни, в частности составляют информацию о пользователе: имя, под которым он обратился сеть, указанная электронная почта, а также номер счета и IP-адрес устройства, с которого осуществлялся выход в интернет. Вторым видом информации можно выделить информацию о сообщении или обращении. Последние представлены информации о дате и времени обращения. Но наиболее значимым конечно же является IP-адрес, так как именно он является отражением уникального номера устройства, с которого осуществлялась связь. Соответственно, может прямо использоваться при доказывании связи определенного лица с предметом преступного посягательства.

Непосредственно вся вышеперечисленная информация находиться в специальных Log-файлах, которые и передаются провайдеру. Начальной задачей при учете электронных следов является сохранение этих файлов у провайдера. Это представляет первичную проблему работы с такими следами, выделяемую экспертами [5, с. 7], так как требуется достаточно обширное электронное хранилище и хорошее техническое обеспечение, для того чтобы сохранить хотя бы один день работы сервера. Нужно отметить, что необходимость сохранения такой информации об истории обращений пользователей законодательна нигде не закреплена, по крайней мере в Российской Федерации. И деятельность провайдера интернет связи по ее сохранению, осуществляется для своего же блага и для учета возникающих ошибок работы сети. При этом данные об истории обращении пользователей являются важнейшим видом электронных следов и при необходимости могут проявить многие пробелы в уголовном деле. С другой стороны, если на обязательной основе заставить сохранять такие данные, провайдерам будет необходимо закупать более дорогостоящее оборудование, что в свою очередь, повлечет подорожание пользования интернет услугами уже для обычных пользователей. В результате граждане, видя негативный эффект от нововведенных норм могут поставить под сомнение общественную полезность последних. Кроме того, будет траться огромное количество ресурсов для сохранения по большей части ненужных данных, которые затем будут просто не нужны, ради потенциального сохранения одного следа цифрового преступления. Такая проблема исключается в сферах, где сам по себе учет действий находиться под строгим контролем, например, в банковской или другой связанной с финансами деятельности.

Еще одной немаловажной проблемой при работе с электронными следами является фиксация таковых. Действующие следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия не гарантируют сохранности таких следов в их первоначальном виде. Проблема в том, что такие следы невозможно изъять физически — возможно только копирование, которое неизбежно изменяет метаданные: дату и время последней операции заменяются моментом копирования. Это ведет к утрате критически важных для доказывания сведений о реальном времени создания файлов. Ни текущее, ни проектируемое законодательство не учитывает данной особенности, что затрудняет признание скопированной информации допустимым доказательством.

Копирование обычно выполняется вручную, тогда как сетевые процессы скоротечны и требуют автоматической фиксации специальными программами, что предполагает участие специалиста. Однако закон не регламентирует особый порядок такого копирования с применением программно-аппаратных средств.

Из-за правового вакуума суды часто не принимают копии в качестве доказательств. В ответ следствие вынуждено прибегать к «упреждающим» мерам — вместо копирования изымать само оборудование (компьютеры, серверы) для последующей экспертизы. Это искусственно сужает круг доказательств и возможно только если техника находится под юрисдикцией РФ. Однако из-за особенности цифровых преступлений, они за частую осуществляются удаленно от субъекта и объекта посягательства. Иногда следы находятся даже в зарубежных сегментах глобальных сетей, и изъятие оборудования становится невозможным, что делает раскрытие таких преступлений проблематичным.

Проблема аутентификации цифровых следов наиболее остро находит выражение при ситуации, когда источником последних являются социальных медиа-платформ и открытых сегментов информационно-телекоммуникационных сетей. Особенности данных сред заключается в том, что сам пользователь может как намеренно, так и ненамеренно исказить, и деформировать информацию. Особенность оперативных действий с такими ресурсами заключается в чрезвычайной медленности их проведения, что вызвано количеством информации, которую необходимо подвергнуть анализу и ее разрозненная, и неструктурированная природа. к тому же, все доказательства, полученные из соответствующей информации, могут быть признаны недопустимыми в виду нарушения процессуальной форму или недостаточности убедительности, из-за сомнительности источника. Это оказывает дополнительное негативное воздействие на следователя и дезорганизует ход предварительного расследования.

После таких процессуальных действий как аутентификация и фиксация идет изъятие, что в контексте электронного следа также является существенной проблемой. А в контексте обеспечения сохранности цифровых следов особое значение приобретает не только корректность их процессуального изъятия, направленная на недопущение повреждения либо утраты релевантной информации, но и своевременность данного действия. Как показывает практика, следователь может столкнуться с ситуацией, когда ранее опубликованный материал окажется безвозвратно удален, либо доступ к нему будет запрещен или ограничен, в том числе посредством применения криптографических методов или изменения параметров доступа к наблюдаемому контенту.

Криминалистически значимая информация из такого рода источников за частую утрачивается в результате двух факторов. Первое: злоумышленники могут уничтожить серверное оборудование, которое и обеспечивает всю работоспособность сайта и тогда информация будет потеряна без возвратно, если только у кого-либо из следственной группы или у обычных пользователей не остались запечатленные фрагменты уничтоженного сайта. Но по отношению к таким доказательствам возникают вопросы по правдивости их происхождения и возможности их фальсификации третьими лицами. Как показывает практика, на сегодняшний день не составляет никакого труда подделывать фотографии, снимки экранов и даже видео при помощи искусственного интеллекта. Поэтому в таких случаях необходимо участие соответствующего эксперта, но это не гарантирует достижения истины. Второе: существует реальная возможность частичного или полного изменения информации, содержащийся на сайте. Так, лицо, наделенное специальными правами в отношении объекта по управлению контентом, способно в кратчайшие сроки удалить или переделать размещенный на сайте информационный пост или отредактировать отправленное сообщение [6, с. 313]. При этом, необходимо отметить, что данная процедура не проходит бесследно, и за частую ее можно отследить, обратившись к системному администратору сайта, на котором была размещена значимая информация. Однако существенные трудности возникают при работе с зарубежными сайтами, так как международное право многих стран не предусматривает сотрудничество с российскими органами исполнительной власти, и при обращении последних для получения необходимой информации, кампании, которым принадлежат соответствующие информационные ресурсы, могут просто сослаться на политику конфиденциальности. Таким образом получение доказательств такой методологией зайдет в тупик.

Изложенное позволяет констатировать, что в доктрине уголовно-процессуального права и криминалистики все более отчетливо осознается необходимость пересмотра традиционных подходов к собиранию доказательств применительно к цифровой среде. Как обоснованно указывает В.Б. Вехов: «свойства виртуальных следов (хрупкость, зависимость от аппаратно-программной среды, возможность удаленной модификации) требуют разработки самостоятельного процессуального порядка их фиксации и изъятия, отличного от регламентации работы с вещными доказательствами» [7, с. 47]. В развитие данного тезиса А.Ю. Уваров отмечает, что временной фактор при работе с цифровой информацией приобретает характер криминалистически значимого: задержка в проведении следственного действия влечет не просто тактический просчет, а объективную утрату доказательственной базы ввиду технологической возможности одномоментного уничтожения данных третьими лицами [8, с. 64].

С позиции процессуальной регламентации проблема усугубляется отсутствием в Уголовно-процессуальном кодексе РФ [1] специального порядка проведения следственных действий в отношении информации, размещенной в сети Интернет. В частности, осмотр и выемка информации, находящейся в социальных сетях, осуществляются по общим правилам, не учитывающим специфику ее размещения на серверах третьих лиц, а также возможность оперативного противодействия со стороны лиц, обладающих доступом к управлению контентом [9, с. 135]. Как справедливо подчеркивается в криминалистической литературе, «применение традиционных процессуальных форм фиксации доказательств без учета технологических особенностей их бытования в цифровой среде приводит к снижению эффективности доказывания и формированию судебной практики, ориентированной на формальные основания для исключения таких доказательств» [10, с. 42].

В связи с изложенными проблемами работы с такого рода доказательствами в научном дискурсе все более остро встает вопрос о возможности закрепления напрямую в УПК РФ такого института, как «нотариальное обеспечение доказательств в сети Интернет», а также введение принципиально нового особого следственного действия – «получение компьютерной информации», которое бы учитывало технологическую специфику ее изъятия (копирования) и высокие риски ее полного уничтожения или модификации [11, с. 24]. То есть, соответственно, предполагало бы большие возможности и большую свободу для следователя при работе с ней, по сравнению с другими видами следов преступления. Поскольку уже сама возможность следователю действовать без процессуального разрешения суда уже на много ускоряет процесс расследования и значительно минимизирует возможность какого-либо воздействия на объект расследования. Но на сегодняшний день можно наблюдать существенное противоречие между существующим процессуальным регулированием и непосредственными потребностями, которые возникают при раскрытии преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных сетей.

Подводя итог можно определить следующее: в современных реалиях электронный след может и за частую является важной частью доказательной базы стороны обвинения, однако существует ряд существенных проблем в криминалистической науке, которые не позволяют работать с ним с той эффективностью, с какой бы хотелось. К наиболее существенным затруднениям, с которыми сталкиваются следователи является общее законодательное регулирование процессуальных мер работы с такими видами следов, которые приводят к объективному противоречию между существующим процессуальным регулированием и потребностями практики раскрытия и расследования преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей. Возникаем множество вопросов по поводу хранения электронной информации, в которой могут содержаться следы электронных правонарушений, а также по поводу наиболее подходящих средств по фиксации и их изъятию, которые обусловлены специфичной природой происхождения таких следов.

Список литературы:

1. "Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" от 18.12.2001 N 174-ФЗ (ред. от 08.03.2026) // Консультант Плюс URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481/ (дата обращения: 27.03.2026).
2. Цифровой след // Википедия URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/ (дата обращения: 24.03.2026).
3. Что такое цифровой след и можно ли им управлять // РБК Тренды URL: https://trends.rbc.ru/trends/industry/ (дата обращения: 24.03.2026).
4. Багмет А. М., Бычков В. В., Скобелин С. Ю., Ильин Н. Н. Цифровые следы преступлений : монография. М. : Проспект, 2021. С. 168.
5. Волеводз А.Г. Следы преступлений, совершенных в компьютерных сетях / А.Г. Волеводз // Российский следователь. – 2002. – № 1. – С. 4–12.
6. Мещеряков В.А. Основы методики расследования преступлений в сфере компьютерной информации : дис. … д-ра юрид. наук. Воронеж, 2009. С. 312–315; Поляков С.А. Особенности осмотра и выемки информации, содержащейся в социальных сетях // Российский следователь. 2022. № 4. С. 28–31.
7. Вехов В.Б. Электронные доказательства: проблемы теории и практики // Правопорядок: история, теория, практика. 2021. № 3 (30). С. 47.
8. Уваров А.Ю. Фактор времени в расследовании преступлений, совершенных с использованием сети Интернет // Криминалистика: вчера, сегодня, завтра. 2020. № 3 (15). С. 62–67.
9. Николаев А.Н. Актуальные проблемы собирания доказательств в сети Интернет в уголовном судопроизводстве России // Вестник Московского университета МВД России. 2023. № 2. С. 134–137.
10. Соловьев И.Н. К вопросу о допустимости доказательств, полученных из сети Интернет // Законы России: опыт, анализ, практика. 2021. № 8. С. 42.
11. Быков В.М., Власова Н.А. Получение компьютерной информации как новое следственное действие // Уголовное судопроизводство. 2018. № 2. С. 23–27; Зуев С.В., Сычев Е.А. Нотариальное обеспечение доказательств в сети Интернет в уголовном процессе: перспективы межотраслевой гармонизации // Нотариальный вестник. 2022. № 5. С. 18–24.