СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА КАК ИСТОЧНИК ПРАВА

JUDICIAL PRACTICE AS A SOURCE OF JUDICIAL LAW

Dovzhenok Veronika Pavlovna

Student, Faculty of Law, specialization economic law, Belarusian State Economic University,

RB, Minsk

Shafalovich Anna Anatolyevna

Scientific adviser, PhD. law. Sciences, Assoc. Prof., Belarusian State Economic University,

RB, Minsk

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется нормативная природа судебной практики в правовой системе Республики Беларусь. Обосновывается понимание судебной практики высших инстанций как самостоятельного источника формирующегося судебного права в континентальной традиции. Автор анализирует критерии нормативности правопозиций, разграничивает судебную практику и судебный прецедент, а также выявляет особенности белорусской модели судебного правотворчества.

ABSTRACT

The article explores the normative nature of judicial practice in the legal system of the Republic of Belarus. It substantiates the understanding of judicial practice of higher courts as an independent source of emerging judicial law in the continental tradition. The author analyzes the criteria of the normativity of legal positions, distinguishes between judicial practice and judicial precedent, and identifies the features of the Belarusian model of judicial law-making.

Ключевые слова: судебная практика, судебный прецедент, Пленум Верховного Суда, нормативный правовой акт, судебная власть, правотворчество.

Keywords:  judicial practice, judicial precedent, Plenum of the Supreme Court, normative legal act, judicial power, lawmaking.

Введение. Вопрос о том, способен ли суд творить право или его функция исчерпывается пассивным приложением законодательной нормы к конкретному спору, сохраняет всю остроту и для белорусской юриспруденции. Континентальная традиция, к которой принадлежит правовая система Беларуси, по-прежнему провозглашает верховенство закона, а процессуальные кодексы нигде прямо не именуют судебное решение формальным источником права. Однако тот, кто ежедневно работает с правом, знает: фактическая нормативная сила постановлений Пленума Верховного Суда, правовых позиций Конституционного Суда и даже устоявшихся подходов судебных коллегий по отдельным категориям дел сегодня столь велика, что игнорировать их — значит заведомо обречь свою позицию на поражение. Именно это расхождение между формальным запретом и реальной регулятивной ролью судебных актов высших инстанций составляет центральную проблему настоящей статьи.

Категория «судебное право» призвана не сломать устоявшуюся иерархию источников, а дать доктринальное имя тому нормативному массиву, который de facto уже сложился внутри белорусской судебной системы. Речь идёт не о слепом переносе англосаксонского прецедента, а о совокупности правоположений, формируемых высшими судами при толковании закона и восполнении обнаруживаемых в нём пробелов и оценочных категорий. Актуальность темы обусловлена по меньшей мере тремя взаимосвязанными факторами. Во-первых, динамика общественных отношений хронически обгоняет законодательный процесс, и именно суд первым сталкивается с юридически неосвоенными жизненными ситуациями, вырабатывая шаблоны решений, которые затем многократно тиражируются нижестоящими инстанциями. Во-вторых, современное право насыщено оценочными понятиями и общими принципами, конкретное содержание которых в последней инстанции определяет не парламент, а судья, принимая решение по конкретному делу или формулируя разъяснение Пленума. В-третьих, отказ от теоретического осмысления этого процесса не устраняет его, а лишь оставляет судейское усмотрение без надлежащих доктринальных ограничений — в то время как развитая концепция судебного права, напротив, способна задать ему понятные рамки.

В белорусской юридической науке вопрос о нормативной природе судебной практики имеет глубокие корни — от дореволюционных работ, через советские дискуссии о роли руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда, до современных исследований. Нынешняя доктрина, с одной стороны, признаёт за постановлениями Пленума Верховного Суда Республики Беларусь правомочен решать вопросы при наличии большинства членов Президиума Верховного Суда Республики Беларусь. (что прямо вытекает из статьи 62 Кодекса «О судоустройстве и статусе судей»), а с другой — по-прежнему колеблется в определении их места в системе формальных источников права. Не меньшее значение имеют и решения Конституционного Суда, правовые позиции которого, по существу, обладают общеобязательной силой, а признание нормативного акта неконституционным влечёт утрату им юридической силы. Тем не менее единая теория «судебного права», объясняющая механизм перерастания отдельного судебного акта в элемент нормативной системы, остаётся скорее намеченной, чем разработанной.

Цель настоящей статьи состоит в том, чтобы обосновать понимание судебной практики высших судебных инстанций Беларуси не как вспомогательного средства толкования, а как самостоятельного, специфического источника формирующегося судебного права. Для её достижения необходимо решить ряд задач: отграничить белорусскую модель «судебного права» от классического судебного прецедента англосаксонского типа; вычленить критерии нормативности судебных правопозиций; и проследить, каким образом они реально воздействуют на последующую правоприменительную деятельность.

Методологическая основа работы опирается на сочетание сравнительно-правового и формально-догматического подходов.

Сравнительно-правовой метод позволил соотнести белорусскую ситуацию с опытом Германии, где категория Richterrecht получила развёрнутое доктринальное признание, и Франции, где концепция jurisprudence constante давно легитимирует связующую силу устоявшейся кассационной практики, — что помогает лучше понять внутренние закономерности развития любой континентальной системы. Формально-догматический анализ сконцентрирован на текстах постановлений Пленума Верховного Суда Республики Беларусь, ежегодных посланий Конституционного Суда и его решений, в которых наиболее рельефно проявляются признаки нормативности. Кроме того, в исследовании задействованы историко-правовой метод, позволяющий проследить постепенное изменение роли судебных разъяснений от советского периода до наших дней, и метод правового моделирования, с помощью которого конструируется система признаков судебного права применительно к белорусским реалиям.

Новизна предложенного подхода заключается в смещении исследовательского фокуса с абстрактного спора «является ли судебная практика источником права?» на анализ того, в каких пределах она им уже стала и как именно функционирует этот нормативный массив в условиях белорусской правовой системы. Логика статьи разворачивается от критического обзора исторических моделей соотношения суда и закона к построению дескриптивной модели судебного права, позволяющей адекватно описывать реальный баланс правотворческих полномочий, сложившийся в современной Беларуси.

Основная часть. В белорусской правовой доктрине и законодательстве отсутствует единый подход к пониманию судебной практики. Законодатель прямо не называет её самостоятельной формой права, однако de facto признаёт её регулятивный потенциал. Наиболее полно сущность судебной практики раскрывается в доктринальных источниках. Так, согласно академическому подходу, судебная практика — это результат судебной деятельности по конкретному делу или обобщённой категории дел, основанный на опыте и судейском усмотрении, закреплённый в судебном акте, содержащий правоположения, официальное толкование норм права, которые в силу закрепления в постановлениях Пленума Верховного Суда Республики Беларусь являются обязательными для применения [4, с. 68-69] . Здесь важно подчеркнуть, что в национальной правовой системе судебная практика выступает дополнительным источником права, но не самостоятельной формой права. Она не отождествляется ни с постановлениями Пленума Верховного Суда, ни с судебным прецедентом. Её ценность заключается в способности выявлять пробелы в праве и содействовать их устранению, а также в том, что в судебных решениях могут содержаться правила регулирования определённых отношений, которые впоследствии трансформируются субъектом нормотворчества в полноценные нормы права.

Юридическую основу для легитимации судебной практики как источника права составляет ч. 2 ст. 3 Закона Республики Беларусь от 17 июля 2018 г. № 130-З «О нормативных правовых актах» (в действующей редакции). Согласно этой норме, постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь являются нормативными правовыми актами, составляющими законодательство [2, ст. 3 ] . При этом, как справедливо отмечает профессор В. Н. Бибило, сами по себе постановления Пленума нельзя считать «судебной практикой» или её частью, поскольку они выносятся на основе обобщения и анализа судебной практики, а Верховный Суд подтверждает или отвергает ту или иную практику. Следующим институциональным выражением участия судов в правотворческой деятельности выступает нормотворческая функция Пленума Верховного Суда. В соответствии со ст. 17 Закона «О нормативных правовых актах», Верховный Суд принимает нормативные правовые акты в форме постановлений Пленума в пределах компетенции, установленной Конституцией, иными законами, актами Президента, международными договорами. При этом порядок принятия этих постановлений регулируется не Законом о НПА, а специальными нормами Кодекса о судоустройстве и статусе судей (ст. 59), что подчёркивает их особую правовую природу.

Ключевой методологической проблемой при анализе судебного правотворчества является разграничение судебной практики и судебного прецедента. В научной литературе эти понятия часто используются как взаимозаменяемые, однако в белорусском правовом контексте между ними существуют принципиальные различия.

Судебная практика формируется «снизу вверх»: она складывается из множества решений судов различных инстанций по сходным категориям дел. Как отмечают современные исследователи, судебная практика включает в себя деятельность всех судов, входящих в судебную систему, связанную с правоприменением и выработкой в процессе разбирательства конкретных дел общеобязательных правил поведения. Высшие суды лишь обобщают уже сложившуюся практику и придают ей форму официальных разъяснений. А судебный прецедент, напротив, создаётся «сверху вниз»: он рождается из конкретного решения высшей судебной инстанции по конкретному делу, которое затем становится обязательным образцом для всех нижестоящих судов при рассмотрении аналогичных дел. В странах англосаксонской правовой семьи прецедент основывается на правиле ratio decidendi — принципе разрешения дела, который отделяется от попутно сказанного (obiter dictum) и образует самостоятельную норму [7, с. 7-15].

Также судебная практика всегда носит вспомогательный, субсидиарный характер. Её задача — не заменить закон, а конкретизировать его, восполнить пробелы, устранить неопределённость в применении оценочных категорий. В то время как судебный прецедент в странах общего права выполняет самостоятельную регулятивную функцию, нередко выступая в качестве единственного источника правового регулирования в отсутствие законодательного акта.

Например, во французской правовой системе, близкой к белорусской, сложилась концепция jurisprudence constante (устоявшейся судебной практики). Французские учёные Ф. Малори и Л. Айнес определяют судебную практику как «совокупность судебных решений, из которых выводится норма права, поскольку эти решения выносились постоянно в единой логике, по одним и тем же правовым вопросам». При этом сама судебная практика не считается формальным источником права, но её значение как ориентира для нижестоящих судов трудно переоценить. По утверждению П. Сандевуара, задача судебных инстанций состоит в дополнении, уточнении или замещении недостаточно развитых, неясно сформулированных или несуществующих правовых норм, а также в модернизации давно существующих правовых норм [10, с. 101-103]. Данный пример наглядно демонстрирует: отсутствие формального признания судебного прецедента не означает отрицания регулятивной роли судебной практики. Белорусская модель занимает промежуточное положение, используя форму нормативного правового акта для придания общеобязательной силы наиболее важным правоположениям, выработанным судебной практикой.

Вывод. В Республике Беларусь судебная практика является дополнительным источником права, но не самостоятельной формой права. Её нормативность носит производный и опосредованный характер, проявляясь через постановления Пленума Верховного Суда, которые законодательно отнесены к нормативным правовым актам. Судебный прецедент официально не признаётся источником права в Беларуси, однако де-факто существует и оказывает влияние на правоприменение, особенно через практику высших судебных инстанций. Ключевые отличия судебной практики от судебного прецедента заключаются в механизме формирования (снизу вверх vs сверху вниз), степени нормативности (производная vs первичная), характере обязательности (условная, подзаконная vs абсолютная), а также в целевом назначении (вспомогательная конкретизация закона vs самостоятельное регулирование). Далее, Белорусская модель судебной практики, вобрав в себя черты локального, корпоративного и нормативного акта, представляет собой специфический, компромиссный вариант, характерный для правовых систем, находящихся в стадии поиска баланса между стабильностью закона и гибкостью правоприменения. Судебное правотворчество в Беларуси характеризуется следующими особенностями: оно автономно и закрыто от внешнего влияния, носит вынужденный и субсидиарный характер, формируется как «побочный эффект» от правоприменительной деятельности, не поддаётся долгосрочному планированию и всегда привязано к конкретным правоотношениям.

На основе настоящей статьи я делаю вывод, что, вопреки распространённому мнению, судебная власть в Республике Беларусь — пусть и в специфических, законодательно закреплённых формах — активно участвует в правотворчестве. Признание этого факта на доктринальном уровне необходимо для легитимации сложившихся реалий и выработки чётких критериев, позволяющих отличить законную конкретизацию закона от «судейского активизма», нарушающего принцип разделения властей.

Список литературы:

1. Кодекс Республики Беларусь о судоустройстве и статусе судей : 29 июня 2006 г. № 139-З : с изм. и доп. // ЭТАЛОН : информ.-поисковая система (дата обращения: 19.03.2026).
2. О нормативных правовых актах : Закон Респ. Беларусь от 17 июля 2018 г. № 130-З : с изм. и доп. // ЭТАЛОН : информ.-поисковая система (дата обращения: 19.03.2026).
3. Шафалович, А. А. Общая теория права : учебник / А. А. Шафалович. – Мн. : РИВШ, 2024. – 512 с.
4. Шафалович, А. А. Правотворческий процесс Республики Беларусь : учеб. пособие / А. А. Шафалович. – Мн. : РИВШ, 2022. – 220 с.
5. Шафалович, А. А. К вопросу об источниках судейского права в Республике Беларусь / А. А. Шафалович // Юридические науки и образование. – 2024. – № 76. – С. 140–150.
6. Бибило, В. Н. Формы судебной практики как источника права / В. Н. Бибило. – Мн. : Право и экономика, 2010. – 470 с.
7. Иванова, Т. В. Судебная практика как источник права в Республике Беларусь / Т. В. Иванова, В. Н. Дубовицкий // Веснік Гродзенскага дзяржаўнага універсітэта. Серыя 4. Правазнаўства. – 2009. – № 4 (90). – С. 7–15.
8. Василевич, Г. А. Источники белорусского права / Г. А. Василевич. – Мн. : Тесей, 2005. – 136 с.
9. Бондарь, Н. С. Судебное право в системе конституционализма: сочетание правотворческих и правоприменительных начал / Н. С. Бондарь // Журнал российского права. – 2025. – Т. 29, № 10. – С. 18–35.
10. Хомякова, Н. П. Роль французской судебной практики как источника нормотворчества / Н. П. Хомякова // Государство и право. – 2001. – № 1. – С. 101–103.
11. Гук, П. А. Судебная практика как источник и средство изменения законодательства / П. А. Гук. – URL: https://cyberleninka.ru (дата обращения: 19.03.2026).