ВЛИЯНИЕ КЛЮЧЕВОЙ СТАВКИ БАНКА РОССИИ НА ИНВЕСТИЦИОННУЮ АКТИВНОСТЬ В РЕАЛЬНОМ СЕКТОРЕ ЭКОНОМИКИ

THE IMPACT OF THE BANK OF RUSSIA'S KEY RATE ON INVESTMENT ACTIVITY IN THE REAL ECONOMY

Kirakosyan Ani Gevorgovna

Master's student, Moscow Regional Branch of RANEPA,

Russia, Krasnogorsk

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется механизм влияния ключевой ставки Банка России на инвестиционную активность в реальном секторе. На основе официальных документов ЦБ, научных статей и экспертных оценок показано, что высокая ключевая ставка сдерживает капиталовложения через удорожание кредитов, переключение сбережений в финансовый сектор и рост неопределённости. Делается вывод о необходимости комплексного подхода к стимулированию инвестиций.

ABSTRACT

The article examines the mechanism of influence of the key rate of the Bank of Russia on investment activity in the real sector. Based on official documents of the Central Bank, scientific papers and expert assessments, it is shown that a high key interest rate constrains capital investment through higher loan prices, switching savings to the financial sector and increasing uncertainty. The necessity of an integrated approach to investment promotion is concluded.

Ключевые слова: ключевая ставка, инвестиционная активность, реальный сектор, процентный канал, денежно-кредитная политика.

Keywords: key rate, investment activity, real sector, interest rate channel, monetary policy.

Ключевая ставка представляет собой главный инструмент Банка России в рамках режима инфляционного таргетирования. Её изменение непосредственно влияет на условия кредитования и сбережения, а через них — на инвестиционную активность в реальном секторе экономики. В настоящей работе использованы общенаучные методы анализа и синтеза, контент-анализ официальных документов Банка России, экономико-статистический метод для обработки макроэкономических показателей, а также метод экспертных оценок. Согласно «Основным направлениям единой государственной денежно-кредитной политики на 2025 год и период 2026 и 2027 годов», процентный канал признаётся наиболее важным в трансмиссионном механизме российской экономики [2, с. 88]. Исследование Городнова и Зубарева подтверждает, что отрицательная связь между реальной процентной ставкой и экономической активностью в России устойчиво наблюдается с 2003 года, а после перехода к режиму таргетирования инфляции в 2014 году эта связь даже усилилась [6, с. 202, 208].

Период 2024–2026 годов оказался для российской экономики временем весьма жёсткой монетарной политики. После серии повышений с октября 2024 года ключевая ставка была зафиксирована на уровне 21% годовых и сохранялась на этой отметке до июня 2025 года [1]. Прогноз Банка России, представленный в апреле 2025 года, предполагал среднегодовую ключевую ставку в диапазоне 19,5–21,5% в 2025 году с последующим снижением до 13–14% в 2026 году [3]. Фактическое смягчение денежно-кредитной политики началось во второй половине 2025 года, что подтверждается публикациями информационного агентства «Интерфакс», согласно которым регулятор приступил к циклу снижения ключевой ставки летом 2025 года [9]. При этом, как отмечено в «Основных направлениях…», ужесточение денежно-кредитных условий закономерно ведёт к замедлению кредитования и снижению инвестиционной активности через процентный канал трансмиссии [2, с. 85].

Каким образом высокая ключевая ставка сдерживает инвестиции? Первый и наиболее очевидный механизм — удорожание кредитов. Повышая ключевую ставку, центральный банк инициирует рост ставок коммерческих банков по кредитам, что особенно болезненно для малого и среднего предпринимательства. Инвестиционные проекты, как правило, имеют длительный горизонт окупаемости, и при стоимости кредита 20% годовых и выше даже эффективные проекты становятся убыточными. Иванов в своём исследовании процентного канала трансмиссии показывает, что полная подстройка кредитного и депозитного рынков к изменению ключевой ставки в России занимает от трёх до четырёх кварталов [8, с. 317].

Второй механизм — сберегательный. Высокая ключевая ставка делает привлекательным не вложение средств в производство, а их размещение на банковских депозитах. Глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев на Петербургском международном экономическом форуме в июне 2026 года прямо заявил, что высокая ключевая ставка дестимулирует инвестиции в реальный сектор, поскольку предпочтительным становится получение гарантированного дохода от депозитов без предпринимательского риска [7]. Академик Сергей Глазьев добавляет, что большинство отраслей реального сектора имеют рентабельность ниже рыночной процентной ставки, поэтому при высокой ключевой ставке кредитование инвестиций становится экономически неоправданным [5]. Следствием этого является переток финансовых ресурсов из реального производства в финансовый сектор, что ослабляет долгосрочный потенциал экономики.

Третий механизм — рост неопределённости и падение предпринимательской уверенности. Инвестиционные решения принимаются на основе долгосрочных ожиданий; когда бизнес не может прогнозировать траекторию ключевой ставки, инфляции и валютного курса даже на горизонте одного года, он склонен откладывать капиталовложения. В статье Васильева, Табаха, Вайсберга и других экспертов, опубликованной в журнале Cbonds Review, отмечается, что 2025 год стал для российской экономики периодом закономерного замедления после двух лет активного роста, причём ключевыми ограничителями выступили жёсткая монетарная политика, дефицит кадров и геополитическая неопределённость [4, с. 46]. Возникает порочный круг: сжатие кредита ведёт к падению инвестиций, затем к деградации производства, снижению конкурентоспособности и в конечном счёте — к новой девальвации и инфляции, которая потребует очередного повышения ставки [5].

Цифры из официальных прогнозов подтверждают данную логику. «Основные направления ДКП» предусматривали рост валового накопления основного капитала в пределах 0,5–2,5% в 2025 и 2026 годах после 6,0–8,0% в 2024 году [2, с. 49]. Это означает существенное замедление инвестиционной динамики. Тот же документ прогнозировал замедление темпа роста ВВП с 3,5–4,0% в 2024 году (фактически, по данным Росстата, за 2024 год сложилось 4,3%) до 0,5–1,5% в 2025 году и до 1,0–2,0% в 2026 году [2, с. 48]. При этом денежная масса замедляла рост с 19,4% в 2023 году до 6–11% в 2025–2026 годах, а требования банков к нефинансовым организациям, по оценкам Банка России, снижались с 22,6% в 2023 году до 8–13% в 2025 году [2, с. 49]. Именно в кредитовании реального сектора ужесточение денежно-кредитной политики проявилось наиболее остро. Иванов также подчёркивает, что в современных российских условиях процентный канал трансмиссии работает достаточно эффективно, поэтому изменение ключевой ставки быстро отражается на доступности кредитов для реального сектора [8, с. 318].

Исследование Леонова, Земцовой и Глуховой, посвящённое влиянию цифровых валют на денежно-кредитную политику, отмечает, что в условиях трансформации финансовой системы возрастает значимость процентного канала трансмиссии, что требует от регулятора формирования дополнительных инструментов управления ликвидностью [10, с. 106, 112]. Следовательно, влияние ключевой ставки на инвестиции не только не ослабевает, но в некоторых аспектах даже усиливается.

Важно понимать, что высокая ключевая ставка действует не изолированно. Она функционирует в комплексе с другими факторами — дефицитом кадров, налоговыми изменениями, санкционными ограничениями, динамикой мировых цен на нефть. В обзоре экспертов Cbonds Review прямо указывается, что замедлению экономического роста наряду с высокой ставкой способствуют сохраняющийся дефицит кадров, сокращение бюджетного импульса, геополитическая неопределённость и снижение нефтяных цен [4, с. 47]. В совокупности эти факторы делают долгосрочные капиталовложения либо невыгодными, либо чрезмерно рискованными.

Проведённый анализ позволяет заключить, что ключевая ставка Банка России оказывает весьма существенное влияние на инвестиционную активность в реальном секторе. Период жёсткой политики 2024–2025 годов наглядно это продемонстрировал: высокая ставка привела к удорожанию кредитов, переключению ресурсов в депозиты и падению уверенности бизнеса, что обернулось замедлением инвестиций. Снижение ключевой ставки, начавшееся во второй половине 2025 года, является необходимым, но недостаточным условием для восстановления инвестиционной активности. Требуются дополнительные меры: снижение административных барьеров, улучшение инвестиционного климата, обеспечение предсказуемости макроэкономической политики. Без этого даже низкие кредитные ставки не смогут в полной мере запустить инвестиционный механизм.

Список литературы:

1. Банк России. Заявление Председателя Банка России Эльвиры Набиуллиной по итогам заседания Совета директоров Банка России 21 марта 2025 года. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: URL: https://cbr.ru/press/event/?id=23473 (дата обращения: 02.06.2026).
2. Банк России. Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики на 2025 год и период 2026 и 2027 годов. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: URL: https://cbr.ru/Content/Document/File/164702/on_2025(2026-2027).pdf (дата обращения: 12.06.2026).
3. Банк России. Среднесрочный прогноз по итогам заседания Совета директоров по ключевой ставке 25 апреля 2025 года. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: URL: https://cbr.ru/Content/Document/File/175397/forecast_250425.pdf (дата обращения: 10.06.2026).
4. Васильев М.М., Табах А.А., Вайсберг В.Е. Российская экономика: охлаждение, баланс и новые ориентиры // Cbonds Review. — 2026. — № 2/137 (Май). [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://review.cbonds.info/article/magazines/6617/ (дата обращения: 08.06.2026).
5. Глазьев С.Ю. Политика — вредная для экономики и разорительная для бюджета. Центробанк убивает инвестиционную активность в реальном секторе [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://glazev.ru/politika-vrednaja-dlja-jekonomiki-i-razoritel-naja-dlja-bjudzheta/ (дата обращения: 11.06.2026).
6. Городнов А.М., Зубарев А.В. Кривая IS и трансмиссионный механизм в условиях инфляционного таргетирования // Экономический журнал ВШЭ. — 2025. — №2. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/krivaya-is-i-transmissionnyy-mehanizm-v-usloviyah-inflyatsionnogo-targetirovaniya (дата обращения: 09.06.2026).
7. Дмитриев К. Высокая ставка ЦБ дестимулирует инвестиции в реальный сектор // Интерфакс. — 2026. — 5 июня.  [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.interfax.ru/forumspb/1094244 (дата обращения: 01.06.2026).
8. Иванов Б.А. Трансмиссионный механизм ДКП в России. Анализ процентного канала трансмиссии // Экономические науки. — 2024. — № 6 (235). DOI: 10.14451/1.235.315. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://ecsn.ru/wp-content/uploads/202406_315.pdf (дата обращения: 12.06.2026).
9. Интерфакс. Банк России с начала цикла снизил ключевую ставку в общей сложности на 5 процентных пунктов : [обновлено 24 ноября 2025 г.]. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://interfax.com/newsroom/top-stories/114962/(дата обращения: 12.06.2026).
10. Леонов М.В., Земцова Н.В., Глухова М.Н. Финансовая устойчивость и эффективность денежно-кредитной политики при обращении национальной цифровой валюты // Московский экономический журнал. — 2021. — №12. [Электронный ресурс]. — Режим доступа:  https://cyberleninka.ru/article/n/finansovaya-ustoychivost-i-effektivnost-denezhno-kreditnoy-politiki-pri-obraschenii-natsionalnoy-tsifrovoy-valyuty (дата обращения: 12.06.2026).