ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ РЕГУЛЯЦИЯ КАК ДЕТЕРМИНАНТА ФОРМИРОВАНИЯ И ПРЕОДОЛЕНИЯ ИНТЕРНЕТ-ЗАВИСИМОСТИ В ПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается проблема интернет-зависимости в подростковом возрасте в условиях цифровой трансформации общества. Обсуждаются предпосылки для формирования поведенческих аддикций, нейробиологические механизмы зависимого поведения. Анализируются психологические корреляты интернет-зависимости — делинквентное поведение, гиперактивность, агрессия, трудности эмоциональной регуляции. Обосновывается ключевая роль развития эмоциональной регуляции как фактора, снижающего потребность в уходе в виртуальную среду. В качестве эффективных интервенций предлагаются программы когнитивно-поведенческой и диалектической поведенческой терапии, семейное консультирование, психообразование родителей и обучение педагогов раннему выявлению аддиктивных признаков. Делается вывод, что системная работа по гармонизации эмоциональной сферы подростков представляет собой наиболее устойчивую стратегию профилактики и снижения интернет-зависимости без тотального отказа от цифровых технологий.

Ключевые слова: интернет-зависимость, подростки, поведенческие аддикции, эмоциональная регуляция, префронтальная кора, дофаминергическая система, экранное время, когнитивно-поведенческая терапия, диалектическая поведенческая терапия, цифровая социализация.

Современные технологии значительно расширили диапазон применения средств телекоммуникации в жизни каждого человека. Возможна как зависимость от онлайн-игр, общения в чатах, социальных сетях или форумах, просмотра видеороликов или новостных каналов. В последние десятилетия наблюдается экспоненциальный рост доступности высокоскоростного интернета и портативных устройств, что привело к трансформации коммуникативных практик и досуговой активности. Согласно данным Международного союза электросвязи, более 90% подростков в развитых странах имеют постоянный доступ к сети, причём у 70% из них персональные смартфоны появляются в возрасте 10–12 лет [10]. Это создаёт условия для формирования различных форм зависимого поведения, которые в современной психиатрии и клинической психологии рассматриваются как нехимические (поведенческие) аддикции [8]. К числу наиболее распространённых относят зависимость от социальных сетей, онлайн-игр (особенно многопользовательских ролевых игр), видеохостингов с персонализированными рекомендациями и мессенджеров, обеспечивающих немедленное подкрепление коммуникативных актов.

Снижение возраста «интернет-инициации» и использования гаджетов способствует тесной интеграции мощных информационных потоков в естественный фон развития детей. Ко времени вхождения в подростковый возраст становится естественным использование интернета. По данным опроса, проведенного исследовательским центром «Русское поле», 57% подростков в возрасте 14-17 лет ежедневно проводят в интернете 6 и более часов [5]. Столь длительное пребывание в цифровой среде на этапе активного формирования когнитивных и социальных навыков не может не оказывать системного влияния на психологическое развитие. Исследования с применением методов нейровизуализации показывают, что у подростков с экстремально высоким экранным временем наблюдается изменение толщины коры в префронтальных областях, ответственных за целеполагание и самоконтроль [13].

«Для подросткового возраста основными возрастными задачами в сфере общения являются развитие навыков конструктивного общения в группе сверстников; коммуникативной рефлексии и наблюдательности; моделей уверенного коммуникативного поведения, овладение индивидуальными способами самовыражения в общении» [10], в целом интернет воспринимается как более предпочтительная среда для жизни [2]. Данная преференция обусловлена рядом характеристик виртуального пространства: анонимностью (позволяющей экспериментировать с самопрезентацией), доступностью (отсутствием пространственно-временных барьеров), возможностью легкого прекращения нежелательного контакта, а также наличием систем мгновенного поощрения в виде лайков, комментариев и внутриигровых наград [11]. Важно отметить, что для подростков, испытывающих трудности в реальном общении (например, из-за застенчивости, акцентуаций характера или последствий буллинга), интернет-среда становится своего рода «компенсаторным убежищем», что со временем усиливает избегающее поведение и снижает мотивацию к преодолению коммуникативных барьеров в офлайн-контексте.

Потребность в общении реализуется опосредованно – через устройство, при этом непосредственное знакомство и общение в реальном мире может и не состояться никогда. Такая замена живого межличностного взаимодействия его симулякром имеет долгосрочные последствия для развития эмпатии, способности к распознаванию невербальных сигналов и регуляции эмоций в динамических социальных ситуациях.

Критически важным для благополучия личности становится функциональность устройства, непосредственно доступ к сети интернет и мобильной связи (для аутентификации). При этом использование алгоритмов анализа потребляемого контента используется не только для предоставления контекстной рекламы, но и для того, чтобы пользователь всё свое внимание и время уделял просмотру контента [9]. Современные платформы внедряют поведенческие технологии удержания (бесконечная прокрутка, автовоспроизведение, push-уведомления, асимметричное подкрепление), которые эксплуатируют уязвимость дофаминергической системы мозга к непредсказуемым наградам. Это создаёт нейрохимическую основу для формирования аддиктивной петли, разорвать которую без целенаправленного вмешательства крайне сложно.

Развитие функции лобной коры левого полушария может являться фактором, обратно пропорционально влияющим на формирование состояний интернет-зависимости [7]. Данное положение согласуется с известными теориями о роли префронтальной коры (особенно дорсолатеральных и вентромедиальных отделов) в осуществлении тормозного контроля, отсрочки удовлетворения потребностей и планировании поведения. У подростков с недостаточной сформированностью этих структур или с временной функциональной недостаточностью (например, вследствие хронического недосыпания или стресса) значительно возрастает риск «застревания» в циклах короткого позитивного подкрепления, характерных для интернет-активности. Следовательно, психокоррекционные программы, направленные на тренировку когнитивного контроля и развитие исполнительных функций, могут опосредованно снижать уязвимость к интернет-зависимости даже без прямого воздействия на паттерны использования сети.

Исследования показывают, что подростки, имеющие интернет-зависимость, также склонны к делинквентному поведению, гиперактивны, чаще проявляют агрессию. Эти факторы способствуют ухудшению взаимодействия с окружающим социумом и вынуждают подростков больше времени уделять общению в виртуальной среде [3,4,6]. Данный порочный круг может быть описан в терминах теории социального научения: столкновение с негативной реакцией в реальной школе или семье усиливает поиск позитивного подкрепления в сети, где реакции более предсказуемы и контролируемы. При этом делинквентные проявления (например, участие в кибербуллинге, взлом аккаунтов, распространение запрещённого контента) сами по себе могут служить способом компенсации чувства собственной неэффективности и низкого социального статуса.

Подростки, использующие интернет-медиа как основной источник информации часто испытывают трудности в регулировании своей эмоциональной сферы [1]. Под эмоциональной регуляцией в данном контексте понимается совокупность процессов, посредством которых индивид влияет на возникновение, интенсивность и продолжительность эмоциональных состояний, а также на их внешнее выражение. У подростков с признаками интернет-зависимости нередко наблюдаются дефицитарные стратегии регуляции: преобладание руминаций, подавления эмоций либо импульсивных разрядов (например, через агрессивные комментарии или деструктивный онлайн-контент) при сниженной способности к когнитивному переосмыслению и принятию. Показательно, что популярные интернет-активности (короткие видеоролики, чаты, игры) предлагают быстрые, но поверхностные способы модуляции настроения (отвлечение, замещение), которые в долгосрочной перспективе не способствуют развитию зрелых механизмов совладания со стрессом. Напротив, формируется зависимость от внешних источников эмоциональной регуляции, что лишает подростка автономии и повышает уязвимость к аффективным расстройствам.

Можно сделать вывод, что важным фактором, позволяющим влиять на склонность к формированию интернет-зависимости, а также к её снижению, является развитие эмоциональной регуляции. Психологическое консультирование и тренинги, гармонизирующие эмоциональную сферу подростка, будут способствовать снижению потребности в использовании интернета как замены реального общения, что, в свою очередь, положительно скажется на других сторонах жизни подростка. Среди эффективных подходов следует выделить программы когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), включающие обучение навыкам распознавания эмоциональных триггеров, ведение дневника онлайн-активности, развитие альтернативных способов получения удовольствия и снятия напряжения (например, через физическую активность, творчество, живое общение). Также высокую эффективность демонстрируют методы диалектической поведенческой терапии (ДБТ), направленные на формирование толерантности к дистрессу и межличностной эффективности. Семейные консультации и психообразование родителей позволяют создать поддерживающую среду, в которой подросток получает достаточное количество позитивного подкрепления за офлайн-достижения и не прибегает к бегству в виртуальность. Критически важным является также обучение педагогов и школьных психологов раннему выявлению признаков интернет-зависимости (снижение успеваемости, соматические жалобы, социальная изоляция) для своевременного направления на специализированную помощь. В долгосрочной перспективе системная работа по развитию эмоциональной регуляции не только уменьшает выраженность аддиктивных проявлений, но и служит профилактикой сопутствующих расстройств — тревожных, депрессивных, поведенческих. Таким образом, инвестиции в психоэмоциональное развитие подростков представляют собой наиболее устойчивую стратегию противодействия негативным последствиям цифровизации, не требующую полного отказа от технологий, но обеспечивающую осознанное и сбалансированное их использование.

Список литературы

1. Аймедов К. В., Асеева Ю. А., Толмачев А. А., Табачников С. И. Психологические особенности лиц, склонных к киберкоммуникативной зависимости, на примере социальной сети Instagram (социальная сеть, запрещенная на территории РФ, как продукт организации Meta, признанной экстремистской – прим.ред.)
2.  // Психиатрия, психотерапия и клиническая психология. — 2020. — Т. 11, № 4. — С. 731–738.
3. Большой психологический словарь / сост. и общ. ред. Б. Г. Мещеряков, В. П. Зинченко. — СПб. : Прайм-ЕВРОЗНАК, 2007. — 672, [6] с.
4. Григорьев Н. Ю., Чвякин В. А. Фаббинг как неопределенное явление в структуре социальной девиантологии // Гуманитарий Юга России. — 2021. — Т. 10, № 2. — С. 27–37.
5. Дроздикова-Зарипова А. Р., Давлиева Э. Р. Специфика и причины компьютерной зависимости у подростков, посещающих организации дополнительного образования // Вестник Научного центра безопасности жизнедеятельности (Вестник ГБУ «Научный центр безопасности жизнедеятельности»). — 2019. — № 3 (41). — С. 35–44.
6. Исследовательский центр «Русское поле». Подростки в сети: нейросети, блокировки и контент для взрослых [Электронный ресурс] : результаты опроса. — 5–9 марта 2026 г. — Режим доступа: https://russianfield.com/adolescence (дата обращения: 09.06.2026).
7. Максименко А. А., Дейнека О. С., Духанина Л. Н., Сапоровская М. В. Фаббинг: особенности аддиктивного поведения молодежи // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. — 2021. — № 4. — С. 293–310.
8. Москвин В. А., Москвина Н. В. Произвольная регуляция человека и ее связь с зависимостью от интернета // Мир науки, культуры, образования. — 2019. — № 2 (75). — С. 63–64.
9. Овчарова Р. В. Субъектность личности и уровень интернет-зависимости подростков // Поволжский педагогический вестник. — 2021. — Т. 9, № 1 (30). — С. 45–52.
10. Петренко М. С. Сравнительный анализ динамики и структуры интернет-зависимости у подростков: от 2000-х к 2025–2026 годам // Исследования молодых ученых : материалы CXIX Междунар. науч. конф. (г. Казань, март 2026 г.). — Казань : Молодой ученый, 2026. — С. 54–58.
11. Самохвалова А. Г. Структурно-динамическая концепция затрудненного общения в онтогенезе ребенка : автореф. дис. … д-ра психол. наук : 19.00.13 / Самохвалова Анна Геннадьевна. — Кострома, 2015. — 50, [1] с. — С. 42.
12. Юдеева Т. В. Особенности реагирования подростков на мнение сверстников в интернет-пространстве // Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского. Социология. Педагогика. Психология. — 2022. — Т. 8 (74), Специальный выпуск. — С. 195–205.
13. Международный союз электросвязи (МСЭ). Руководящие указания для отрасли по защите ребенка в онлайновой среде : [пер. с англ.]. — Geneva : ITU, 2020. — 39, [1] с. — ISBN 978-92-61-30084-5 (бумажная версия). — Текст : электронный. — URL: https://www.itu.int/en/ITU-D/Cybersecurity/Documents/COP/Guidelines/2020-translations/S-GEN-COP.IND-2020-PDF-R.pdf (дата обращения: 09.06.2026).
14. Marciano L., Camerini A.-L., Morese R. The Developing Brain in the Digital Era: A Scoping Review of Structural and Functional Correlates of Screen Time in Adolescence // Frontiers in Psychology. – 2021. – Vol. 12. – P. 671817. – DOI 10.3389/fpsyg.2021.671817. – URL: https://www.frontiersin.org/journals/psychology/articles/10.3389/fpsyg.2021.671817/full (дата обращения: 09.06.2026).