ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ЭКСТРЕМИСТСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена анализу актуальных проблем квалификации преступлений экстремистской направленности и их разграничения со смежными составами в российском уголовном праве. Рассмотрены ключевые квалификационные коллизии между статьями 280, 280.1, 282, 282.1, 282.2, 282.3, 354.1, а также иными нормами УК РФ. Исследуются особенности применения административной преюдиции, специфика цифровой среды, проблема двойного вменения. По результатам анализа сформулированы предложения по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики.

Ключевые слова: экстремизм, квалификация преступлений, возбуждение ненависти, публичные призывы, конкуренция норм, административная преюдиция, репост, терроризм.

Квалификация преступлений экстремистской направленности относится к числу наиболее острых проблем современного российского уголовного права [1]. Сложность уголовно-правовой оценки обусловлена совокупностью факторов: многообъектным характером данной группы преступлений, широким применением оценочных признаков состава, наличием значительного числа смежных составов как внутри системы экстремистских преступлений, так и за её пределами, а также существенными различиями в судебном толковании ключевых понятий в практике различных регионов. Нормативная база противодействия экстремизму сосредоточена преимущественно в гл. 29 УК РФ («Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства») и конкретизируется Федеральным законом от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности». Однако закреплённые законодателем составы вступают в отношения конкуренции и совокупности как между собой, так и с нормами других глав УК РФ, что порождает устойчивые правоприменительные затруднения.

Центральной квалификационной проблемой является разграничение публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ) и возбуждения ненависти либо вражды (ст. 282 УК РФ). Принципиальным критерием разграничения служит форма деяния: состав ст. 280 УК РФ предполагает призыв как адресованное аудитории публичное обращение, побуждающее к конкретным действиям экстремистского характера, тогда как состав ст. 282 УК РФ охватывает более широкий спектр деяний, включая риторические высказывания без прямого побуждения к совершению конкретных действий [1]. На практике одно и то же высказывание нередко содержит одновременно элементы прямого призыва и элементы возбуждения ненависти. Пленум Верховного Суда рекомендует оценивать совокупность обстоятельств дела: содержание высказывания, его конкретность применительно к побуждению к определённым действиям, а также контекст произошедшего [5]. При наличии идеальной совокупности составов уголовное преследование по общему правилу должно осуществляться по совокупности статей; вместе с тем встречается практика квалификации исключительно по ст. 280 УК РФ, что не в полной мере отражает общественную опасность деяния.

Принципиально важной является и проблема разграничения ст. 280 и ст. 280.1 УК РФ, устанавливающей ответственность за публичные призывы к действиям против территориальной целостности Российской Федерации. Общим признаком данных составов выступает форма деяния; разграничительным критерием служит содержание: ст. 280 охватывает призывы к экстремистской деятельности в широком смысле, тогда как ст. 280.1 направлена исключительно против действий, угрожающих территориальной целостности государства. Поскольку деяния, охватываемые ст. 280.1 УК РФ, нередко одновременно подпадают под понятие экстремистской деятельности по смыслу Закона № 114-ФЗ, между указанными нормами возникает конкуренция, по которой Пленум Верховного Суда до настоящего времени не дал исчерпывающих разъяснений [5].

Серьёзные квалификационные затруднения возникают при разграничении ст. 282 УК РФ и ст. 354.1 УК РФ о реабилитации нацизма. Оба состава имеют единый объект посягательства, а именно конституционные основы межэтнического и межнационального мира. По правилу о конкуренции норм ст. 354.1 УК РФ является специальной: при наличии в деянии её признаков применяется именно она, а обращение к ст. 282 УК РФ оправдано лишь тогда, когда деяние не охватывается полностью специальным составом. Схожая коллизия складывается между ст. 282 УК РФ и ст. 148 УК РФ об оскорблении религиозных чувств верующих: высказывание, направленное против религиозной группы, способно одновременно возбуждать ненависть и оскорблять религиозные чувства. Как правило, применяется ст. 282 УК РФ как более тяжкая, если деяние направлено именно на формирование ненавистнических установок; квалификация по совокупности возможна лишь при наличии реальной совокупности самостоятельных деяний.

Организация террористической деятельности (ст. 205.5 УК РФ) и организация экстремистского сообщества (ст. 282.1 УК РФ) сконструированы по единой законодательной модели; разграничительным критерием выступает характер деятельности организации. В случаях, когда одна и та же организация осуществляет как террористическую, так и экстремистскую деятельность, Пленум Верховного Суда в постановлении № 11 ориентирует на квалификацию по совокупности соответствующих статей [5]. Убийство по мотиву национальной, расовой или религиозной ненависти (п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ) формально отвечает законодательному определению преступления экстремистской направленности (примечание 2 к ст. 282.1 УК РФ). Вместе с тем в доктрине и правоприменительной практике такое деяние квалифицируется по ст. 105 УК РФ без дополнительного вменения норм гл. 29 УК РФ, поскольку экстремистский мотив уже учтён как квалифицирующий признак в санкции, и дополнительная квалификация означала бы недопустимое двойное вменение [2].

Основным критерием разграничения организации экстремистского сообщества (ст. 282.1 УК РФ) и организации деятельности экстремистской организации (ст. 282.2 УК РФ) является правовой статус объединения: ст. 282.1 охватывает создание нового преступного сообщества с экстремистскими целями, тогда как ст. 282.2 предполагает продолжение деятельности организации, уже запрещённой российским судом [3]. Если организация запрещена исключительно иностранным государственным органом без вынесения соответствующего решения российским судом, её деятельность на территории России состава ст. 282.2 УК РФ не образует. Разграничение финансирования экстремистской деятельности (ст. 282.3 УК РФ) и организационного участия (ст. 282.2 УК РФ) осуществляется по объективной стороне: ст. 282.3 охватывает исключительно финансовые операции, тогда как ст. 282.2 распространяется на организационную деятельность в широком смысле. Пленум Верховного Суда ориентирует на квалификацию по совокупности в случаях, когда финансирование органически входит в организационную деятельность [5].

С 2018 года уголовная ответственность за однократное возбуждение ненависти по ст. 282 УК РФ обусловлена предварительным привлечением лица к административной ответственности по ст. 20.3.1 КоАП РФ в течение одного года [4]. Данная конструкция порождает два устойчивых квалификационных вопроса: каким образом оценивать тяжесть первичного административного деликта как основание для возбуждения уголовного дела при повторном деянии; допустимо ли уголовное преследование в случаях, когда форма первичного правонарушения отличалась от формы повторного деяния.

В условиях цифровизации принципиально важной становится проблема квалификации деяний, совершаемых в информационно-телекоммуникационных сетях. В 2020-2024 годах сложилась противоречивая практика квалификации репостов материалов с признаками экстремизма: часть судов расценивала любой репост как умышленное преступление, другие суды требовали доказывания субъективной стороны, то есть осознания лицом экстремистского содержания распространяемого материала. Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 20 февраля 2025 г. № 9-П прямо указал, что квалификация репостов без установления умысла виновного лица противоречит принципу виновной ответственности и является недопустимой. Вопрос о субъективных признаках деяния критически важен также применительно к «техническим» распространителям информации: операторам интернет-платформ, провайдерам и администраторам групп в мессенджерах; уголовная ответственность для данных лиц допустима лишь при доказанности их умышленного участия в распространении экстремистского контента.

В целях устранения выявленных проблем представляется необходимым принятие ряда последовательных мер. Во-первых, следует внести изменения в постановление Пленума Верховного Суда РФ № 11, дополнив его разъяснениями о критериях разграничения ст. 280 и ст. 282 УК РФ, о квалификации при конкуренции экстремистских и террористических составов, а также о субъективных признаках при распространении экстремистского контента путём репостов [5]. Во-вторых, следует законодательно закрепить порядок квалификации при идеальной совокупности преступлений экстремистской направленности, установив в Особенной части УК РФ или в рамках судебного толкования чёткие правила о приоритете специальных норм перед общими и о допустимости квалификации по совокупности применительно к конкретным парам смежных составов. В-третьих, необходима разработка единых методических рекомендаций по проведению психолого-лингвистических экспертиз по делам об экстремизме. Именно заключения специалистов в области лингвистики и психологии служат ключевым доказательством как по объективным признакам состава (факт возбуждения ненависти), так и по субъективным (умысел и мотив); отсутствие единой методологии порождает диаметрально противоположные экспертные выводы и существенно дестабилизирует правоприменительную практику.

Проблемы квалификации и разграничения преступлений экстремистской направленности носят системный характер, а их причины имеют как нормативную, так и правоприменительную природу. К нормативным факторам относятся избыточное использование оценочных признаков и отсутствие чётких разграничительных критериев в тексте закона и разъяснениях высших судов; к правоприменительным относятся неединообразие судебной практики и недостаточный уровень применения специальных знаний при производстве экспертиз. Преодоление выявленных противоречий требует скоординированных усилий законодателя, судебных инстанций и научного сообщества.

Список литературы:

1. Борисов С.В., Дмитренко А.П. Разграничение статей 280 и 282 УК РФ в судебной практике // Уголовное право. 2023. № 10. С. 22.
2. Нудель С.Л. Разграничение критики и возбуждения ненависти в уголовно-правовой практике. С. 15.
3. Дворянсков И.В. Организация экстремистского сообщества: проблемы квалификации // Уголовное право. 2024. № 8. С. 41.
4. Щедрин Н.В., Кылина О.М. Меры уголовно-правового характера в системе противодействия экстремизму // Журнал российского права. 2024. № 6. С. 84.
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 № 11 (ред. от 20.09.2018) «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» // Российская газета. № 142. 04.07.2011.