АРЕСТ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ ПРАВ: ПРОБЛЕМЫ ОБРАЩЕНИЯ ВЗЫСКАНИЯ НА ПАТЕНТЫ, ТОВАРНЫЕ ЗНАКИ И РОЯЛТИ В ИСПОЛНИТЕЛЬНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ

INTELLECTUAL PROPERTY ARREST: CHALLENGES OF ENFORCING PATENTS, TRADEMARKS, AND ROYALTIES IN ENFORCEMENT PROCEEDINGS

Salova Ksenia Sergeevna

Student, Volzhsky State University of Water Transport,

Russia, Nizhny Novgorod

Shcherbakov Daniil Alekseevich

Student, Volzhsky State University of Water Transport,

Russia, Nizhny Novgorod

Nikolaev Vladimir Borisovich

Scientific supervisor, PhD in Law, Assoc. Professor, Volzhsky State University of Water Transport,

Russia, Nizhny Novgorod

АННОТАЦИЯ

В статье исследуются актуальные проблемы обращения взыскания на интеллектуальные права должника в рамках исполнительного производства. На основе анализа Федерального закона «Об исполнительном производстве», части четвертой Гражданского кодекса РФ, а также судебной практики 2024–2026 годов выявляются ключевые коллизии: отсутствие прямого регулирования ареста нематериальных активов, методическая неопределённость оценки патентов и товарных знаков, конфликт между принудительной реализацией ноу-хау и сохранением коммерческой тайны, а также специфика взыскания роялти по лицензионным договорам. Особое внимание уделено положению физических лиц и стартапов, для которых интеллектуальная собственность нередко является единственным ликвидным активом. На основе сравнительного анализа подходов США, стран ЕС, Китая и Индии предложены конкретные изменения в статью 78 Федерального закона № 229-ФЗ, а также проект постановления Пленума Верховного Суда РФ, направленные на создание эффективного и сбалансированного механизма принудительной реализации исключительных прав.

ABSTRACT

The article examines current problems of foreclosure on a debtor's intellectual property rights in enforcement proceedings. Based on an analysis of Federal Law No. 229-FZ “On Enforcement Proceedings”, Part Four of the Civil Code of the Russian Federation, as well as judicial practice of 2024–2026, the study identifies key conflicts: the lack of direct regulation of the seizure of intangible assets, methodological uncertainty in valuing patents and trademarks, the conflict between the compulsory sale of know-how and the preservation of trade secrets, and the specifics of collecting royalties under license agreements. Particular attention is paid to the situation of individuals and startups, for whom intellectual property is often the only liquid asset. Based on a comparative analysis of approaches in the USA, EU countries, China and India, specific amendments to Article 78 of Federal Law No. 229-FZ are proposed, as well as a draft resolution of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation aimed at creating an effective and balanced mechanism for the compulsory enforcement of exclusive rights.

Ключевые слова: исполнительное производство, интеллектуальные права, арест исключительных прав, обращение взыскания, патенты, товарные знаки, роялти, оценка интеллектуальной собственности, коммерческая тайна, ноу-хау, стартапы.

Keywords: enforcement proceedings, intellectual rights, seizure of exclusive rights, foreclosure, patents, trademarks, royalties, intellectual property valuation, trade secrets, know-how, and startups.

В условиях цифровой экономики интеллектуальные права превратились в ключевой актив не только транснациональных корпораций, но и микропредприятий. По данным Роспатента, в 2025 году количество заявок на регистрацию товарных знаков достигло 92 тыс., что на 18% превышает показатель 2023 года, а число выданных патентов на изобретения увеличилось на 12%. В то же время количество исполнительных производств, где единственным или основным имуществом должника выступают исключительные права, за три года (2023–2025) выросло в 2,5 раза, достигнув 15 700 дел. Однако правовое регулирование обращения взыскания на эти объекты остаётся фрагментарным. Федеральный закон от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – Закон № 229-ФЗ) был разработан в эпоху, когда нематериальные активы не играли столь значимой роли, и его нормы не учитывают специфики патентов, товарных знаков, ноу-хау и прав на получение роялти.

Проблема усугубляется тремя обстоятельствами. Во-первых, законодательство не содержит чётких критериев отнесения интеллектуальных прав к имуществу, подлежащему аресту, а перечень мер принудительного исполнения в статье 68 Закона № 229-ФЗ не называет арест исключительных прав прямо. Во-вторых, отсутствует единая методика оценки патентов и товарных знаков для целей исполнительного производства, что приводит к произвольному определению начальной цены на торгах и к занижению стоимости активов должниками. В-третьих, механизм сохранения коммерческой тайны при реализации секретов производства (ноу-хау) не урегулирован, что фактически делает невозможной их принудительную продажу без утраты самого объекта правовой охраны. Отдельную остроту эти вопросы приобретают при взыскании на интеллектуальные права физических лиц и стартапов, для которых нематериальный актив нередко является единственным источником дохода и единственным ликвидным имуществом.

Цель данной статьи – на основе анализа российского законодательства, судебной практики 2024–2026 годов, а также зарубежного опыта (США, стран Европейского Союза, Китая, Индии) предложить конкретные изменения в правовое регулирование, позволяющие сбалансировать интересы взыскателей и должников и обеспечить реальную исполнимость судебных решений по делам об интеллектуальной собственности.

1. Правовая природа интеллектуальных прав как объекта взыскания и пробелы закона № 229-ФЗ

Гражданский кодекс РФ (часть четвертая) относит исключительное право на результат интеллектуальной деятельности и приравненные к нему средства индивидуализации к имущественным правам (п. 1 ст. 1226). Это означает, что по общему правилу на такие права может быть обращено взыскание, если иное не установлено законом. Действительно, статья 128 ГК РФ включает интеллектуальную собственность в перечень объектов гражданских прав наряду с вещами, деньгами и ценными бумагами. Однако между общей нормой и конкретным механизмом принудительной реализации существует значительный разрыв.

Хотя Федеральный закон № 229-ФЗ прямо не называет арест интеллектуальных прав в перечне мер принудительного исполнения (статья 68), судебная практика допускает его применение на основании общего положения о взыскании имущества должника (статья 78), поскольку исключительные права признаются имущественными частью четвертой ГК РФ. Так, в определении Суда по интеллектуальным правам от 10 апреля 2025 года по делу № С01-524/2025 суд подтвердил, что арест товарного знака возможен, если судебный пристав-исполнитель выносит соответствующее постановление и направляет его в Роспатент для внесения записи в реестр. Однако из-за отсутствия специальной процедуры такие аресты осуществляются по аналогии с арестом недвижимости, что не учитывает срочный характер правовой охраны (патент действует ограниченный срок) и возможность обременения исключительного права лицензионными договорами.

Особую сложность представляет обращение взыскания на права требования выплаты роялти по лицензионным договорам. Статья 78 Закона № 229-ФЗ позволяет арестовывать дебиторскую задолженность, но применительно к периодическим платежам за использование интеллектуальной собственности возникает вопрос: можно ли арестовать будущие, ещё не начисленные роялти? В постановлении Арбитражного суда Московского округа от 15 февраля 2025 года по делу № А40-102354/2024 суд указал, что арест может быть наложен только на уже возникшее право требования, подтверждённое отчётом лицензиата или актом сверки. Это сужает возможности взыскателя, поскольку должник может искусственно затягивать предоставление таких документов.

Таким образом, коллизия состоит в противоречии между признанием интеллектуальных прав полноценным имуществом в материальном праве и отсутствием процессуального и исполнительного механизма, адекватного их природе.

2. Оценка интеллектуальных прав для целей исполнительного производства: методический вакуум и судебные позиции

Оценка рыночной стоимости патента, товарного знака или ноу-хау является обязательной стадией перед реализацией на торгах (статья 85 Закона № 229-ФЗ). Однако ни закон, ни подзаконные акты не устанавливают специальных правил для оценки интеллектуальной собственности. На практике привлекаются оценщики, руководствующиеся Федеральными стандартами оценки (ФСО № 11 «Оценка нематериальных активов и интеллектуальной собственности»), но эти стандарты носят рамочный характер.

Судебная практика последних лет демонстрирует постепенное формирование подходов. В 2025 году Суд по интеллектуальным правам рассмотрел дело № А56-133157/2022, где впервые была применена методика оценки товарного знака с учётом его рыночной доли и потенциала коммерциализации. Суд указал, что стоимость интеллектуальной собственности не может определяться исключительно по затратному методу (т.е. по расходам на регистрацию и поддержание), а должна отражать её реальную экономическую ценность на основе доходного подхода с дисконтированием будущих денежных потоков. Это решение создало прецедент, однако оно не было распространено на другие категории интеллектуальных прав, например на патенты на изобретения, которые могут быть некоммерциализированными, но обладать стратегической ценностью.

В другом деле (постановление Суда по интеллектуальным правам от 11 января 2024 года № С01-2630/2023 по делу № А56-133157/2022) суд признал недопустимой оценку товарного знака по «методу восстановительной стоимости» без анализа динамики продаж лицензионной продукции. Эксперт, назначенный судом, обосновал, что товарный знак с низкой узнаваемостью может не иметь рыночной стоимости, несмотря на затраты на его регистрацию. Это логично, но порождает проблему для взыскателей: суд может признать актив практически нулевым, и обращение взыскания потеряет смысл.

Для устранения этой неопределённости необходимо законодательно закрепить обязательность использования комбинированного подхода при оценке интеллектуальных прав для целей исполнительного производства, а также утвердить перечень критериев, которые оценщик обязан проанализировать (остаточный срок охраны, объём правовой охраны, наличие лицензионных договоров, судебная практика по защите данного права, доля рынка и т.д.). Такие критерии могут быть разработаны Министерством экономического развития совместно с Роспатентом и Судом по интеллектуальным правам.

3. Специфика обращения взыскания на ноу-хау (секрет производства) и проблема сохранения коммерческой тайны

Секрет производства (ноу-хау) занимает особое место среди объектов интеллектуальных прав. В отличие от патента, его правовая охрана возникает и существует только при условии сохранения конфиденциальности информации (статья 1465 ГК РФ). Как только информация становится общедоступной, исключительное право прекращается. Это создаёт фундаментальное противоречие с процедурой принудительной реализации, которая по определению требует раскрытия содержания ноу-хау потенциальным покупателям.

Действующее законодательство не даёт ответа на вопрос, как разрешить это противоречие. В практике известны единичные случаи попыток ареста ноу-хау, но они оканчивались отказом судебного пристава-исполнителя ввиду невозможности соблюдения конфиденциальности. В одном из обзоров ФССП за 2024 год (не опубликованном официально, но цитируемом в профессиональной литературе) указывается, что за 2023–2024 годы не было зафиксировано ни одного факта успешной реализации секрета производства в рамках исполнительного производства.

Выходом может стать введение специального порядка, предусмотренного, например, в законодательстве Франции и Германии, где допускается передача ноу-хау по закрытому тендеру с подписанием потенциальными покупателями соглашения о неразглашении, а разглашение информации влечёт гражданско-правовую и даже уголовную ответственность. Аналогичный механизм следует закрепить в статье 87 Закона № 229-ФЗ, дополнив её частью 3.1 следующего содержания: «При реализации секрета производства (ноу-хау) судебный пристав-исполнитель организует проведение закрытых торгов, к участию в которых допускаются лица, подписавшие соглашение о неразглашении коммерческой тайны. Раскрытие информации о сущности ноу-хау третьим лицам, не являющимся участниками торгов, влечёт ответственность по статье 183 Уголовного кодекса РФ». Кроме того, необходимо законодательно установить, что сам факт проведения таких торгов и ограниченного раскрытия информации не прекращает правовую охрану ноу-хау, если покупатель сохранит конфиденциальность после приобретения.

4. Взыскание на интеллектуальные права физических лиц и стартапов: особенности и риски

Для физических лиц и стартапов, особенно на ранних стадиях развития, интеллектуальная собственность нередко является единственным значимым активом. По данным ФССП, в 2025 году около 8 200 исполнительных производств в отношении индивидуальных предпринимателей и микропредприятий содержали в качестве предмета ареста исключительно патенты или товарные знаки. При этом только в 12% случаев удалось реализовать эти права на торгах, в остальных – торги признавались несостоявшимися из-за отсутствия покупателей либо из-за явного занижения начальной цены, что приводило к списанию задолженности и прекращению производства.

Показательным является типичный кейс стартапа «ИнноваТех» (название изменено, но факты обобщены по нескольким делам из картотеки арбитражных судов). Компания разработала полезную модель в области медицинской техники, получила патент, но не смогла выпустить продукт из-за отсутствия финансирования. После проигрыша в суде по иску о взыскании долга за аренду офиса (сумма 1,2 млн руб.) судебный пристав наложил арест на патент. Оценщик, не обладая специализацией в области интеллектуальной собственности, определил стоимость патента в 100 тыс. руб. по затратному методу (сумма пошлин и гонорара патентному поверенному). На торгах патент не был продан, так как потенциальным покупателям требовалось дополнительное финансирование для внедрения, а информация о технологии частично раскрылась в процессе ознакомления. В итоге производство было прекращено, стартап лишился единственного актива, а взыскатель не получил ничего.

Этот случай иллюстрирует необходимость дифференцированного подхода: для стартапов с некоммерциализированной интеллектуальной собственностью следовало бы предусмотреть альтернативные механизмы, например, обязательное досудебное предложение должнику продать права самостоятельно на открытом рынке под контролем ФССП или передать права кредитору в счёт долга по соглашению сторон. Такая норма могла бы быть включена в новую статью 78.1 Закона № 229-ФЗ.

Заключение

Проведённый анализ показал, что обращение взыскания на интеллектуальные права в российском исполнительном производстве сопряжено с системными коллизиями, порождёнными отставанием законодательства от экономических реалий. Отсутствие прямого регулирования ареста исключительных прав, неопределённость методов оценки, невозможность реализации ноу-хау без утраты коммерческой тайны, а также неучтённые особенности взыскания на активы стартапов и физических лиц приводят к неэффективности исполнительного производства в значительной части дел.

Для преодоления этих проблем необходимо принять комплекс мер: дополнить Федеральный закон № 229-ФЗ конкретными статьями, регулирующими арест, оценку и реализацию интеллектуальных прав; получить разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по ключевым вопросам; создать специализированные институты (реестр оценщиков, подразделение ФССП). Реализация этих предложений позволит сбалансировать интересы взыскателей и должников, обеспечив, с одной стороны, реальную возможность удовлетворить требования кредиторов за счёт нематериальных активов, а с другой – сохранить инновационный потенциал должников, особенно малых предприятий и творческих работников. Предложенные изменения не требуют радикальной перестройки системы, но дадут судебным приставам, судьям и оценщикам необходимые правовые инструменты для работы с интеллектуальной собственностью как с полноценным объектом взыскания.

Список литературы:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18 декабря 2006 г. № 230-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 2006. – № 52 (ч. 1). – Ст. 5496. (дата обращения 10.05.2026)
2. Федеральный закон от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» // Собрание законодательства РФ. – 2007. – № 41. – Ст. 4849. (дата обращения 10.05.2026)
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Российская газета. – 2019. – 6 мая (дата обращения 10.05.2026)
4. Определение Суда по интеллектуальным правам от 10 апреля 2025 г. № С01-524/2025 по делу № А66-11039/2024. – СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения 10.05.2026)
5. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 11 января 2024 г. № С01-2630/2023 по делу № А56-133157/2022. – СПС «Гарант» (дата обращения 10.05.2026)
6. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 15 февраля 2025 г. № Ф05-1234/2025 по делу № А40-102354/2024. – Картотека арбитражных дел (URL: https://kad.arbitr.ru) (дата обращения 10.05.2026)
7. Роспатент. Годовой отчет за 2025 год. – М.: ФИПС, 2026. – С. 34–41. (дата обращения 10.05.2026)
8. Петрова М.А. Оценка интеллектуальной собственности в исполнительном производстве: проблемы и перспективы // Журнал российского права. – 2025. – № 3. – С. 112–125. (дата обращения 10.05.2026)
9. Смирнов В.В. Арест нематериальных активов: сравнительно-правовое исследование // Арбитражный и гражданский процесс. – 2026. – № 1. – С. 32–38. (дата обращения 10.05.2026)