ФЕНОМЕН ОДИНОЧЕСТВА В СОВРЕМЕННОМ ЦИФРОВОМ ОБЩЕСТВЕ: СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЙ АНАЛИЗ

THE PHENOMENON OF ALONEHOOD IN MODERN DIGITAL SOCIETY: A SOCIO-PHILOSOPHICAL ANALYSIS

Lokhanova Alisa Sergeevna

Student, Department of Philosophy and Sociology, Lomonosov Northern (Arctic) Federal University

Russia, Arkhangelsk

АННОТАЦИЯ

В центре рассмотрения находится повседневная платформенная коммуникация, развернутая в социальных сетях и мессенджерах 2019-2026 гг., где поддержание контакта технически опосредовано лентой, индикатором присутствия, отметкой о прочтении, счетчиками реакций и системой уведомлений. Проблемное поле задается следующим противоречием: интерфейсные инструменты повышают наблюдаемость контакта и насыщают его знаками замеченности, однако устойчивую связь они тем самым не обеспечивают.

В качестве методологической базы используются социально-философский сравнительный анализ, концептуальная реконструкция и типологизация механизмов цифрового одиночества на материале трех исследовательских массивов: работ, трактующих одиночество как дефицит значимых отношений; исследований цифровой коммуникации; текстов, посвященных трансформации субъектности.

Основание типологии одно - функция платформенного элемента по отношению к дефициту связи. При усилении переживания недостаточного отклика механизм определяется как усиливающий; при создании убедительной видимости включенности без надежного отношения - как маскирующий; при закреплении возврата к тем же слабым формам подтверждения - как воспроизводящий. Под цифровым одиночеством далее понимается дефицит повторяемой и надежной связи при высокой внешней коммуникативной активности.

ABSTRACT

The focus is on everyday platform communication deployed on social networks and messengers in 2019-2026, where maintaining contact is technically mediated by a feed, a presence indicator, a read mark, reaction counters and a notification system. The problem field is defined by the following contradiction: interface tools increase the observability of a contact and saturate it with signs of being noticed, but they do not provide a stable connection.

As a methodological basis, socio-philosophical comparative analysis, conceptual reconstruction and typologization of the mechanisms of digital loneliness are used based on the material of three research arrays: works interpreting loneliness as a lack of meaningful relationships; studies of digital communication; texts devoted to the transformation of subjectivity.

The basis of the typology is the same - the function of the platform element in relation to the lack of communication. When the experience of insufficient response increases, the mechanism is defined as reinforcing; when creating a convincing appearance of inclusion without a reliable relationship, as masking; when fixing a return to the same weak forms of confirmation, as reproducing. Digital loneliness is further understood as a lack of repeatable and reliable communication with high external communicative activity.

Ключевые слова: одиночество; цифровое общество; цифровая коммуникация; платформы; субъектность; социальные связи; социальная философия.

Keywords: loneliness; digital society; digital communication; platforms; subjectivity; social connections; social philosophy.

ВВЕДЕНИЕ

Проблема одиночества в цифровую эпоху уже давно вышла за пределы темы уединения и простой нехватки общения.

Значимым становится иной ракурс: что происходит со связью в тот момент, когда ее архитектуру задает платформа. В поле восприятия пользователя постоянно присутствуют статус онлайн, отметка о прочтении, числовые показатели реакций, алгоритмический порядок публикаций в ленте, push-уведомления. Поток знаков замеченности не прерывается. Однако сами по себе эти сигналы еще не удостоверяют наличие такой связи, которая способна выдерживать паузу, конфликт, снижение интенсивности активности и ситуацию, требующую поддержки [1, с.78].

В качестве объекта рассматриваются не все возможные модусы цифрового взаимодействия, а массовые практики повседневной платформенной коммуникации, характерные прежде всего для социальных сетей и мессенджеров периода 2019-2026 гг.

В аналитический фокус включаются те интерфейсные режимы, которые систематически переводят внимание, ответ и присутствие в наблюдаемые сигналы: лента, счетчики просмотров и реакций, статус онлайн, отметка о прочтении, уведомление, краткий ответ. Подобная фокусировка не претендует на исчерпывающее описание цифровой среды как таковой. Ее задача уже и строже. Именно на этом уровне становится возможным проследить, каким образом платформа вмешивается в строение связи и меняет логику ее переживания.

По линии литературы обнаруживается трехчастная конфигурация. С одной стороны, одиночество трактуется как дефицит значимых отношений и поддержки. С другой - цифровая коммуникация описывается как серийное взаимодействие, организованное интерфейсом. С третьей - цифровизация связывается с перестройкой субъектности и с возрастающей зависимостью самооценки от внешнего отклика. Каждая из указанных линий продуктивна, но каждая же оставляет свой предел. Социально-философские тексты задают критерий одиночества, однако не раскрывают устройство платформенных сигналов. Исследования цифровой коммуникации показывают форму контакта, но не всегда удерживают различие между слабым откликом и надежной связью. Работы о субъектности фиксируют значимость внешней оценки, хотя без уточнения типов связи любой отклик в таком случае легко начинает казаться достаточным объяснением [2, с. 287-290].

В методическом отношении статья опирается на социально-философский сравнительный анализ, дополненный концептуальной реконструкцией и процедурой типологизации. Сначала сопоставляются подходы, в которых одиночество определяется через дефицит поддержки, значимости и совместности. Затем к ним добавляются исследования, описывающие цифровую среду через постоянную подключенность, фрагментацию контакта и медиатизацию присутствия. После этого в корпус включаются тексты, посвященные цифровой субъектности и самопрезентации. Сам корпус организован как пересечение двух временных слоев: работы 2009-2016 гг. формируют понятийный каркас одиночества, а тексты 2021-2026 гг. позволяют перевести этот каркас на язык анализа современной платформенной среды. Корректность такого сопоставления обеспечивается различием задач: ранние исследования отвечают на вопрос, что именно следует считать дефицитом связи, поздние - какими интерфейсными режимами он усиливается, скрывается или закрепляется [3, с. 181-183].

Из повторяющегося исследовательского узла выводится и предлагаемая типология механизмов. При чтении всех трех линий литературы обнаруживается одно и то же отношение: платформенный элемент меняет не сам факт общения, а способ интерпретации наличия или отсутствия связи. Там, где доминирующим эффектом становится обострение переживания недостаточного отклика, механизм отнесен к усиливающим. Там, где его основной функцией выступает поддержание видимости включенности при отсутствии надежной связи, механизм определяется как маскирующий. Там, где субъект возвращается к повторяемой компенсации дефицита связи посредством тех же слабых сигналов, механизм трактуется как воспроизводящий. Поэтому число типов ограничено тремя: основанием служит не перечень интерфейсных деталей, а три функции единого процесса.

Научный прирост работы связан с ужесточением постановки вопроса. Недостаточно констатировать противоречивость цифровой среды. Необходима реконструкция того, как именно интерфейсный сигнал преобразуется в форму связи, а форма связи - в переживание одиночества. Предлагаемая модель спорит сразу с тремя редукциями: с пониманием одиночества как простой нехватки общения; с трактовкой платформы как нейтрального канала связи; с представлением о цифровой уязвимости как исключительно внутренней психологической проблеме. Вместо этого вводится более узкая схема: в современной платформенной среде одиночество следует описывать как процесс, в рамках которого дефицит надежной связи может усиливаться, маскироваться и затем закрепляться в повторяемом цикле.

Для последующего анализа вводятся три рабочих понятия. Под социальным одиночеством понимается отсутствие повторяемой и надежной связи. Повторяемость означает сохранение контакта во времени, а не единичный обмен сообщениями. Надежность указывает на возможность рассчитывать на ответ, продолжение разговора и поддержку за пределами разового цифрового касания. Под цифровой включенностью понимается регулярное участие в переписке, просмотрах, реакциях, ленте и статусных сигналах. Символическое признание определяется как минимальное подтверждение замеченности: просмотр, реакция, единичный ответ, отметка присутствия. Поддержке оно не тождественно, поскольку не содержит обязательства продолжать отношение. Доверию оно также не тождественно, поскольку не удерживает память связи. Оно способно открыть контакт, но еще не образует устойчивой взаимности [4, с. 169-171].

1 ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ РАМКА И ПРЕДЕЛЫ СУЩЕСТВУЮЩИХ ПОДХОДОВ

У Е. Е. Роговой одиночество рассматривается как следствие социальной трансформации, в пределах которой человек формально остается включенным в общество, но утрачивает прочную опору в коллективных формах жизни. Определяющим здесь оказывается не количество контактов, а качество отношения. Именно эта линия задает исходный критерий для настоящей статьи: одиночество начинается там, где связь теряет обязательность и перестает удерживать субъекта в поле устойчивых взаимных ожиданий [5, с. 68].

В центре концепции Д. З. Музашвили находится уже не столько социальная структура, сколько отношение к Другому. Одиночество связывается с распадом совместного бытия как ценности и с ослаблением способности к соучастию. Значение такого уточнения принципиально. Оно блокирует сведение проблемы к количественному сокращению контактов. Коммуникация может сохраняться и даже внешне интенсифицироваться, однако при отсутствии встречного признания и опыта общей значимости она не устраняет состояния одиночества [6, с. 102].

Более жесткий операциональный контур задается у А. О. Смирновой. Социальное одиночество связывается у нее с недостатком поддержки и значимых отношений. Отсюда выводится рабочий признак надежной связи: таковой следует считать не любой зафиксированный контакт, а отношение, которое воспроизводится во времени, предполагает взаимный ответ и допускает обращение за помощью. Краткий отклик этим параметрам не соответствует. Он может быть эмоционально заметным, иногда даже сильным, но социальной опорой от этого еще не становится [4, с. 166-167].

Иной ракурс вводится исследованиями цифровой среды. У С. В. Тихоновой и С. М. Фроловой показано, что коммуникация все чаще организуется интерфейсом, а участие дробится на серию отдельных действий: просмотр, реакцию, пересылку, статусную отметку, краткий ответ. Существенность этого различения состоит в том, что цифровая включенность тем самым становится измеримой. Но именно в данной точке и обнаруживается ограничение такого подхода: измеримость участия сама по себе еще ничего не говорит о надежности связи [2, с. 287-290].

В формулировке З. Б. К. Агаевой возникает парадокс дефицита общения в пространстве тотальной коммуникации. Важно, однако, понимать его не как риторическую фигуру о несоответствии между количеством связи и количеством близости, а в более строгом аналитическом смысле. Увеличение числа каналов общения не дает оснований автоматически говорить о росте диалога, внимания и поддержки. Для логики статьи отсюда следует простой, но значимый вывод: высокая плотность цифровых касаний не может выступать самостоятельным критерием включенности в значимое отношение [7, с. 81-83].

Ключевое различение между реакцией и участием вводит М. С. Сороцкий. Виртуальное общение сравнительно легко производит эффект открытости и исповедальности, но заметно слабее формирует взаимную ответственность. Отсюда вытекает и предел значительной части исследований цифровой коммуникации: описывая форму контакта, они без дополнительного критерия нередко смешивают заметность отклика с прочностью связи. Реакция свидетельствует лишь о том, что сигнал замечен. Участие начинается позднее - там, где удерживается память разговора и сохраняется готовность к возвращению в него [8, с. 228-230].

На уровень субъектности анализ переводят Н. М. Мамедова и С. С. Бурмистров. У них внешний отклик включается в структуру самооценки. Картина тем самым радикально меняется. Если статус присутствия, место в ленте, скорость ответа и счетчик реакции переживаются как показатели собственной значимости, то социально слабый сигнал получает выраженное субъективное действие. Без учета этого звена невозможно объяснить, почему, казалось бы, технические мелочи платформы приобретают философскую значимость [3, с. 189-191; 9, с. 78-80].

В работе Т. Д. Лопатинской виртуальная самореализация описывается как ситуация, в которой коммуникативная активность способна сосуществовать с внутренним переживанием изоляции. Именно здесь становится виден предел каждой линии в отдельности. Социальная философия объясняет, что именно следует считать одиночеством. Исследования платформ позволяют понять, как устроен контакт. Работы о субъектности показывают, почему этот контакт влияет на самоощущение. Только их совмещение, однако, дает возможность описать переход от интерфейсного сигнала к форме связи, а затем - к переживанию одиночества [10, с. 34-36].

2 ПРОЦЕДУРА ВЫВОДА ТИПОЛОГИИ И ТРИ ТИПА МЕХАНИЗМОВ

Для всех рассматриваемых случаев процедура вывода типологии сохраняется одной и той же.

Сначала выделяется конкретный платформенный элемент: счетчик отклика, статус присутствия, отметка о прочтении, краткая реакция, уведомление, лента. Затем проверяется, какое изменение в интерпретации связи он производит: сравнение, ожидание, видимость близости либо привычку к быстрому подтверждению. После этого зафиксированное изменение соотносится с определенной теоретической позицией из литературы - о дефиците поддержки, о фрагментации контакта либо о зависимости самооценки от внешнего отклика. На заключительном шаге обозначается граница применимости вывода: механизм понимается не как универсальный закон, а как типовой сценарий платформенной коммуникации в условиях частого включения в цифровую среду и ослабления альтернативных источников подтверждения.

2.1 Усиливающие механизмы

Вероятность переживания собственной незначимости повышают именно усиливающие механизмы. Их аналитическая ось - сравнение. Речь идет не о любом цифровом контакте, а только о тех интерфейсных элементах, которые делают внимание одновременно наблюдаемым и сопоставимым.

Первый пример дает режим измеряемой видимости. Счетчики просмотров и реакций, различимая заметность чужого отклика и порядок появления публикаций в ленте переводят внимание в количественно выраженный показатель.

У Лопатинской зависимость самореализации от внешнего отклика описана как характерная черта виртуальной среды. У Бурмистрова тот же процесс рассматривается как проблема сохранения субъектности в условиях цифровой революции. Из сопоставления этих позиций выводится не общий тезис о негативности сетей как таковых, а более точный эффект: наблюдаемость отклика делает сравнение регулярным, а регуляризация сравнения повышает чувствительность к его дефициту [3, с. 185-186; 10, с. 34-36].

Со временем ожидания связан второй усиливающий механизм. Статус онлайн, отметка о прочтении, индикатор набора текста и push-уведомление делают паузу наблюдаемой. У Тихоновой и Фроловой постоянная подключенность описывается как новая форма цифрового присутствия. У Мамедовой внешний поток сообщений включен в структуру цифровой субъектности. Из этого следует: заметная пауза перестает быть нейтральным техническим промежутком и начинает интерпретироваться как социальный знак. Не всякое молчание переживается как отвержение, однако в среде привычной доступности вероятность именно такого прочтения заметно возрастает [2, с. 287-290; 9, с. 79].

К глубине формата контакта относится третий усиливающий механизм. У Сороцкого виртуальное общение сравнительно быстро создает ощущение открытого взаимодействия, но существенно слабее поддерживает ответственное продолжение связи. Значимость преобладания кратких реактивных форматов определяется поэтому не сама по себе, а как сдвиг в типе общения. Контакт становится коротким, быстро снимает напряжение и столь же быстро прерывается. Для переживания одиночества, это существенно потому, что внимание переносится на мгновенный отклик, а не на длительность отношения [8, с. 227-230].

2.2 Маскирующие механизмы

Вид включенности без надежной связи производят маскирующие механизмы. Их аналитическая ось - подмена отношения сигналом. Центральным оказывается не вопрос о том, почему одиночество усиливается, а вопрос о том, каким образом оно может оставаться нераспознанным в течение длительного времени.

Плотная среда коротких подтверждений присутствия образует первый маскирующий механизм. Просмотр публикации, краткая реакция, быстрый ответ, единичный комментарий, отметка статуса показывают, что контакт не исчез окончательно. Для поддержания впечатления связи этого оказывается достаточно. Однако по критериям Смирновой такая конфигурация еще не дает поддержки, а по критериям Роговой не производит обязательности отношения. В результате цифровое одиночество скрывается за насыщенной поверхностью взаимодействия [4, с. 166; 5, с. 72-76].

С эффектом близости без длительного участия связан второй маскирующий механизм. Сороцкий показывает, что эмоциональный отклик способен породить переживание открытости даже в тех случаях, когда структура связи практически не меняется. Здесь особенно значимо последовательное различение символического признания, поддержки и доверия. Символическое признание удостоверяет замеченность. Поддержка начинается там, где другой сохраняет готовность продолжать связь и отвечать на нее не только в пределах текущего момента. Доверие возникает там, где такая готовность выдерживает время, паузу и повторение. Без проведения этой границы любой сильный отклик начинает ошибочно восприниматься как уже состоявшееся отношение [8, с. 229].

К сфере самопрезентации относится третий маскирующий механизм. У Лопатинской внешняя активность и внутреннее переживание изоляции сосуществуют в одном и том же пространстве. Поэтому насыщенная лента публикаций и откликов не может использоваться как самостоятельный критерий включенности. Она демонстрирует интенсивность присутствия на платформе, но ничего не сообщает о том, выдерживает ли связь отсутствие публикаций, конфликт, паузу или снижение видимости [10, с. 34-30].

2.3 Воспроизводящие механизмы

Разовый дефицит связи в повторяемое состояние переводят воспроизводящие механизмы. Их аналитическая ось - цикл компенсации. На данном уровне платформа уже не только обостряет дефицит и не только скрывает его, но и задает привычный способ возвращения к тем же слабым формам подтверждения.

С обратимостью связи связан первый воспроизводящий механизм. У Роговой показано, что социальная трансформация ослабляет обязательность отношений. Платформенная коммуникация технологически усиливает этот процесс: начать общение, прервать его и заменить одного собеседника другим становится существенно проще. Когда длительность связи заранее не предполагается, доверие формируется медленнее. Поэтому дефицит надежного отношения начинает повторяться уже не как исключение, а как нормализованный фон общения [5, с. 73-75].

На зависимости от внешнего подтверждения строится второй воспроизводящий механизм. У Мамедовой и Бурмистрова внешний отклик включается в структуру самооценки. Это не означает тотальной зависимости любого пользователя от счетчиков и ответов. Однако именно в логике цифровой субъектности краткое подтверждение сравнительно легко превращается в опору для самоотношения. Когда такой сигнал исчезает, субъект возвращается к тем же каналам, где его можно быстро получить вновь. Повторяемость этого шага и закрепляет проблему [3, с. 170-172; 9, с. 76-80].

С частичной компенсацией дефицита связи микроконтактами соотносится третий воспроизводящий механизм. Хилюк и Карымова прямо указывают на то, что цифровые технологии могут смягчать изоляцию, не устраняя ее основание. Это уточнение позволяет строго развести воспроизводство и маскировку. Маскировка скрывает дефицит связи в текущем моменте. Воспроизводство начинается тогда, когда тот же слабый отклик превращается в привычный способ временного снижения напряжения, не меняя качества самого отношения [11, с. 96-100].

3 ПОСЛЕДСТВИЯ: СУБЪЕКТНОСТЬ, МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ, СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ УЧАСТИЯ

3.1 Субъектность

Для уровня субъектности в статье выделяется один интегральный эффект - повышение чувствительности самооценки к внешнему отклику. Это уже не повтор описания механизмов, а фиксация их результата. Когда просмотры, ответы и сигналы видимости становятся регулярными ориентирами самооценки, значимость все чаще переживается как величина, зависящая от чужого внимания. Тогда одиночество обнаруживает себя не только как дефицит связи, но и как нестабильность самоотношения, привязанная к ритму внешнего подтверждения [9, с. 76-80].

У Лопатинской этот процесс получает дополнительное выражение в виде разрыва между публичным образом и внутренним опытом. Профиль сохраняет активность, отклики продолжают поступать, видимость включенности внешне не исчезает. Однако переживание подтвержденной связи при этом не усиливается. Для социально-философского анализа данный момент важен как показатель расхождения между цифровой активностью и реальным положением субъекта в сети значимых отношений [10, с. 34-36].

3.2 Межличностные отношения

На уровне межличностных отношений центральным следствием становится затрудненное накопление доверия. Речь идет уже не о самооценке, а о строении самой связи. У Смирновой и Роговой отношение предполагает поддержку и взаимную надежность. Если контакт короток, легко прерывается и не удерживает память предыдущих взаимодействий, доверие формируется медленнее. Частота общения сама по себе проблемы не решает. Определяющим остается вопрос о том, переходит ли контакт в повторяемое обязательство [4, с. 165-168; 5, с. 70-73].

Структурное уточнение к этому добавляет Сороцкий. Коммуникация, состоящая преимущественно из реакций и кратких сообщений, поддерживает ощущение связности, но ограничивает возвращение к теме и способность выдерживать разговор во времени. Поэтому межличностный аспект цифрового одиночества заключается не в исчезновении общения как такового, а в трудности перевода общения в надежную связь [8, с. 230-232].

3.3 Социальная организация участия

Чтобы избежать расплывчатой риторики о социальной ткани, в статье используется более узкий индикатор: каким образом в цифровой среде организуется участие. Здесь значимы три признака - длительность включения, повторяемость поддержки и обязательность ответа за пределами разового цифрового касания. При ослаблении этих признаков общность сохраняется как видимость присутствия, но заметно хуже функционирует как форма устойчивой опоры.

У Зарубиной преодоление социального одиночества связывается с такими модусами взаимодействия, которые возвращают человеку опыт значимого включения. В этом контексте проблема цифровой среды формулируется без избыточной драматизации. Реакция, репост, отметка присутствия и краткое сообщение могут обладать социальной значимостью. Однако если именно они становятся основной формой участия, поддержка все чаще выражается символически, а не в режиме длительного сопровождения связи. Следовательно, для оценки состояния общности важнее не количество каналов и не объем активности, а сохранность повторяемых форм участия, в которых можно рассчитывать на другого после единичного контакта [12, с. 29-33].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В логике настоящей статьи цифровое одиночество определяется как дефицит повторяемой и надежной связи при высокой внешней коммуникативной активности. Подобное определение не сводит рассматриваемую проблему ни к физической изоляции, ни к простой нехватке контактов.

По одной процедуре и по одному признаку выведена типология механизмов - по функции платформенного элемента по отношению к дефициту связи. Если интерфейс делает недостаток отклика более заметным и болезненно переживаемым, механизм определяется как усиливающий. Если он создает убедительную видимость включенности при отсутствии надежного отношения, механизм определяется как маскирующий. Если он закрепляет возвращение к тем же слабым формам подтверждения, механизм определяется как воспроизводящий.

Для субъектности это означает повышение чувствительности самооценки к внешним сигналам. Для межличностных отношений - более медленное накопление доверия. Для социальной организации участия - смещение от длительной поддержки к кратким символическим подтверждениям. Все эти положения имеют статус теоретических выводов, полученных в результате сопоставления литературы. Эмпирического исследования платформ они не заменяют, однако задают более точный язык для его последующего анализа.

Список литературы:

1. Соловьева Л. Н. Одиночество в «обществе всеобщей коммуникации»: парадокс цифровой современности // Общество: философия, история, культура. 2023. №7 (111). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/odinochestvo-v-obschestve-vseobschey-kommunikatsii-paradoks-tsifrovoy-sovremennosti (дата обращения: 10.05.2026).
2. Тихонова С. В., Фролова С. М. Цифровое общество и цифровая антропология: трансдисциплинарные основания социально-эпистемологических исследований //Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Философия. Психология. Педагогика. 2019. №3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tsifrovoe-obschestvo-i-tsifrovaya-antropologiya-transdistsiplinarnye-osnovaniya-sotsialno-epistemologicheskih-issledovanii (дата обращения: 10.05.2026).
3. Бурмистров С. С. Проблема сохранения субъектности человека в условиях цифровой революции // Идеи и идеалы. 2025. №1–1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problema-sohraneniya-subektnosti-cheloveka-v-usloviyah-tsifrovoy-revolyutsii (дата обращения: 10.05.2026).
4. Смирнова А. О. Социальное одиночество: сущность, типы, причины, методы преодоления // Вестник РГГУ. Серия «Философия. Социология. Искусствоведение». 2010. №3 (46). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sotsialnoe-odinochestvo-suschnost-tipy-prichiny-metody-preodoleniya-1 (дата обращения: 11.05.2026).
5. Рогова Е. Е. Одиночество в условиях социальной трансформации современного общества (концептуальный анализ) // Теория и практика общественного развития. 2009. №3-4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/odinochestvo-v-usloviyah-sotsialnoy-transformatsii-sovremennogo-obschestva-kontseptualnyy-analiz (дата обращения: 11.05.2026).
6. Музашвили Д. З. Проблема одиночества в социальной философии // Философия и общество. 2010. №3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problema-odinochestva-v-sotsialnoy-filosofii (дата обращения: 11.05.2026).
7. Агаева З. Б. К. Глобальное информационное общество: парадокс дефицита общения в пространстве тотальной коммуникации // Социология власти. 2009. №3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/globalnoe-informatsionnoe-obschestvo-paradoks-defitsita-obscheniya-v-prostranstve-totalnoy-kommunikatsii (дата обращения: 14.05.2026).
8. Сороцкий М. С. Виртуальное общение: социальные сети - одиночество или исповедальность? // NOMOTHETIKA: Философия. Социология. Право. 2012. №14 (133). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/virtualnoe-obschenie-sotsialnye-seti-odinochestvo-ili-ispovedalnost (дата обращения: 14.05.2026).
9. Мамедова Н. М. Человек в эпоху цифровизации: на грани реального и виртуального // Век глобализации. - 2021. - № 3. - С. 74-85.
10. Мамедова Н. М. Человек в эпоху цифровизации: на грани реального и виртуального // Век глобализации. 2021. №3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/chelovek-v-epohu-tsifrovizatsii-na-grani-realnogo-i-virtualnogo (дата обращения: 17.05.2026).
11. Лопатинская Т. Д. Одиночество в сети: особенности самореализации человека в условиях виртуальной среды // Общество: философия, история, культура. - 2016. - № 10. URL: https://sciup.org/odinochestvo-v-setiosobennosti-samorealizacii-cheloveka-v-uslovijah-virtualnoj-14940740 (дата обращения: 17.05.2026).
12. Хилюк С. О., Карымова К. Р. Проблема одиночества в мире цифровых технологий и пути ее преодоления // Тенденции развития науки и образования. - 2022. - № 81–1. URL: https://doicode.ru/doifile/lj/81/trnio-01-2022-28.pdf (дата обращения: 20.05.2026).
13. Зарубина Ю. Н. Социальное одиночество в цифровую эпоху и инновационные методы его преодоления // Возможности и угрозы цифрового общества. - Ярославль: Цифровая типография, 2019. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=41132934 (дата обращения: 20.05.2026).