Телефон: 8-800-350-22-65
Напишите нам:
WhatsApp:
Telegram:
MAX:
Прием заявок круглосуточно
График работы офиса: с 9:00 до 21:00 Нск (с 5:00 до 19:00 Мск)

Статья опубликована в рамках: Научного журнала «Студенческий» № 19(357)

Рубрика журнала: Психология

Скачать книгу(-и): скачать журнал

Библиографическое описание:
Гаджиева С.С. СВЯЗЬ ПАРАМЕТРОВ КОГНИТИВНОГО ПРОФИЛЯ И РЕЛИГИОЗНОГО СОЗНАНИЯ У ВЕРУЮЩИХ ХРИСТИАН // Студенческий: электрон. научн. журн. 2026. № 19(357). URL: https://sibac.info/journal/student/357/418537 (дата обращения: 13.06.2026).

СВЯЗЬ ПАРАМЕТРОВ КОГНИТИВНОГО ПРОФИЛЯ И РЕЛИГИОЗНОГО СОЗНАНИЯ У ВЕРУЮЩИХ ХРИСТИАН

Гаджиева Сабина Сабитовна

магистрант, кафедра социологии, общей и юридической психологии, Волгоградский институт управления – филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации,

РФ, г. Волгоград

Мартиросян Карине Вардановна

научный руководитель,

канд. психол. наук, доц., Волгоградский институт управления – филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации,

РФ, г. Волгоград

CORRELATIONS BETWEEN COGNITIVE PROFILE PARAMETERS AND RELIGIOUS CONSCIOUSNESS IN CHRISTIAN BELIEVERS

 

Gadzhieva Sabina Sabitovna

Master's student, Department of sociology, general and legal psychology, Volgograd Institute of Management – branch of RANEPA,

Russia, Volgograd

Martirosyan Karine Vardanovna

Scientific supervisor, candidate of Sciences in Psychology, associate professor, Volgograd Institute of Management – branch of RANEPA,

Russia, Volgograd

 

АННОТАЦИЯ

В статье представлены результаты анализа взаимосвязей компонентов религиозного сознания с когнитивными характеристиками личности: открытостью опыту (черта Большой пятерки), толерантностью к неопределенности и предпочитаемой направленностью на поиск или припоминание информации. На выборке 100 христиан (20-38 лет) выявлен характерный когнитивный профиль: для респондентов характерна высокая частота встречаемости низкой открытости опыту, низкой толерантности к неопределенности, сбалансированная ориентация поиска и припоминания. Корреляционный анализ показал, что открытость опыту положительно связана с отношением к магии, тогда как толерантность к неопределенности отрицательно коррелирует с отношением к магии. Когнитивная стратегия значимых связей с религиозностью не обнаружила.

ABSTRACT

The article presents the results of correlation analysis between the components of religious consciousness and cognitive characteristics: openness to experience (a Big Five trait), ambiguity tolerance, and preferred orientation towards information search or retrieval. A sample of 100 Christians (aged 20-38) revealed a characteristic cognitive profile: respondents had a high frequency of low openness to experience, low ambiguity tolerance, and a balanced orientation towards information search and retrieval. Correlation analysis showed that openness to experience was positively related to attitude towards magic, while ambiguity tolerance was negatively correlated with attitude towards magic. The cognitive strategy did not show significant correlations with religiosity.

 

Ключевые слова: религиозное сознание, открытость опыту, толерантность к неопределенности, когнитивные стратегии.

Keywords: religious consciousness, openness to experience, ambiguity tolerance, cognitive strategies.

 

Религиозное сознание включает в себя не только убеждения, связанные с конкретным учением, и ритуальное поведение, но и разнообразные когнитивные процессы – от восприятия двусмысленности до поиска объяснительных схем [1, 3]. Актуальным вопросом является, каким образом устойчивые когнитивные характеристики, такие как открытость новому опыту, способность переносить неопределенность и предпочтение определенных стратегий обработки информации, сопряжены с принятием религиозной картины мира.

Открытость опыту (черта, отражающая широту познавательных интересов и интеллектуальное любопытство), согласно метаанализам, неоднозначно связана с религиозностью. Традиционная вера часто ассоциирована с несколько сниженной открытостью, в то время как духовность и интерес к паранормальному коррелируют положительно [4]. Толерантность к неопределенности, определяемая как способность действовать в ситуациях с неполной или противоречивой информацией без выраженного дискомфорта, также включается в число важных когнитивных факторов. Интолерантность к неопределенности может способствовать принятию жестких догматических убеждений, в том числе религиозных [2]. Когнитивная стратегия поиска или припоминания указывает на то, склонен ли человек опираться на внутренние запасы знаний или на активный сбор новой информации при решении задач.

Цель настоящего исследования – исследовать когнитивный профиль выборки верующих христиан, а именно, такие показатели как открытость опыту, толерантность к неопределенности и предпочитаемая когнитивная направленность, а также выявить значимые взаимосвязи этих характеристик с отдельными компонентами религиозного сознания.

Гипотеза исследования – имеется обратная связь показателей религиозности с открытостью опыту, толерантностью к неопределенности и ориентацией на поиск информации.

Выборка включает 100 человек в возрасте от 20 до 38 лет, идентифицирующих себя как христиане (протестанты – 54%, католики – 23%, православные – 12%, церковь святых последних дней – 11%).

Диагностика осуществлялась с применением методики измерения религиозной активности (автор Д.О. Смирнов), теста для определения структуры индивидуальной религиозности (автор Ю.В. Щербатых), пятифакторного опросника личности 5PFQ (Шкала «Открытость опыту», автор H. Tsuji, адаптация А. Б. Хромова), шкалы толерантности к неопределенности MSTAT‑I (автор D. McLain, адаптация Е. Н. Осина), методики диагностики направленности на поиск/припоминание информации (Е. А. Горюшина, И. Ю. Владимиров).

Обработка данных включала частотный анализ уровней выраженности шкал и корреляционный анализ Спирмена. Значимость определялась на уровне p<0,05.

У 43% респондентов зафиксирован низкий уровень открытости опыту (полюс «практичность»), средний уровень – у 39%, высокий – лишь у 18%. Толерантность к неопределенности также смещена к более низким значениям – у 43% респондентов отмечен низкий уровень, у 51% – средний, у 6% – высокий. Подавляющее большинство (89%) демонстрирует сбалансированную стратегию поиска и припоминания; чистые стратегии представлены единично (поиск – 1%, припоминание – 10%).

По результатам корреляционного анализа когнитивных переменных с религиозными шкалами было обнаружено две статистически значимых связи. Единственной значимой связью для открытости опыту оказалась положительная корреляция с отношением к магии (r=0,233). Толерантность к неопределенности, напротив, отрицательно связана с отношением к магии (r=–0,223). Для когнитивной направленности «поиск/припоминание» не обнаружено ни одной значимой связи с религиозными шкалами.

Доминирование низкой открытости опыту в выборке согласуется с данными о том, что выраженная религиозная направленность часто сопровождается предпочтением конкретного, проверенного опыта перед абстрактными идеями [4]. Однако наличие положительной корреляции открытости опыту с отношением к магии указывает на то, что именно среди тех, кто характеризуется большей когнитивной открытостью, религия находит выражение через магическое мышление. Отсутствие связи открытости опыту с другими религиозными шкалами подтверждает, что традиционная религиозность не ассоциирована с интеллектуальным любопытством.

Отрицательная корреляция толерантности к неопределенности с магией говорит о том, что люди, не трудно переносящие ситуации неопределенности, чаще обращаются к иррациональным конструкциям, которые обещают однозначные ответы. Этот вывод согласуется с работами Улыбиной и Баклановой [2], показавшими, что интолерантность к неопределенности является предиктором религиозной вовлеченности. В нашем исследовании такая связь проявилась через увлечение паранормальными и магическими феноменами, которые можно рассматривать как своеобразную компенсацию неопределенности.

Отсутствие связей когнитивной стратегии с религиозностью ожидаемо, учитывая, что почти все испытуемые используют смешанный стиль. Вероятно, направленность на поиск или припоминание как устойчивая направленность слабо варьирует в данной группе и не связана напрямую с религиозной сферой.

Обнаруженные результаты позволяют частично подтвердить гипотезу исследования – обратную связь с одним из параметров религиозного сознания имеет только показатель толерантности к неопределенности.

Когнитивный портрет верующих христиан различных деноминаций в изученной выборке характеризуется сниженной открытостью опыту и интолерантностью к неопределенности при сохранении адаптивной, сбалансированной стратегии обработки информации. Открытость опыту сопряжена с более позитивным восприятием магии, тогда как низкая толерантность к неопределенности – с повышенным интересом к иррациональному. Религиозное сознание, таким образом, оказывается связано с когнитивными стилями, отвечающими за переработку сложного и двусмысленного содержания. Полученные результаты могут быть использованы в программах психологического сопровождения верующих, направленных на развитие толерантности к неоднозначности без ущерба для содержания веры.

 

Список литературы:

  1. Двойнин А. М. Структура и психологические механизмы формирования религиозного сознания // Дерадикализация религиозно мотивированных экстремистов: возможности и перспективы : сборник материалов научной конференции. – М.: Московская редакция издательства «Учитель», 2023. – С. 12-14.
  2. Улыбина Е. В., Бакланова Н.В. Отношение к неопределенности и согласие со взглядами родителей как предикторы изменения отношения к религии // Психология. Журнал Высшей школы экономики. – 2019. – Т. 16, № 2. – С. 391-399.
  3. Ясин М. И. Современные направления исследований в психологии религии // Вестник Костромского государственного университета. Серия: Педагогика. Психология. Социокинетика. – 2016. – Т. 22, № 2. – С. 76-79.
  4. Saroglou V. Religion and the five factors of personality: A meta-analytic review // Personality and Individual Differences. – 2002. – Vol. 32(1). – P. 15-25.