НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ПРИЗНАНИЯ МЕДИЦИНСКИХ РАБОТНИКОВ ДОЛЖНОСТНЫМИ ЛИЦАМИ

Текущая правоприменительная практика указывает на существование проблематики при квалификации получения взятки вследствие определения судебно-следственными органами ненадлежащего субъекта преступления. В частности, это касается проблемы признания должностными лицами медицинских работников государственных и муниципальных учреждений, которые выполняют служебные функции наряду с профессиональными. Так, еще Б.В. Здравомыслов писал, что различные функциональные сочетания в рамках одной должности относятся к одной из существенных проблем при квалификации должностных преступлений [3, с. 34.].

Уголовный закон классифицирует должностных лиц (в первую очередь по «властному» признаку) на представителей власти и тех, кто не является представителем власти, но по месту своей работы выполняет организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции. Из системного анализа примечания 1 к статье 285 УК РФ и примечания к статье 318 УК РФ во взаимосвязи с положениями постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19 (далее – постановление Пленума № 19) можно заключить, что медицинские работники (включая главных врачей, заведующих отделениями и др.) не подпадают под категорию представителей власти ввиду того, что лица, получающие медицинскую помощь, не находятся от них в служебной зависимости, а принимаемые ими решения не являются обязательными для исполнения другими гражданами, организациями и учреждениями.

Выполнение административно-хозяйственных функций, заключающихся в реализации полномочий по управлению и распоряжению имуществом и (или) денежными средствами, а также по совершению иных действий (например, по принятию решений о начислении заработной платы, премий, осуществлению контроля за движением материальных ценностей, определению порядка их хранения, учета и контроля за их расходованием), относятся скорее к администрации учреждения здравоохранения, чем к медицинским работникам, занимающимся в основном лечебной деятельностью. То же материально ответственное лицо может быть признано должностным, если оно одновременно наделено полномочиями по распоряжению и управлению имуществом, в ином случае оно отвечает лишь за его сохранность. С учетом вышеизложенного полагаем необходимым более подробно рассмотреть проблематику признания субъектом получения взятки медицинских работников, выполняющих организационно-распорядительные функции.

Постановление Пленума № 19, вобрав опыт доктринальных разработок и судебной практики [6], раскрывает содержание организационно-распорядительных функций через полномочия, связанные с принятием решений, имеющих юридическое значение и влекущих определенные юридические последствия, например, выдача листка временной нетрудоспособности либо установление факта наличия у гражданина инвалидности.

Волженкин В.Б. характеризует такие совершенные по службе действия как «юридически значимые действия управленческого характера, способные порождать, изменять и прекращать правовые отношения» [2, с. 96]. Так, принятие врачом решения о госпитализации во внеочередном порядке – классический пример принятия такого решения: для пациента возникает право быть госпитализированным, получить квалифицированную медицинскую помощь, для больницы ‑ обязанность обеспечить размещение пациента в отделении, выделить лекарственные препараты, провести манипуляции и др., а правомерное ожидание очереди другими пациентами блокируется. Таким образом, врач меняет правовой статус пациента в системе здравоохранения, вторгаясь в правовое поле других граждан. В развитие данной темы Шиханов В.Н. предлагает относить врачей, а также учителей (преподавателей) к особому подвиду должностных лиц, «не являющихся представителями власти, которые принимают юридически значимые решения, изменяющие объем прав и обязанностей у граждан или организаций, не находящихся в их служебном подчинении» ‑ «удостоверителям юридических фактов» или «фактофиксаторам» [4, с. 77]. Врач выдает пациенту листок временной нетрудоспособности, чем удостоверяет наличие у него заболевания, в следствие чего приостанавливается выполнение работником его трудовой функции, ему предоставляется оплачиваемый отпуск по болезни, то есть возникают новые правоотношения.

Другое полномочие, относящееся к организационно-распорядительным функциям в соответствии с постановлением Пленума № 19, связано с руководством трудовым коллективом, формированием кадрового состава, определением трудовых функций работников, организацией порядка прохождения службы, применением мер поощрения или награждения, наложением дисциплинарных взысканий и т.п. По сути, этот функционал характерен для руководителей учреждений, кадровых служб, иных структурных подразделений.

Бриллиантов А.В., анализируя полномочия по управлению коллективом, указывает, что к должностным лицам по данному признаку следует относить только руководителей государственных и муниципальных учреждений и их заместителей [1, с. 90]. Однако, в практике судов есть примеры привлечения к уголовной ответственности врачей-специалистов, в должностные обязанности которых входит руководство работой среднего и младшего медицинского персонала. Показательным является признание врача-патологоанатома Ч. виновным в получении взятки в виде денег за оказание комплекса услуг, связанных с подготовкой трупов умерших к захоронению (омовение, одевание, бальзамирование), которые умерли в больнице и за ее пределами, организацию приема и хранения в холодильной камере патологоанатомического отделения трупов умерших за пределами медицинского учреждения, а также предоставление представителям ритуальных агентств информации о лицах, умерших в медицинском учреждении, в котором он работал, их персональных данных и персональных данных их родственников [9]. Обосновывая признание Ч. должностным лицом, суд первой инстанции указал на наличие у него организационно-распорядительных функций, поскольку согласно должностной инструкции он «руководит работой подчиненного ему среднего и младшего медицинского персонала, содействует выполнению им своих должностных обязанностей». При этом отменяя решения судов предыдущих инстанций и прекращая уголовное дело за отсутствием в деянии состава преступления, Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ установила, что действия были совершены Ч. исключительно в рамках исполнения им своих профессиональных обязанностей врача-патологоанатома, должность врача-патологоанатома отнесена «к разряду «специалистов», а не к категории «руководителей»: «анализ его должностных функций свидетельствует о том, что он не руководил младшим и средним медицинским персоналом, как трудовым коллективом отделения, не определял их трудовых функций, не формировал кадровый состав, и не применял меры дисциплинарного воздействия», то есть мог давать указания при осуществлении работы именно как врача, но отнюдь не как лицо, обладающее организационно-распорядительными полномочиями [15].

В похожем уголовном деле Судебная коллегия также прекратила уголовное дело в отношении Т., осужденного за получение взятки (в апелляции переквалифицировано на превышение полномочий) от представителей ритуальных агентств в виде денег за предоставление информации о фактах смерти граждан, их персональных данных и местах нахождения трупов, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, указав на отсутствие у врача - судебно-медицинского эксперта организационно-распорядительных функций, так как замещаемая им должность отнесена к разряду специалистов, руководство работой среднего и младшего медицинского персонала которых не связано с выполнением организационно-распорядительных функций в государственном учреждении, делая вывод о том, что действия по передаче персональных данных были совершены им в связи с исполнением профессиональных обязанностей дежурного врача-судмедэксперта [14].

К аналогичному выводу пришел суд, не согласившись с первой инстанцией, в деле врача скорой медицинской помощи, осуществившего передачу конфиденциальной информации из ГИС «Здравоохранение», связанной с наступлением смерти лиц (информацию о смерти граждан, данных об адресах умерших лиц) [13, 16].

Исходя из вышеизложенного, ВС РФ при признании медицинских работников должностными лицами по данному признаку использует следующую «цепочку» оснований: приказ о назначении на должность, должностную инструкцию, место в системе должностей согласно Единому квалификационному справочнику должностей руководителей, специалистов и служащих, раздел «Квалификационные характеристики должностей работников в сфере здравоохранения», утвержденному приказом Минздравсоцразвития России от 23.07.2010 № 541н.

При этом не следует допускать формальный подход к определению субъекта преступления. Само по себе занятие руководящей должности в государственном или муниципальном учреждении не влечет наличие статуса должностного лица. В соответствии с пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 № 24 не образует состав получения взятки принятие должностным лицом денег, услуг имущественного характера и т.п. за совершение действий (бездействие), хотя и связанных с исполнением его профессиональных обязанностей, но при этом не относящихся к полномочиям представителя власти, организационно-распорядительным либо административно-хозяйственным функциям. Так, Мишкинский районный суд Курганской области (приговор от 19.08.2010 (судья Меньщиков А.А.) оправдал заведующего хирургическим отделением районной больницы, который за денежное вознаграждение принял пациентку в обеденный перерыв, направил ее для оформления больничного листа к представителю администрации больницы, указав, что помощь была оказана врачом-хирургом без использования должностных полномочий заведующего хирургическим отделением во внерабочее время, соответственно, врач исполнял свои «сугубо профессиональные обязанности, в связи с чем он не может рассматриваться в качестве субъекта получения взятки». В доктрине такой подход поддерживается: Волженкин Б.В. писал, что «оказание непосредственной лечебной помощи медицинскими работниками, независимо от занимаемой ими должности, является выполнением профессиональной обязанности, и в этот момент лица медицинского персонала не выступают в качестве носителей организационно-распорядительных или административно-хозяйственных правомочий» [2, с. 98]. Таким образом, Шиханов В.Н. верно отмечает, что уголовная ответственность за должностные преступления зависит в большей степени именно от выполняемой функции и характера совершенных действий и (или) бездействия. [4, с. 84].

Следовательно, допустимо сделать вывод о том, что конструкция должностного лица не является статичной и рассматривать вопрос о наличии этого статуса либо его отсутствия необходимо в зависимости от содержания объективной стороны – конкретного действия (бездействия).

В связи с наличием вышеуказанной динамики полагаем необходимым обратить внимание на некоторую путаницу, возникающую у судов при установлении у лица конкретных полномочий, в связи с осуществлением которых оно признается выполняющим организационно-распорядительные функции. Так, суды при рассмотрении одного уголовного дела признавали лицо должностным по разным признакам: сначала на основании принятия им решений, влекущих юридические последствия, а в кассационной инстанции эти выводы признали несостоятельными уже по другому основанию: в связи с тем, что осужденный не руководил персоналом в смысле, заложенном в постановлении Пленума № 19. Другая ситуация: суд установил, что врач «выполнял организационно-распорядительные полномочия в государственном учреждении, поскольку обладал полномочиями, имеющими юридическое значение, что прямо следует из его должностных инструкций, согласно которым врачу ‑ судебно-медицинскому эксперту подчиняется средний и младший медицинский персонал судебно-биологического отделения» [11]. Между тем, понятие организационно-распорядительных функций складывается из двух частей, каждая из которых свидетельствует о наличии статуса должностного лица.

П.С. Яни обоснованно отмечал, что в обвинении должно быть указано, по какому признаку лицо признается должностным [5, с. 34-35]. Представляется, что суды должны быть последовательны и точны, и при обосновании отсутствия у лица организационно-распорядительных функций им также следует четко указывать каких конкретно полномочий у лица нет, по какому признаку оно не является должностным, а также не допускать подобной неопределенности.

Исходя из вышеизложенного справедливым является вывод о том, что состав получения взятки по признаку субъекта образуется при наличии следующих установленных факторов:

1. назначение лица на должность в государственном или муниципальном учреждении в установленном порядке (при этом факт несоблюдения такого порядка при назначении не влияет на надлежащую квалификацию действий (бездействия);
2. отнесение замещаемой лицом должности к категории руководителей согласно Единому квалификационному справочнику должностей руководителей, специалистов и служащих;
3. наличие перечня полномочий, которыми лицо обладало в соответствии с должностной инструкцией;
4. наличие причинно-следственной связи между служебными полномочиями, которыми лицо наделено, должностным положением, обусловленным занимаемой должностью (когда речь идет о способствовании), и конкретными действиями (бездействием) лица, которыми причинен вред отношениям государственного и муниципального управления, а также нормальной деятельности аппарата публичного управления;
5. наличие юридических последствий, если действия лица заключались в принятии юридически значимого решения.

Именно четкое выявление таких взаимообусловленных факторов и их взаимосвязи с действиями (бездействием) лица является условием верной квалификации преступления.

Применение мер уголовно-правовой репрессии к лицам, которые фактически не являются субъектами преступлений, свидетельствует о наличии проблем квалификации взяточничества, влекущих значимые правовые, социальные и психологические последствия для таких лиц, которые с трудом нивелируются предоставлением права на реабилитацию. Кроме того, вынесение таких судебных решений размывает веру граждан в справедливое и объективное правосудие, базирующееся на единых, понятных и не подлежащих различному толкованию принципах. Выработка единого подхода, применяемого при определении специального субъекта – должностного лица, позволит избежать незаконного возбуждения уголовных дел, а на стадии судебного производства – снизить количество судебных ошибок при вынесении обвинительных приговоров, что обеспечит реализацию важнейшего принципа уголовного судопроизводства ‑ защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, что, безусловно, отвечает целям и задачам уголовной политики России.

Список литературы:

1. Бриллиантов А.В., Должностное лицо в уголовном законодательстве России и зарубежных стран : монография / А.В. Бриллиантов, Е.Ю. Четвертакова. – М.: Проспект, 2014. – 192 с. – Текст : электронный – URL: https://books.yandex.ru/books/GYiaJAyd/read-online
2. Волженкин Б.В. Служебные преступления: Комментарий законодательства и судебной практики // Б.В.Волженкин. ‑ СПб., 2005. — 560 с.
3. Здравомыслов, Б.В. Должностные преступления. Понятие и квалификация. // Б.В. Здравомыслов – М., ‑ 1975. ‑ 168 с.
4. Шиханов В. Н. Могут ли врачи и учителя (преподаватели) нести уголовную ответственность в качестве должностных лиц: нюансы правоприменения // Закон. – 2022. – № 4. – С. 77-90.
5. Яни П. С. Курс избранных лекций. В 3 т. Том 2. Проблемы квалификации должностных преступлений.— М.: Проспект, 2025.— 624 с. – Текст : электронный. – URL: https://books.yandex.ru/books/u1yH4wWe
6. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.02.2000 № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» // Российская газета, 2000. ‑ № 38 ; Российская газета, 2012. ‑ № 121.
7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» // Российская газета, 2009. ‑ № 207 ; Российская газета, 2020. ‑ № 138.
8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» // Российская газета, 2013. ‑ № 154 ; Российская газета, 2025. ‑ № 289.
9. Приговор Ленинского районного суда города Самары от 19.07.2023 по делу № 1-91/2023 // СПС «КонсультантПлюс».
10. Апелляционное определение Самарского областного суда от 17.11.2023 № 22-6451/2023 // СПС КонсультантПлюс.
11. Приговор Ленинского районного суда города Саранска от 19.02.2024 № 1-10/2024 (1-358/2023) // СПС КонсультантПлюс.
12. Апелляционное определение Верховного суда Республики Мордовия от 03.06.2024 № 22-511/2024 // СПС КонсультантПлюс.
13. Приговор Октябрьского районного суда города Барнаула от 23.05.2025 № 1-184/2025 // СПС «КонсультантПлюс».
14. Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 07.08.2025 № 15-УДП25-2-К1 // СПС КонсультантПлюс.
15. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2025 № 46-УДП25-8-К6 // СПС КонсультантПлюс.
16. Кассационное определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 26.02.2026 № 77-674/2026 // СПС «КонсультантПлюс».