ВЛИЯНИЕ БЛОКИРОВКИ ИНТЕРНЕТ-РЕСУРСОВ НА МОЛОДЁЖНУЮ КОММУНИКАЦИЮ И СОЦИАЛИЗАЦИЮ

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается влияние государственного регулирования интернет-пространства, в частности блокировки интернет-ресурсов, на процессы коммуникации и социализации молодёжи. На основе анализа работ К. П. Капшина и Е. А. Скородумовой, А. Г. Мелькумова и В. П. Малыгина, А. А. Скороход и Е. Д. Музюковой, а также других исследователей, авторы приходят к выводу, что блокировки создают двойственный эффект: с одной стороны, они ограничивают доступ к запрещённому контенту, с другой – формируют у молодых пользователей стратегии обхода ограничений, изменяют структуру доверия к информации и провоцируют формирование замкнутых субкультурных групп. Особое внимание уделяется правовым и технологическим аспектам блокировок, а также их социально-психологическим последствиям для возрастной группы 14–25 лет.

Ключевые слова: блокировка интернет-ресурсов, молодёжная коммуникация, социализация, цифровая цензура, суверенный интернет, фильтрация контента, интернет-пиратство, обход блокировок, цифровая грамотность, подростковая среда.

Проблема блокировки интернет-ресурсов приобретает особую остроту применительно к молодёжной среде, поскольку именно эта возрастная группа демонстрирует наибольшую интенсивность использования цифровых каналов для коммуникации и социализации. Как справедливо отмечают К. П. Капшин и Е. А. Скородумова, современные методы фильтрации контента развиваются параллельно с методами его обхода, что создаёт состояние перманентной технологической гонки [1]. Молодёжь, обладая высокой цифровой мобильностью, оказывается наиболее чувствительным индикатором эффективности блокировок, одновременно выступая и основной целевой аудиторией ограничительных мер.

Целью настоящей работы является анализ того, как практики блокировки интернет-ресурсов трансформируют молодёжную коммуникацию и социализацию, какие адаптационные стратегии вырабатывает молодое поколение и к каким социально-психологическим последствиям это приводит.

Система блокировки интернет-ресурсов в России, как указывают П. С. Слудников и Т. И. Ларинина, представляет собой многоуровневый механизм, включающий судебные решения, внесудебные блокировки Роскомнадзором и техническое ограничение доступа на уровне провайдеров [4]. Эти меры, по замыслу регуляторов, направлены на защиту молодёжи от деструктивного контента, экстремизма, пропаганды наркотиков и суицидальных материалов. Аналогичные тенденции наблюдаются и за рубежом: А. А. Скороход и Е. Д. Музюкова подробно анализируют практику интернет-цензуры в США, где блокировки касаются преимущественно авторских прав, детской порнографии и кибербуллинга, однако сам подход – ограничение доступа как форма управления поведением – демонстрирует универсальный характер [3].

Для молодёжи ключевым становится не столько юридическое основание блокировки, сколько сам факт недоступности ресурса. Как отмечает М. Р. Фарзалиев, споры о блокировке сайтов часто выявляют размытость критериев и длительный характер процедур восстановления доступа, что стимулирует пользователей искать обходные пути ещё до завершения судебного разбирательства [6]. Таким образом, блокировка из меры пресечения превращается в фактор, подталкивающий к освоению технологий цифровой эскапистики.

Одним из наиболее значимых последствий блокировок, по наблюдениям С. А. Степанова и Е. А. Ивановой, становится миграция молодёжной коммуникации в менее контролируемые сегменты интернета – мессенджеры с end-to-end шифрованием, децентрализованные социальные сети, закрытые Telegram-каналы, Discord-серверы и даже даркнет-площадки [5]. Авторы концепции «суверенного интернета» подчёркивают парадокс: чем более закрытой и регулируемой становится национальная сеть, тем активнее молодые пользователи осваивают инструменты, неподконтрольные государству.

Особого внимания заслуживает явление, которое А. Г. Мелькумов и В. П. Малыгин связывают с интернет-пиратством, но которое приобретает более широкий смысл. Молодёжь, сталкиваясь с блокировкой торрент-трекеров или стриминговых сервисов, вынуждена осваивать VPN, прокси, зеркала и анонимные сети [2]. Эти инструменты из утилитарного средства доступа к контенту превращаются в элемент цифровой идентичности: «продвинутый» пользователь тот, кто умеет обходить блокировки. Коммуникация в таких условиях структурируется вокруг обмена инструкциями по обходу, предупреждениями о новых блокировках и созданием резервных каналов связи. В результате блокировка не столько ограничивает общение, сколько меняет его инфраструктуру, делая её более гибкой, но и более фрагментированной.

Социализация в цифровую эпоху предполагает не только приобретение навыков взаимодействия в обществе, но и формирование отношения к институтам власти, праву и информации. И. Г. Шаблинский, анализируя судебную практику по блокировкам, приходит к выводу, что массовый характер ограничений снижает восприятие их легитимности в глазах молодёжи [8]. Когда подросток ежедневно сталкивается с недоступностью сотен сайтов, причём некоторые из них (например, оппозиционные СМИ или независимые музыкальные платформы) воспринимаются им как безвредные, вырабатывается когнитивное расхождение: закон существует, но следовать ему не обязательно, если есть техническая возможность обхода.

А. П. Фомин и В. В. Леонов, исследуя безопасность использования интернет-ресурсов в подростковой среде, подчёркивают, что блокировки часто дают обратный эффект: закрывая доступ к явно опасным материалам, они одновременно стимулируют интерес к «запретному плоду» и снижают критичность восприятия найденной в обход информации [7]. Молодёжь, попадая на заблокированные сайты через зеркала, не всегда способна отличить модифицированную вредоносную версию от оригинала. Более того, сам акт обхода блокировки переживается как маленькая победа над системой, что закрепляет поведенческую модель «запрет интересен».

Социализация неразрывно связана с принадлежностью к группам. В условиях сегментированного доступа к ресурсам, как показывают данные С. А. Степанова и Е. А. Ивановой, возникают сообщества, чья сплочённость основана на совместном владении «запретным» знанием [5]. Это могут быть учебные группы в Telegram, обсуждающие заблокированные научные статьи, или музыкальные комьюнити, делящиеся ссылками на заблокированные альбомы. Коммуникация внутри таких групп приобретает черты тайного языка, референций и взаимного доверия, что, с одной стороны, развивает навыки сетевой кооперации, а с другой – усиливает дистанцирование от официальных информационных каналов.

П. С. Слудников и Т. И. Ларинина обращают внимание на то, что государственный контроль интернета часто воспринимается молодыми людьми как атака на их субкультурное пространство [4]. Музыкальные фестивали, мемы, онлайн-игры, фан-сообщества – всё это может оказаться под угрозой блокировки по формальным признакам. В ответ формируется защитная реакция: сообщества уходят в закрытые комнаты в Discord или Signal, а их участники вырабатывают кодекс цифровой гигиены (не пересылать ссылки в открытые чаты, не сохранять историю, использовать самоуничтожающиеся сообщения). Такая форма социализации, хотя и высоко технологична, содержит риск изоляции молодёжи от публичной сферы и замедления передачи нормативных ценностей от старших поколений.

Длительное пребывание в среде с высокой плотностью блокировок, по мнению К. П. Капшина и Е. А. Скородумовой, порождает у молодых пользователей состояние «цифровой тревожности» [1]. Она проявляется в постоянном опасении, что любимый сайт или сервис в любой момент может стать недоступен, а накопленный там контент – утрачен. Это стимулирует практики цифрового «архивирования» (сохранение копий страниц, скриншотов, пересылка материалов в личные облака), которые отвлекают время и когнитивные ресурсы от содержательной коммуникации.

А. А. Скороход и Е. Д. Музюкова, сравнивая российский и американский опыт, подчёркивают, что в условиях блокировок растёт недоверие к любым информационным посредникам – государственным органам, крупным социальным сетям, новостным порталам [3]. Молодёжь начинает полагаться исключительно на «проверенные» микроканалы – конкретных блогеров, кураторов каналов, друзей. Это ведёт к фрагментации общезначимой картины мира и усилению эхо-камер: каждый общается внутри своей «безопасной» группы, чьи нормы могут существенно расходиться с общесоциальными.

А. П. Фомин и В. В. Леонов предупреждают о риске, который долгое время оставался в тени: блокировки, задуманные как профилактика опасных ситуаций, на практике могут усиливать маргинализацию молодёжи [7]. Оказавшись за пределами легального информационного поля (пусть и добровольно, через обход блокировок), подростки теряют доступ к официальным службам поддержки, линиям психологической помощи и профилактическим ресурсам. Их социализация всё больше определяется нормами и ценностями тех закрытых сообществ, которые они выбирают в качестве альтернативы «большому интернету».

Обобщая данные И. Г. Шаблинского о судебной практике [8] и выводы М. Р. Фарзалиева о правовых коллизиях [6], можно выделить несколько типичных стратегий молодёжной адаптации к блокировкам. Первая – технологическая навигация: активное освоение VPN, Tor, прокси, браузеров со встроенными обходными функциями. Примечательно, что эти навыки часто передаются горизонтально, «с рук на руки», без участия институтов образования. Вторая – информационная гигиена: создание резервных каналов связи, дублирование важных сообществ на нескольких платформах, использование системы взаимного оповещения о новых блокировках. Третья – нормативная ригидность или нигилизм: одни молодые люди начинают сознательно избегать любого контента, который может привести к блокировке их аккаунта, другие, напротив, демонстративно нарушают правила, воспринимая блокировку как вызов.

А. Г. Мелькумов и В. П. Малыгин указывают на ещё один важный аспект – экономический. Блокировка пиратских ресурсов не приводит, как ожидалось, к росту легальных покупок у молодёжи. Вместо этого она стимулирует развитие бартерных обменов, закрытых файлообменных сетей и даже мелкого теневого предпринимательства (продажа VPN-ключей, доступов к аккаунтам, прокси-серверов) [2]. Таким образом, блокировка косвенно формирует у части молодых людей навыки неформального экономического поведения, что сказывается на их общей социализации в сторону принятия теневых практик как допустимых.

Таким образом, влияние блокировки интернет-ресурсов на молодёжную коммуникацию и социализацию оказывается глубоко противоречивым. С одной стороны, блокировки способны ограничивать доступ к наиболее явно деструктивному контенту. С другой – они инициируют цепь адаптационных процессов, которые в совокупности изменяют саму природу молодёжного цифрового взаимодействия, делая её более закрытой, технологически опосредованной и институционально недоверчивой. Эффективное управление этими процессами требует не только совершенствования технических средств фильтрации, но и перехода к комплексной стратегии, включающей развитие критической цифровой грамотности, создание привлекательных легальных альтернатив и выстраивание диалога с молодёжными онлайн-сообществами, а не их изоляцию. Без такой комплексной подхода блокировки будут продолжать работать как фактор дезинтеграции, а не как инструмент защиты.

Список литературы:

1. Капшин, К. П. Современные методы и проблемы фильтрации контента в сети интернет/ К. П. Капшин, Е. А. Скородумова // Технологии информационного общества. – Москва: Московский технический университет связи и информатики, 2024. – С. 165-168.
2. Мелькумов, А. Г. Интернет-пиратство как одна из проблем защиты законных интересов субъектов авторских и смежных прав в сети Интернет / А. Г. Мелькумов, В. П. Малыгин // Всероссийская ежегодная декабрьская научно-практическая студенческая конференция. – Москва: Российский новый университет, 2024. – С. 489-494.
3. Скороход, А. А. Цензура в интерет-пространстве США / А. А. Скороход, Е. Д. Музюкова // Инновационное развитие науки: фундаментальные и прикладные проблемы. – Петрозаводск : Международный центр научного партнерства «Новая Наука» (ИП Ивановская И.И.), 2023. – С. 494-505.
4. Слудников, П. С. Государственный контроль российского сегмента сети "Интернет" / П. С. Слудников, Т. И. Ларинина // Актуальные вопросы современной экономики. – 2022. – № 6. – С. 133-136.
5. Степанов, С. А. Проблема «суверенного интернета» в России / С. А. Степанов, Е. А. Иванова // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Государственное и муниципальное управление. – 2023. – Т. 10, № 2. – С. 195-209.
6. Фарзалиев, М. Р. Проблемы споров о блокировке сайтов / М. Р. Фарзалиев // Новеллы права, экономики и управления 2022. – Гатчина: Государственный институт экономики, финансов, права и технологий, 2023. – С. 137-139.
7. Фомин, А. П. Безопасность в использовании интернет-ресурсов как основа профилактики опасных ситуаций социального характера в подростковой среде / А. П. Фомин, В. В. Леонов // Актуальные проблемы безопасности. – Москва : Московский государственный областной университет, 2022. – С. 242-251.
8. Шаблинский, И. Г. Блокировка интернет-ресурсов: судебная практика / И. Г. Шаблинский // Труды по интеллектуальной собственности. – 2021. – Т. 37, № 1-2. – С. 99-115.