ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

CIVIL LIABILITY OF MINORS

Oskerko Maria Sergeevna

2nd year student, Faculty of Law, South-Russian Institute of Management – Branch of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (RANEPA),

Russia, Rostov-on-Don

Kheygetova Svetlana Egorovna

Scientific Supervisor, PhD in Law, Associate Professor of the Department of Civil and Entrepreneurial Law, South-Russian Institute of Management – Branch of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (RANEPA),

Russia, Rostov-on-Don

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются особенности гражданско-правовой ответственности несовершеннолетних в условиях цифровой среды. Обосновывается, что современные формы подростковой деликтности все чаще связаны не только с бытовым причинением вреда, но и с вовлечением несовершеннолетних через социальные сети, мессенджеры и анонимные интернет-сообщества. Особое внимание уделяется имущественному вреду, возникающему в результате поджогов, повреждения объектов инфраструктуры и иных противоправных действий, совершенных по указанию интернет-кураторов. Делается вывод о необходимости учета цифрового фактора при оценке вины несовершеннолетнего, ответственности родителей и распределения обязанности по возмещению вреда.

ABSTRACT

The article examines the specific features of civil liability of minors in the digital environment. It argues that modern juvenile delinquency is increasingly connected not only with ordinary damage to property, but also with the involvement of minors through social networks, messengers and anonymous online communities. Special attention is paid to property damage caused by arson, damage to infrastructure facilities and other unlawful acts committed under the direction of online coordinators. The article concludes that the digital factor should be taken into account when assessing the minor’s fault, parental liability and the distribution of the obligation to compensate for damage.

Ключевые слова: гражданско-правовая ответственность, несовершеннолетние, деликтные обязательства, цифровая среда, интернет-вербовка, имущественный вред, ответственность родителей, возмещение ущерба.

Keywords: civil liability, minors, tort obligations, digital environment, online recruitment, property damage, parental liability, compensation for damage.

Гражданско-правовая ответственность несовершеннолетних в современных условиях уже не может рассматриваться только через привычные примеры бытового вреда, школьных конфликтов, повреждения чужого имущества во дворе или неосторожного обращения с огнем. Цифровая среда заметно изменила саму логику подростковой деликтности: несовершеннолетний все чаще оказывается не просто самостоятельным причинителем вреда, а участником дистанционно организованной противоправной схемы. Интернет-коммуникация позволяет взрослым лицам, действующим анонимно, вовлекать подростков в действия, которые причиняют значительный имущественный ущерб гражданам, организациям, транспортной инфраструктуре и публичным объектам. Именно поэтому гражданско-правовой аспект проблемы приобретает самостоятельное значение: даже когда действия подростка квалифицируются по уголовному закону как поджог, диверсия, террористический акт или повреждение объектов инфраструктуры, причиненный имущественный вред сохраняет характер гражданско-правового обязательства и подлежит возмещению по правилам деликтного права.

По данным МВД России, в 2024 году число уголовно наказуемых деяний, совершенных несовершеннолетними или при их соучастии, снизилось на 3,4% по сравнению с 2023 годом [1]. Однако такое снижение не означает исчезновения проблемы, поскольку меняется не столько количество, сколько характер подростковой противоправности. Следственный комитет России сообщал, что в 2024 году закон нарушили более 21 тыс. несовершеннолетних, а в производстве следователей находилось 17,5 тыс. уголовных дел о преступлениях, совершенных детьми [2]. Судебный департамент при Верховном Суде РФ также фиксировал снижение числа осужденных несовершеннолетних: с 12 769 человек в 2023 году до 11 944 человек в 2024 году [3]. Эти данные показывают, что традиционная подростковая преступность статистически сокращается, но одновременно усиливается значение отдельных опасных форм поведения, в которых подростки используются как исполнители дистанционных заданий.

Такое изменение особенно заметно в делах о поджогах релейных шкафов, повреждении железнодорожного оборудования и иных объектов инфраструктуры. В апреле 2024 года ТАСС сообщал о рассмотрении уголовного дела о создании диверсионного сообщества, участники которого, по версии обвинения, путем шантажа использовали несовершеннолетних для поджогов релейных шкафов на Киевском направлении Московской железной дороги [4]. В другом сообщении ТАСС указывалось, что за поджог одного релейного шкафа исполнителям обещали 90 тыс. рублей [5]. В 2026 году ТАСС писал о задержании 16-летнего подростка в Ленинградской области по подозрению в серии поджогов на железной дороге; по данным следствия, несовершеннолетний действовал по указанию неустановленного куратора, с которым поддерживал связь в мессенджере [6]. Эти примеры важны не только для уголовно-правовой оценки. Они показывают, что имущественный вред в цифровую эпоху может возникать не из стихийного подросткового поступка, а из организованного воздействия на несовершеннолетнего через закрытые каналы связи.

Правовая основа гражданско-правовой ответственности несовершеннолетних закреплена в Гражданском кодексе РФ. Общий принцип сформулирован в ст. 1064 ГК РФ: вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред [7]. Для несовершеннолетних законодатель устанавливает специальный режим ответственности. Малолетние до четырнадцати лет не отвечают самостоятельно за причиненный вред; по ст. 1073 ГК РФ обязанность возмещения возлагается на родителей, усыновителей или опекунов, если они не докажут отсутствие своей вины [8]. Несовершеннолетние от четырнадцати до восемнадцати лет, напротив, по ст. 1074 ГК РФ самостоятельно отвечают за причиненный вред на общих основаниях, но при отсутствии у них доходов или имущества недостающая часть может быть взыскана с родителей, усыновителей или попечителей [9].

Такая конструкция отражает баланс между личной ответственностью подростка и защитой потерпевшего. С одной стороны, несовершеннолетний старше четырнадцати лет уже способен понимать фактический характер своих действий, оценивать последствия и нести самостоятельную имущественную ответственность. С другой стороны, реальное возмещение крупного ущерба за счет самого подростка часто невозможно, поскольку он не имеет стабильного дохода, имущества или иных ресурсов. Поэтому субсидиарная ответственность родителей выступает не формальной санкцией за сам факт родства, а гражданско-правовым механизмом защиты потерпевшего. Верховный Суд РФ в постановлении Пленума от 26 января 2010 г. № 1 разъяснил, что ответственность родителей связана с ненадлежащим воспитанием и отсутствием должного надзора, причем проживание родителя отдельно от ребенка само по себе не освобождает его от обязанности возместить вред [10].

В цифровой среде вопрос о должном надзоре приобретает новое содержание. Раньше он чаще связывался с физическим контролем: где находился ребенок, кто за ним наблюдал, имел ли он доступ к опасным предметам, почему оказался без присмотра. Сейчас надзор должен оцениваться шире, поскольку значительная часть риска формируется не во дворе или школе, а в смартфоне подростка. Закрытые Telegram-каналы, анонимные чаты, игровые сообщества, группы во «ВКонтакте», Discord-серверы и иные площадки позволяют вербовщикам постепенно устанавливать контакт с несовершеннолетним, обещать деньги, давать простые задания, требовать фото- или видеоотчет, а затем втягивать его в более опасные действия. Поэтому при рассмотрении гражданского иска о возмещении вреда суду приходится оценивать не только сам факт родительского контроля в бытовом смысле, но и то, обращали ли родители внимание на резкое изменение поведения подростка, появление подозрительных денежных переводов, ночные уходы из дома, приобретение горючих жидкостей, скрытность в переписке и контакты с неизвестными лицами.

Механизм цифровой вербовки особенно опасен потому, что он учитывает возрастные особенности подростка. Несовершеннолетнему внушают, что задание является «легким заработком», что последствия будут незначительными, что объект «не представляет ценности» или что ответственность якобы не наступит из-за возраста. Иногда давление строится на шантаже: куратор получает личные данные, фотографии, сведения о семье или школе и угрожает раскрытием информации. В других случаях используется игровая логика: подростку предлагают выполнить «миссию», пройти несколько этапов, доказать смелость, снять результат на видео. В итоге причинение вреда перестает быть одномоментным спонтанным поступком и превращается в результат дистанционной манипуляции.

Однако наличие манипуляции не отменяет гражданско-правовых последствий. Если подросток поджигает релейный шкаф, повреждает автомобиль, административное здание или иное имущество, у потерпевшего возникает право требовать возмещения ущерба. При этом уголовная квалификация не подменяет гражданско-правовую. Даже если следствие рассматривает деяние как диверсию или террористический акт, поврежденное имущество, расходы на восстановление, простой транспорта, затраты на экспертизу и иные убытки могут быть заявлены в рамках гражданского иска в уголовном деле либо в отдельном гражданском процессе. Именно здесь нормы ГК РФ начинают работать параллельно с уголовным законом: уголовное право оценивает общественную опасность деяния и вину лица, а гражданское право решает вопрос восстановления имущественной сферы потерпевшего.

Судебная практика по делам о вреде, причиненном несовершеннолетними, подтверждает, что суды исходят из необходимости реального возмещения ущерба. Так, в решении по делу № 2-493/2025 от 22 апреля 2025 г. суд рассматривал пожар, возникший в результате действий несовершеннолетнего с открытым огнем; размер ущерба превышал 1,1 млн рублей, а суд взыскал с родителей значительную часть суммы, сославшись на ст. 1073 ГК РФ и разъяснения Верховного Суда РФ [11]. В другом деле, № 2-1597/2024, суд взыскал с родителей малолетнего ущерб за повреждение автомобиля, указав, что ребенок в момент причинения вреда не находился под надлежащим контролем родителей [12]. Значимым является и решение № 2-1381/2025, где суд подчеркнул: отказ в возбуждении уголовного дела по ст. 167 УК РФ из-за отсутствия состава преступления не устраняет гражданско-правовую обязанность возместить причиненный имущественный вред [13].

Аналогичный подход прослеживается и в иных делах, где суды применяли ст. 1064 и 1074 ГК РФ к вреду, причиненному несовершеннолетними. Так, в решении по делу № 2-2052/2025 суд исходил из того, что несовершеннолетний в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет отвечает за причиненный вред самостоятельно, однако при отсутствии у него достаточных доходов или имущества обязанность по возмещению вреда в недостающей части может быть возложена на родителей [15]. В решении по делу № 2-5094/2025 суд, оценивая обстоятельства причинения вреда малолетним, связал ответственность законных представителей с отсутствием надлежащего контроля и указал на значение родительского надзора за поведением ребенка [16]. Эти дела подтверждают общий для судебной практики подход: гражданско-правовая ответственность родителей не является автоматической, но наступает тогда, когда они не доказывают отсутствие своей вины в ненадлежащем воспитании или надзоре.

Эта позиция особенно важна для анализа цифровой деликтности. Подросток может не осознавать всей уголовно-правовой тяжести задания, полученного через интернет, но, если его действия объективно привели к имущественному вреду, гражданско-правовое обязательство возникает независимо от того, насколько успешно было завершено уголовное преследование. Гражданский процесс не требует обязательного обвинительного приговора во всех случаях; для взыскания ущерба необходимо установить факт вреда, противоправность поведения, причинную связь и вину, если законом не предусмотрены иные основания ответственности. Поэтому потерпевший не должен оставаться без защиты только потому, что несовершеннолетний был вовлечен более взрослыми лицами или действовал под влиянием куратора.

Вместе с тем цифровая вербовка усложняет распределение ответственности. Если личности кураторов установлены, они должны рассматриваться не только как организаторы преступления в уголовно-правовом смысле, но и как лица, участвовавшие в причинении имущественного вреда. В таких случаях может применяться ст. 1080 ГК РФ о солидарной ответственности лиц, совместно причинивших вред [14]. Солидарная модель особенно важна при поджогах и повреждении инфраструктуры, где один подросток получает задание, другой наблюдает за обстановкой, третий снимает видеоотчет, а удаленный куратор направляет действия группы. Потерпевший в такой ситуации не должен доказывать, какая именно часть ущерба приходится на каждого участника, если вред возник как результат совместного поведения.

На практике, однако, установить удаленного куратора удается не всегда. Анонимность мессенджеров, использование подставных аккаунтов, криптовалютных переводов и временных SIM-карт затрудняет доказывание. Поэтому имущественное бремя нередко оказывается на самом несовершеннолетнем и его родителях. С точки зрения защиты потерпевшего такая модель понятна, но с точки зрения справедливого распределения ответственности она вызывает вопросы. Родители могут не быть организаторами и не получать никакой выгоды от противоправного действия, однако именно они фактически становятся лицами, с которых возможно реальное взыскание. Это не означает необходимости освобождения родителей от ответственности, но требует более внимательной судебной оценки их поведения и степени вины.

Особенно остро проблема проявляется при крупном ущербе. Если повреждено имущество гражданина, размер взыскания может исчисляться десятками или сотнями тысяч рублей. Если речь идет о железнодорожной инфраструктуре, административном здании, объекте связи или энергетики, ущерб может быть значительно выше. Для семьи подростка такие суммы часто становятся практически неисполнимыми. Гражданское право исходит из принципа полного возмещения вреда, но фактическое исполнение судебного решения может растянуться на годы. При этом потерпевшая организация или гражданин также не должны нести убытки из-за того, что причинитель вреда несовершеннолетний и был вовлечен через интернет. Возникает сложный конфликт между восстановительной функцией гражданской ответственности и реальными пределами имущественной состоятельности должников.

Действующее законодательство в целом содержит необходимые инструменты для защиты потерпевшего, но не полностью учитывает цифровую специфику современных деликтов. Статьи 1073 и 1074 ГК РФ были сформулированы в логике традиционного надзора за ребенком, тогда как современный риск часто возникает в виртуальном пространстве. Нормы не требуют изменения в своей основе, поскольку общий подход к ответственности малолетних, подростков и родителей остается обоснованным. Однако правоприменение нуждается в адаптации. Суду необходимо учитывать цифровой след: переписку с куратором, характер заданий, обещанное вознаграждение, угрозы, способ передачи инструкций, наличие видеоотчета, связь между онлайн-коммуникацией и наступившим вредом. Без анализа этих обстоятельств невозможно справедливо оценить ни вину подростка, ни вину родителей, ни роль иных участников.

Цифровая среда также ставит вопрос о профилактическом значении гражданско-правовой ответственности. Для подростка уголовное дело часто воспринимается как основной риск, тогда как имущественные последствия остаются на периферии внимания. Между тем обязанность возместить вред может сохраняться длительное время, затрагивать доходы, имущество, семейный бюджет и будущее самого несовершеннолетнего. Поэтому правовое воспитание должно включать не только предупреждение об уголовной ответственности за поджоги, диверсии и повреждение инфраструктуры, но и объяснение гражданско-правовых последствий: ущерб придется возмещать, даже если деньги обещал куратор, даже если задание пришло в мессенджере, даже если подросток не понимал масштаба последствий.

В результате можно сделать вывод, что гражданско-правовая ответственность несовершеннолетних в цифровую эпоху сохраняет классическую правовую основу, но приобретает новое социальное содержание. Несовершеннолетний по-прежнему может отвечать за причиненный вред самостоятельно, родители могут нести субсидиарную или прямую ответственность, а потерпевший вправе требовать полного возмещения ущерба. Однако сама ситуация причинения вреда стала сложнее: между подростком и вредом все чаще стоит цифровой посредник — анонимный куратор, группа, канал, чат или закрытое онлайн-сообщество. Поэтому современная судебная практика должна видеть не только непосредственное действие подростка, но и механизм его вовлечения.

Список литературы:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации, часть первая от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 08.08.2024) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5142/ (дата обращения: 17.05.2026).
2. Гражданский кодекс Российской Федерации, часть вторая от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 13.12.2024), ст. 1064, 1073, 1074, 1075, 1080 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_9027/ (дата обращения: 17.05.2026).
3. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 (ред. от 28.06.2022) «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_96790/ (дата обращения: 17.05.2026).
4. МВД России публикует статистическую информацию о состоянии преступности в Российской Федерации за январь — декабрь 2024 года [Электронный ресурс] // МВД России. – 2025. – Режим доступа: https://mvdmedia.ru/news/official/mvd-rossii-publikuet-statisticheskuyu-informatsiyu-o-sostoyanii-prestupnosti-v-rossiyskoy-federatsii2024/ (дата обращения: 17.05.2026).
5. Более 21 тыс. несовершеннолетних нарушили закон в 2024 году [Электронный ресурс] // ТАСС. – 2025. – Режим доступа: https://tass.ru/politika/23596255 (дата обращения: 17.05.2026).
6. Данные судебной статистики Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации за 2024 год [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://cdep.ru/userimages/Statistika_2024/K5-svod_vse_sudy-2024.xls (дата обращения: 17.05.2026).
7. МВД: несовершеннолетние совершили около 26 тысяч преступлений в 2024 году [Электронный ресурс] // Парламентская газета. – 2025. – Режим доступа: https://www.pnp.ru/social/bolee-26-tysyach-prestupleniy-v-2024-godu-sovershili-nesovershennoletnie.html (дата обращения: 17.05.2026).
8. За поджог релейного шкафа исполнителям обещали 90 тыс. рублей [Электронный ресурс] // ТАСС. – 2024. – Режим доступа: https://tass.ru/proisshestviya/20998461 (дата обращения: 17.05.2026).
9. Двух подростков задержали после поджога железнодорожного оборудования в Тульской области [Электронный ресурс] // РБК. – 2025. – Режим доступа: https://www.rbc.ru/rbcfreenews/6891cb919a794727e0107156 (дата обращения: 17.05.2026).
10. Несовершеннолетнего жителя Ростовской области подозревают в поджоге на железной дороге [Электронный ресурс] // Кавказ.Реалии. – 2024. – Режим доступа: https://www.kavkazr.com/a/nesovershennoletnego-zhitelya-rostovskoy-oblasti-podozrevayut-v-podzhoge-na-zheleznoy-doroge/33066638.html (дата обращения: 17.05.2026).
11. Решение суда по делу № 2-493/2025 от 22.04.2025 [Электронный ресурс] // СудАкт. – Режим доступа: https://sudact.ru/regular/doc/6nb2v2m9cUbu/ (дата обращения: 17.05.2026).
12. Решение суда по делу № 2-1597/2024 [Электронный ресурс] // СудАкт. – Режим доступа: https://sudact.ru/regular/doc/s5qvXpv5eEmj/ (дата обращения: 17.05.2026).
13. Решение суда по делу № 2-1381/2025 [Электронный ресурс] // СудАкт. – Режим доступа: https://sudact.ru/regular/doc/vXIWMOHClEgJ/ (дата обращения: 17.05.2026).
14. Решение суда по делу № 2-647/2023 [Электронный ресурс] // СудАкт. – Режим доступа: https://sudact.ru/regular/doc/Wg0lFZGf4jWw/ (дата обращения: 17.05.2026).
15. Решение суда по делу № 2-2052/2025 [Электронный ресурс] // СудАкт. – Режим доступа: https://sudact.ru/regular/doc/0vwzGtS9evJV/ (дата обращения: 17.05.2026).
16. Решение суда по делу № 2-5094/2025 [Электронный ресурс] // СудАкт. – Режим доступа: https://sudact.ru/regular/doc/cuVlZrpQdNbH/ (дата обращения: 17.05.2026).