ОЦЕНКА ЦИФРОВЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ ПРОБЛЕМЫ ДОПУСТИМОСТИ, ДОСТОВЕРНОСТИ И ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

EVALUATION OF DIGITAL EVIDENCE IN CIVIL PROCEEDINGS ISSUES OF ADMISSIBILITY, RELIABILITY, AND PROCEDURAL RESEARCH

Voropaeva Polina Konstantinovna

Student, Department of State and Legal Studies, Russian Customs Academy named after V.B. Bobkov,

Russia, St. Petersburg

Moiseev Danil Andreevich

Student, Department of State and Legal Studies, Russian Customs Academy named after V.B. Bobkov,

Russia, St. Petersburg

Pinelis Konstantin Aleksandrovich

Student, Department of State and Legal Studies, Russian Customs Academy named after V.B. Bobkov,

Russia, St. Petersburg

Derbina Anna Vladimirovna

Scientific supervisor, PhD in Law, Associate Professor, Russian Customs Academy named after V.B. Bobkov,

Russia, St. Petersburg

АННОТАЦИЯ

В статье раскрывается административная ответственность за нарушение таможенных правил как специальная мера административно-правового принуждения. Определены ее место, цели, задачи, санкции, материальные основания, процессуальная реализация и проблемы правоприменения в деятельности таможенных органов.

ABSTRACT

The article reveals administrative responsibility for violation of customs regulations as a special measure of administrative and legal coercion. Its place, goals, objectives, sanctions, material grounds, procedural implementation and problems of law enforcement in the activities of customs authorities are determined.

Ключевые слова: административная ответственность; таможенные правила; административно-правовое принуждение; административное правонарушение; таможенные органы; правоприменение.

Keywords: administrative responsibility; customs regulations; administrative and legal coercion; administrative offense; customs authorities; law enforcement.

В гражданском процессе все чаще используются цифровые формы фиксации фактов. К ним относятся переписка, скриншоты, онлайн-переводы, аудио- и видеозаписи, сведения из мессенджеров, социальных сетей и интернет-ресурсов. Цифровые технологии расширяют доступ к правосудию и облегчают представление информации, однако их применение требует учета организационно-технических и правовых условий, поскольку электронное правосудие остается инструментом процессуальной деятельности, а не заменой судебного исследования доказательств [5, с. 349].

Проблема оценки цифровых доказательств не сводится к их формальному приобщению к материалам дела. Для суда значение имеют источник происхождения информации, автор или участник коммуникации, способ создания, хранения и передачи файла, техническая целостность, возможность воспроизведения, связь с другими доказательствами и порядок непосредственного исследования. Поэтому цифровое доказательство должно проверяться не как простая распечатка или электронный файл, а как процессуальный источник сведений о фактах.

Цель работы состоит в определении критериев оценки цифровых доказательств, раскрытии связи допустимости, достоверности и процессуального исследования, а также в выявлении проблем работы суда со скриншотами, перепиской, онлайн-переводами, аудио- и видеозаписями.

Цифровое доказательство отличается от традиционного доказательства не только формой носителя, но и способом создания, хранения, передачи, изменения и проверки. В Гражданском процессуальном кодексе Российской Федерации, далее ГПК РФ, закреплены письменные доказательства, аудио- и видеозаписи, документы и сведения в цифровой форме. Однако такой перечень не образует единой процессуальной модели работы суда с цифровой информацией как с особым источником сведений о фактах.

Д. А. Затеева указывает, что в ГПК РФ должны появиться нормы, регулирующие порядок предоставления электронных доказательств, их признаки, критерии признания, порядок раскрытия, оценки и исследования [7, с. 219]. Электронное доказательство может быть связано с цифровым носителем, когда на нем хранится копия документа, либо с информацией, которая существует только в электронном виде и была получена с использованием цифровых технологий [7, с. 222]. Второй вариант наиболее сложен, поскольку требует установления источника, способа фиксации, допустимости, достоверности и сохранности сведений.

М. С. Павлова показывает, что электронные доказательства относят к письменным, вещественным, переменным по характеру либо самостоятельным средствам доказывания [10, с. 157]. Сведение их только к письменным доказательствам не позволяет учесть правила создания, изменения и хранения цифрового файла, а сведение только к вещественным доказательствам может ограничить исследование осмотром устройства и оставить без должной оценки содержание сообщения. Поэтому суд должен оценивать не просто телефон, диск, файл или распечатку, а сведения, происхождение и неизменность которых подлежат проверке [10, с. 158].

А. А. Абрашин исходит из того, что электронные доказательства отличаются особой правовой природой и нуждаются в выделении в отдельную категорию средств доказывания [4, с. 133]. Электронный документ не имеет привычной материальной формы, а доступ к информации осуществляется с помощью специального программного обеспечения [4, с. 134]. Такая позиция объясняет, почему электронная переписка, скриншот, аудиофайл или сведения из интернет-ресурса требуют процессуальной и технической проверки.

К признакам цифрового доказательства относятся сведения о фактах, электронная форма создания, хранения или передачи, связь с устройством, аккаунтом, адресом, файлом, приложением или информационной системой, возможность установить источник и участника коммуникации, сохранность содержания и пригодность для исследования судом. Абрашин связывает достоверность электронных доказательств с определением лиц, отправивших файл, либо лиц, подписавших электронный документ [4, с. 135].

Допустимость цифрового доказательства означает получение сведений в предусмотренном порядке, соблюдение процессуальной формы, отсутствие нарушения прав других лиц и возможность установить источник. Достоверность требует проверки отправителя, адресата, устройства, даты, времени, аккаунта, целостности, неизменности и отсутствия технической фальсификации. Достаточность возникает, когда цифровое доказательство вместе с другими доказательствами позволяет сделать вывод о юридически значимом факте. Т. Ю. Карева связывает основные проблемы оценки электронных доказательств с достоверностью и допустимостью, поскольку единообразная практика оценки доказательств в электронной форме отсутствует [8, с. 104].

Простая распечатка переписки, скриншота или интернет-страницы не может безусловно признаваться допустимым доказательством, если она не содержит признаков подлинности [8, с. 104]. Для электронной переписки особенно важно, была ли согласована сторонами возможность обмена электронными сообщениями, указаны ли адреса электронной почты или иные способы связи, можно ли подтвердить содержание и реквизиты сообщения, дату, адресанта и факт поступления письма. Если договорные отношения по электронному взаимодействию отсутствуют, такая переписка должна оцениваться в совокупности с другими доказательствами, потому что по одной переписке затруднительно идентифицировать отправителя и получателя [8, с. 105].

Скриншот также не является самодостаточным доказательством только потому, что воспроизводит изображение с экрана. Он должен содержать сведения о дате и времени получения web-информации с сайта, а при необходимости подтверждаться нотариальным осмотром, техническими данными, принадлежностью доменного имени, сведениями об администраторе сайта или иными доказательствами [8, с. 106–107]. Нотариальное заверение скриншота не является универсальным условием допустимости, поскольку суд оценивает каждое доказательство и их взаимную связь в совокупности [8, с. 107].

Первая проблема состоит в отсутствии источника и технической идентификации. В Решении суда по делу № 2-9027/2024 от 11 сентября 2024 г. рассматривался спор о защите чести и достоинства, компенсации морального вреда и судебных расходов. Истец ссылался на оскорбления и сведения о психическом заболевании, зафиксированные на диктофон мобильного телефона [3]. Представитель истца утверждал, что слышал аудиозапись, однако суд исследовал диск, на котором отсутствовала какая-либо информация [3]. Суд указал на ст. 77 ГПК РФ, согласно которой лицо, представляющее аудио- и видеозаписи, обязано указать, когда, кем и в каких условиях осуществлялись записи [3]. Суду не был представлен нотариально заверенный протокол аудиозаписи с указанием точной даты и устройства записи [3].

Этот пример показывает, что ссылка стороны на цифровую фиксацию сама по себе не создает доказательственного результата. Е. А. Нахова указывает, что аудио- и видеозаписи должны отвечать требованиям относимости, допустимости, достоверности и аутентичности, а сами записи должны быть подлинными и не подвергнутыми монтажу [9, с. 55]. Следовательно, для аудио- и видеозаписей ключевыми становятся авторство, целостность, качество записи, условия ее создания и законность происхождения.

Вторая проблема связана с тем, что скриншот, онлайн-перевод и переписка не доказывают юридический факт без процессуального контекста. В Решении суда по делу № 2-2761/2025 от 12 ноября 2025 г. истец утверждала, что передала ответчику 100 000 рублей в долг, а ответчик обещала вернуть деньги в переписке в мессенджере WhatsApp [2]. Суд установил перевод 100 000 рублей через Сбербанк Онлайн, но документы ПАО Сбербанк подтверждали только факт перевода и не подтверждали заключение договора займа [2]. Представленный скриншот переписки суд не принял, поскольку не было подтверждения, с какого телефона производилась переписка, в каком мессенджере, в какую дату и между какими лицами [2].

Суд оценил доказательства в совокупности по ст. 67 ГПК РФ и отказал в удовлетворении требований, поскольку перевод был расценен как добровольное волеизъявление истца в связи с обязательствами ее сына перед ответчиком [2]. Значит, цифровые следы платежа и переписки не имеют заранее установленной силы. Они приобретают доказательственное значение только тогда, когда позволяют установить источник, участников коммуникации, дату, приложение, принадлежность телефона или аккаунта и юридический смысл сообщения. Недостаточно показать факт перевода или изображение переписки, необходимо связать цифровые сведения с конкретным обязательством.

Третья проблема выражается в условиях принятия цифрового доказательства. В Решении суда по делу № 2-2391/2025 от 7 августа 2025 г. рассматривался спор о взыскании денежных средств из-за повреждения автомобиля. Суд ознакомился с видеоматериалами и скриншотами переписки, учел показания свидетеля и пришел к выводу, что доказан факт передачи автомобиля во временное пользование с комплектом документов и ключей [1]. Суд также учел наряд-заказ, согласно которому стоимость ремонта составила 216 819 рублей [1].

Видеоматериалы и скриншоты получили значение не изолированно, а вместе с показаниями свидетеля, сведениями о состоянии автомобиля, наряд-заказом и отсутствием доказательств обратного. Следовательно, цифровые сведения имеют доказательственную силу, если исследованы судом, соотнесены с предметом доказывания и подтверждены другими материалами дела.

Особое значение приобретает риск цифровой фальсификации. Е. И. Дашевская рассматривает дипфейк как медиаконтент, созданный или модифицированный при помощи алгоритмов искусственного интеллекта, прежде всего технологии глубокого машинного обучения, в результате чего оригинальные цифровые данные претерпевают изменения, визуально практически неотличимые от реальности [6, с. 279]. Дипфейки опасны для оценки аудио- и видеозаписей, потому что повышенная реалистичность и внешняя убедительность файла не гарантируют его подлинность. Отсутствие единых стандартов и методик экспертизы дипфейков затрудняет судебную проверку [6, с. 280].

При таких условиях процессуальное исследование цифрового доказательства должно включать проверку источника цифровых сведений, лица, создавшего или отправившего сообщение, даты и времени фиксации, устройства, аккаунта или адреса, целостности файла, отсутствия монтажа и следов редактирования, связи с предметом доказывания, соблюдения права на частную жизнь и возможности воспроизведения в судебном заседании. Для сложных цифровых материалов значение имеют метаданные, сведения о методе создания и обработки файла, биометрический анализ, цифровой форензик и иные технические способы проверки [6, с. 281].

Усиление роли цифровых доказательств не должно вести к снижению требований к судебному доказыванию. Чем легче создать, изменить или визуально убедительно оформить цифровой материал, тем выше значение процессуальных гарантий. Суду необходимо проверять не только содержание файла, но и то, каким образом сведения возникли, кем созданы, где хранились и подтверждаются ли другими доказательствами.

Цифровые доказательства стали обычным элементом гражданского процесса, но их правовая природа остается недостаточно определенной. Наиболее убедительным является подход, при котором электронные доказательства рассматриваются не как простая разновидность письменных документов или вещественных носителей, а как особая группа сведений о фактах. Такая группа требует самостоятельных критериев проверки, поскольку цифровое доказательство связано не только с содержанием, но и с источником, способом создания, хранения, передачи и воспроизведения.

Допустимость цифрового доказательства зависит от законности получения, процессуальной формы и возможности установить источник. Достоверность требует проверки автора, адресата, даты, устройства, аккаунта, неизменности содержания и отсутствия технической фальсификации. Достаточность возникает только при оценке цифрового доказательства в совокупности с другими доказательствами. Поэтому цифровой файл, скриншот, переписка, онлайн-перевод или запись не должны восприниматься как заранее убедительное подтверждение факта. Судебная практика показывает две модели. Цифровое доказательство отвергается, если его нельзя идентифицировать, воспроизвести или связать с участниками спора. Оно получает доказательственное значение, если подтверждено другими материалами дела, непосредственно исследовано судом и позволяет установить юридически значимый факт в системе доказательств. Перспектива развития состоит в закреплении четких правил представления, исследования и технической проверки цифровых доказательств, включая критерии признания, раскрытия, оценки, проверки целостности, аутентичности и источника цифровых сведений.

Список литературы:

1. Решение суда по делу № 2-2391/2025 от 7 августа 2025 г. – Электронный ресурс // SudAct. – Режим доступа: https://sudact.ru/regular/doc/glTykgnouv0/ (дата обращения: 29.04.2026).
2. Решение суда по делу № 2-2761/2025 от 12 ноября 2025 г. – Электронный ресурс // SudAct. – Режим доступа: https://sudact.ru/regular/doc/Of0ceHjlL6Vg/ (дата обращения: 29.04.2026).
3. Решение суда по делу № 2-9027/2024 от 11 сентября 2024 г. – Электронный ресурс // SudAct. – Режим доступа: https://sudact.ru/regular/doc/GV5ZzHO92lUu/ (дата обращения: 29.04.2026).
4. Абрашин А. А. Электронные доказательства как отдельное средство доказывания //Вестник Саратовской государственной юридической академии. – 2022. – №. 3 (146). – С. 133-138.
5. Гелиева И. Н. Использование цифровых технологий в гражданском судопроизводстве //Ученые записки Крымского федерального университета имени ВИ Вернадского. Юридические науки. – 2023. – Т. 9. – №. 3. – С. 349-355.
6. Дашевская Е. И., Свирин Ю. А. Правовые проблемы использования дипфейков в гражданском судопроизводстве: доказательственные аспекты и пути совершенствования законодательства //Юридическая наука. – 2025. – №. 9. – С. 279-284.
7. Затеева Д. А. Электронные доказательства в гражданском судопроизводстве в эпоху цифровизации правосудия: теоретические и практические аспекты //Вестник Саратовской государственной юридической академии. – 2023. – №. 4 (153). – С. 219-225.
8. Карева Т. Ю., Юртаев С. Н. Проблемы оценки электронных доказательств в ходе судебного доказывания в цивилистическом процессе //Вестник Нижегородского университета им. НИ Лобачевского. – 2024. – №. 3. – С. 104-111.
9. Нахова Е. А., Волков Д. В., Красикова Л. А. К вопросу об использовании аудио-и видеозаписей как средств доказывания по делам, возникающим из семейных правоотношений //Ленинградский юридический журнал. – 2024. – №. 1 (75). – С. 49-62.
10. Павлова М. С. Электронные доказательства: некоторые вопросы правовой природы и терминологии //Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. – 2024. – №. 2 (57). – С. 155-162.