ВЛИЯНИЕ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА НА СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО И КУЛЬТУРУ

THE IMPACT OF ARTIFICIAL INTELLIGENCE ON CONTEMPORARY ART AND CULTURE

Belikov Maxim Aleksandrovich

1st year student, Department of Aquaculture and Water Resources, Astrakhan State Technical University;

Russia, Astrakhan

Zhernovaya Veronika Dmitrievna

1st year student, Department of Aquaculture and Water Resources, Astrakhan State Technical University;

Russia, Astrakhan

АННОТАЦИЯ

В статье представлен комплексный философско-культурологический анализ трансформации творческих практик под воздействием генеративных алгоритмов искусственного интеллекта. В работе интегрированы два исследовательских вектора: анализ онтологического сдвига от понимания ИИ как инструмента к признанию его в качестве «генеративного агента» (гибридная субъектность) и критическая оценка экзистенциальных рисков автоматизации творчества, приводящих к феномену технологической лени.

В первой части работы рассматривается проблема авторства в контексте концепции «смерти автора» Р. Барта [5] и феномена «псевдотворчества псевдоинтеллекта» (И.С. Качай) [2]. Авторы приходят к выводу, что нейросетевой артефакт, обладая признаками симулякра (Ж. Бодрийяр) [6], требует пересмотра традиционных критериев аутентичности.

Вторая часть посвящена сравнительному анализу этической ценности ИИ в утилитарной сфере (медицина, разработка лекарств от супербактерий [10]) и в экзистенциальной сфере искусства. Выявляется фундаментальное противоречие: если в науке автоматизация является безусловным благом, то в искусстве она ведет к риску девальвации ремесленного мастерства и «пролетаризации навыков» (Б. Стиглер) [8].

На основе анализа прецедентов (победа сгенерированного изображения на конкурсе художников [9]) формулируется философский императив «меры» как стратегии сохранения субъектности человека в условиях цифровизации культуры.

ABSTRACT

This article presents a comprehensive philosophical and cultural analysis of the transformation of creative practices under the influence of generative artificial intelligence algorithms. The work integrates two research vectors: an analysis of the ontological shift from understanding AI as a tool to recognizing it as a "generative agent" (hybrid subjectivity) and a critical assessment of the existential risks of automating creativity, leading to the phenomenon of technological laziness.

The first part of the paper examines the problem of authorship in the context of R. Barthes' concept of the "Death of the Author" [5] and the phenomenon of "pseudo-creativity of pseudo-intellect" (I.S. Kachay) [2]. The authors conclude that the neural network artifact, possessing the characteristics of a simulacrum (J. Baudrillard) [6], requires a revision of the traditional criteria of authenticity.

The second part is devoted to a comparative analysis of the ethical value of AI in the utilitarian sphere (medicine, development of drugs against superbugs [10]) and in the existential sphere of art. A fundamental contradiction is revealed: while automation is an absolute benefit in science, in art it leads to the risk of devaluation of craftsmanship and the "proletarianization of skills" (B. Stiegler) [8].

Based on the analysis of precedents (the victory of an AI-generated image in an artists' competition [9]), the philosophical imperative of "measure" is formulated as a strategy for preserving human subjectivity in the context of the digitalization of culture.

Ключевые слова: искусственный интеллект, генеративное искусство, философия творчества, смерть автора, симулякр, технологическая лень, пролетаризация навыков, гибридная субъектность, эстетика ИИ, медиаграмотность.

Keywords: artificial intelligence, generative art, philosophy of creativity, death of the author, simulacrum, technological laziness, proletarianization of skills, hybrid subjectivity, AI aesthetics, media literacy.

ВВЕДЕНИЕ

Стремительное развитие технологий искусственного интеллекта (ИИ) в последнее десятилетие сопровождается фундаментальным сдвигом в методах производства и потребления культурных артефактов. Если ранее алгоритмические системы воспринимались исключительно как вспомогательный инструмент для расчетов или автоматизации рутинных операций, то качественный скачок генеративных моделей последних пяти лет привел к появлению произведений, визуально и семантически неотличимых от результатов человеческого труда. Этот тренд вступает в явное противоречие с традиционными представлениями о творческом акте, авторстве и ценности художественного высказывания, которые лежат в основе современной культурной парадигмы.

Данный переход от инструментальности к своеобразной «агентности» алгоритма порождает ряд острейших философских и культурологических противоречий. Ключевой вопрос современности формулируется следующим образом: «Можно ли считать продукт нейросетей артефактом культуры или лишь сложной комбинаторной симуляцией?» Как отмечает Д.А. Стельмахов, мы сталкиваемся с необходимостью пересмотра позиции «человек-инструмент» и признания «гибридного субъекта», где само творчество зарождается не исключительно в сознании человека и не в коде ИИ, а в пространстве их диалога и способах расшифровки этого диалога [4, с. 500]. Другие исследователи, в частности И.С. Качай, настаивают на том, что ИИ лишь имитирует «творчество», указывая на отсутствие у него живого опыта и свободы воли, что низводит его продукты до уровня «псевдотворчества псевдоинтеллекта» [2, с. 5].

Неконтролируемое и некритичное внедрение генеративных алгоритмов в творческие индустрии обусловлено рядом взаимосвязанных факторов, ключевыми из которых являются доступность и удобство. Возможность делегировать решение сложной изобразительной или текстовой задачи нейросети создает ситуацию, при которой результат достигается без прохождения традиционного пути освоения ремесла (техне). По сравнению с классической моделью художественного образования, требующей многолетнего труда и накопления уникального опыта, использование ИИ предлагает мгновенное удовлетворение эстетической потребности, что создает серьезный вызов для институциональной оценки искусства и культурной преемственности [11].

Целью данной работы является комплексный философский анализ амбивалентного влияния технологий искусственного интеллекта на современное искусство и культуру, а также выявление экзистенциальных рисков, связанных с феноменом технологической лени и девальвацией человеческого усилия. Мы стремимся продемонстрировать, что внедрение ИИ в творческие практики, наряду с объективными преимуществами в научной сфере (разработка лекарств от супербактерий, вычисление способов лечения рака [10]), приводит к размыванию границ аутентичности и угрозе утраты ремесленных навыков. Уже сейчас многие специалисты используют ИИ для выполнения работы, а отдельные прецеденты, такие как победа сгенерированного изображения на конкурсе художников, указывают на формирование новой реальности, где ремесленная составляющая творчества замещается функцией оператора-куратора машинных версий [9].

ГЛАВА 1. ОТ ИНСТРУМЕНТА К АГЕНТУ: ТРАНСФОРМАЦИЯ ОНТОЛОГИЧЕСКОГО СТАТУСА ТВОРЧЕСТВА И КРИЗИС АВТОРСТВА.

1.1. Историческая преемственность и качественный скачок: технологии в искусстве до и после нейросетей

Взаимоотношения искусства и технологии имеют долгую и сложную историю, на протяжении которой каждое изобретение - от масляных красок до фотографии - вызывало одни и те же пересуды относительно «конца искусства» и одновременно расширяло выразительные возможности художника. С этой точки зрения появление генеративных нейросетей может показаться очередным витком технической эволюции. Однако, как убедительно показывает анализ современной художественной практики, текущая ситуация отличается качественно.

Главным различием является уровень автономии. Все прошлые изобретения были лишь инструментом, посредником между замыслом художника и конечным результатом, подчиняясь воле творца. Генеративные нейросети, напротив, демонстрируют способность к самостоятельной генерации эстетически значимых объектов, причем результаты этой генерации часто оказываются непредсказуемыми даже для самого оператора. Этот переход от вспомогательных инструментов к «соавторству» с ИИ порождает фундаментальный философский вопрос об онтологическом статусе продукта [7].

С онтологической точки зрения произведение, созданное с участием ИИ, обладает принципиально иным способом бытия по сравнению с традиционным художественным объектом. Произведения искусства, созданные человеком, зачастую имеют физический носитель и основываются на уникальном эмоциональном опыте или идее. Цифровой артефакт, сгенерированный нейросетью, лишен подобной привязки; он является результатом статистической обработки безграничного массива визуальных данных - безликим, без собственного «я» и экзистенциальной глубины [6]. Со стороны гносеологии встает вопрос о возможности смыслопорождения в отсутствие интенционального субъекта. Традиционная философия творчества связывала художественный смысл с деятельностью сознания и ценностным выбором, на что генеративная нейросеть в классическом понимании не способна [2].

В данном контексте Д.А. Стельмахов предлагает рассматривать творческое действие в условиях ИИ как диалогический процесс, распределенный между человеком и генеративной нейросетью [4, с. 502]. В такой оптике нейросеть выступает не как субъект, а как активный генеративный агент, соучаствующий в создании смысла.

1.2. Проблема авторства: «смерть автора», апроприация и «псевдотворчество»

Онтологические сдвиги, вызванные внедрением ИИ, с особой остротой ставят проблему авторства. Ироничным образом, теоретическая деконструкция авторства, предпринятая постструктурализмом (концепция «смерти автора» Ролана Барта), сегодня обретает неожиданное технологическое воплощение. Барт утверждал, что смысл произведения рождается в процессе его чтения и в сети культурных кодов, а не в фигуре Автора-Творца [5, с. 387]. Взаимодействие человека с ИИ-искусством доказывает правдивость этой концепции: нейросеть компилирует образы из тысяч источников, делая выделение единоличного автора практически невозможным [3, с. 92].

Однако, если признать за ИИ способность к созданию артефактов искусства, вопрос о ценности таких произведений становится критическим. Является ли нейросетевое искусство настоящим и полноценным артефактом или лишь его имитацией - «псевдотворчеством псевдоинтеллекта», как формулирует проблему И.С. Качай? [2, с. 10]. Нельзя игнорировать тот факт, что ИИ-искусство не может воплотить живой опыт и основывается на подражании стилям, извлеченным из датасета. Признание этих ограничений не должно вести к полному обесцениванию, но требует выработки новых критериев для оценки такого творчества, где авторская роль смещается от непосредственного создания формы к кураторству замысла и пост-селекции [1].

1.3. Риски и вызовы: пролетаризация навыков и алгоритмическая предвзятость

Признание продуктивности гибридных моделей творчества не должно заслонять реальные риски. Один из наиболее серьезных вызовов описывается через понятие Бернара Стиглера «пролетаризация навыков» [8, с. 40]. Суть проблемы сводится к тому, что люди перестают учиться и совершенствовать свои техники создания искусства. Когда ИИ мгновенно генерирует изображение, на создание которого у художника ушли бы недели, мысли о «коротком пути» становятся всё навязчивее. Выбор скорости вместо мастерства ведет к постепенной атрофии ремесленных знаний и технических компетенций.

Второй риск связан с алгоритмической предвзятостью. ИИ, обученный на ограниченном наборе данных, склонен воспроизводить наиболее часто встречающиеся стили, что ведет к визуальному клише и постепенной эстетической унификации. Д.А. Стельмахов отмечал, что алгоритмические системы могут стирать уникальность индивидуального художественного жеста, заменяя её на выбранное большинством «красивое» и игнорируя маргинальные или сложные визуальные языки [4, с. 504]. К этому добавляются этические вопросы авторского права: правомерно ли обучение ИИ на работах, выложенных авторами в открытый доступ, и кому принадлежит результат такой генерации? [3, с. 97].

ГЛАВА 2. ТЕХНОЛОГИИ ИИ В ИСКУССТВЕ И НАУКЕ: ДИАЛЕКТИКА ПОЛЬЗЫ И ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ УГРОЗЫ.

2.1. Сравнительный анализ влияния ИИ: утилитарная сфера (наука) против экзистенциальной (искусство)

Для понимания глубины влияния ИИ необходимо дифференцировать сферы его применения. В науке и медицине ИИ действует как усилитель когнитивных способностей исследователя. Технологии машинного обучения позволяют моделировать молекулярные взаимодействия и предсказывать эффективность новых соединений, включая антибиотики против супербактерий и перспективные методы терапии рака [10]. В этой утилитарной сфере результат (спасенная жизнь) является безусловным приоритетом над процессом, а делегирование вычислений машине - объективным благом.

В сфере искусства ценностная парадигма принципиально иная. Здесь важен не столько конечный продукт, сколько субъективный процесс и вложенный труд. Внедрение ИИ в искусство создает угрозу подмены понятий: формально функция выполнена, но человеческое содержание отсутствует. Возникает феномен «пустого присутствия», когда красивая картинка не подкреплена ни усилием воли, ни прожитым опытом [2, с. 15]. Анализ системных компромиссов показывает, что затраты на обучение ИИ в творчестве (деградация навыков, атрофия воли) могут полностью нивелировать выгоды от снижения временных затрат [11].

2.2. Феномен технологической лени и девальвация творческого усилия

Современная структура художественного процесса включает этапы от концептуального замысла до технического исполнения. Наибольший потенциал для внедрения ИИ демонстрируют этапы вариативного перебора визуальных решений и рутинной детализации. Стратегии снижения когнитивной нагрузки через делегирование этих этапов алгоритму позволяют снизить порог входа в творчество, но при этом требуют управления переходами от роли творца к роли оператора.

На человеческой психике «экономия энергии творчества» достигается через отказ от длительного обучения рисунку, композиции и цветоведению. Взаимодействие между промпт-инженером и генеративной моделью критически важно: увеличение степени автоматизации снижает ценность результата для самого творца, повышая его зависимость от внешнего инструмента. Оценка рисков должна учитывать долгосрочные последствия отказа от преодоления сопротивления материала. Типичные сроки формирования устойчивой зависимости от ИИ-инструментов при отсутствии рефлексии составляют от 6 до 18 месяцев, после чего навык самостоятельной работы может быть необратимо утрачен [8].

Скандал с победой, сгенерированной нейросетью работы на конкурсе художников (где автор лишь отобрал два варианта из пятидесяти тысяч) обнажил кризис институциональной оценки: жюри оказалось неспособно отличить симулякр от продукта человеческого ремесла [9]. Данный кейс демонстрирует, что качество имитации достигло уровня, при котором традиционные экспертные фильтры перестают работать.

ГЛАВА 3. СТРАТЕГИИ СОХРАНЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО В ЭПОХУ ИИ: ИМПЕРАТИВ МЕРЫ.

3.1. Стратегии интеграции ИИ без потери субъектности

Поэтапная интеграция ИИ в творческий процесс должна основываться на принципах осознанного использования, включающих временные рамки для самостоятельной работы и критерии разграничения «помощи» и «замещения» [11]. Аппаратные и методологические меры по снижению рисков деградации включают сознательное ограничение времени взаимодействия с генеративными моделями и введение обязательных периодов «цифрового поста» для повышения чувствительности к живому материалу. Практики медленного творчества (slow art), включая работу с физическими красками и холстом, восстанавливают связь с тактильной реальностью.

Образовательные меры должны включать внедрение курсов медиаграмотности и философии техники для адаптации зрительского восприятия к новым условиям информационной среды [1]. Механизмы общественной рефлексии и дискуссии о границах допустимого использования ИИ должны быть реализованы для обеспечения коллективного иммунитета против некритичного принятия симулякров [6].

3.2. Расчет философской «стоимости» и экзистенциальных рисков

Методология оценки основана на формализации многоуровневой модели творческого акта, включающей этапы замысла, преодоления сопротивления материала, рефлексии и презентации. Функции автоматической генерации изображений обеспечивают экономию времени на уровне 70-90%, в то время как отказ от практики самостоятельного рисования дает потерю навыка визуализации мыслей примерно на 50-80% в течение нескольких лет [8; 11]. Философская оценка переводит ожидаемую экономию усилий в категории экзистенциального риска, определяя точку «невозврата», когда навык самостоятельной работы утрачен.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Проведенное исследование подтвердило глубокую амбивалентность влияния искусственного интеллекта на современное искусство и культуру. Анализ выявил прямую корреляцию между ростом доступности ИИ-инструментов и снижением мотивации к освоению сложных ремесленных навыков [2; 8].

Сравнительный анализ влияния ИИ на науку и искусство продемонстрировал фундаментальное различие в ценностных критериях. Если в сфере создания антибиотиков и методов лечения рака ИИ выступает как безусловное благо, ускоряя прогресс и спасая жизни [10], то в искусстве замещение человека алгоритмом приводит к девальвации уникальности творческого акта и размыванию границ подлинности [6]. Мы приходим к выводу, что продукт нейросети, оставаясь культурным феноменом, является симулякром высокого порядка, требующим новой оптики восприятия и признания гибридной субъектности в цепочке «человек-алгоритм» [4].

Сформулированный философский императив меры («Всё хорошо в меру») становится единственной стратегией сохранения субъектности человека. Не стоит решать всю работу с помощью искусственного интеллекта; человек должен работать сам, не ленясь, ибо именно в усилии и преодолении сопротивления материала рождается подлинная культура и сохраняется человеческая природа [5; 7].

Список литературы:

1. Береснев В.Д., Береснева Н.И. Кандинский vs Kandinsky: онтологический статус автора в генеративном искусстве // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. 2025. Вып. 3. С. 388–395.
2. Качай И.С. Псевдотворчество псевдоинтеллекта: философские основания соотношения человеческого и нейросетевого творчества // Актуальная культура. 2025. № 1. С. 1–20.
3. Прыгунова А.В., Литвак Н.В. Концепция «Смерть автора» Р. Барта и авторство во взаимодействии с искусственным интеллектом // Вестник РГГУ. Серия: Философия. Социология. Искусствоведение. 2025. № 1. С. 86–100.
4. Стельмахов Д.А. Может ли ИИ быть субъектом творческого смыслопорождения? // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. 2025. Вып. 4. С. 498–505.
5. Барт Р. Смерть автора // Барт Р. Избранные работы: Семиотика: Поэтика. М.: Прогресс, 1989. С. 384–391.
6. Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляции / пер. с фр. А. Качалова. М.: Изд. дом «ПОСТУМ», 2015. 240 с.
7. Хайдеггер М. Вопрос о технике // Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. М.: Республика, 1993. С. 221–238.
8. Stiegler B. Automatic society. Vol. 1: The future of work. Cambridge, UK: Polity Press, 2016. 280 p.
9. Roose K. An A.I.-Generated Picture Won an Art Prize. Artists Aren't Happy. – Текст : электронный // The New York Times. – 2022. – 2 Sept.
10. Stokes, J. M., Yang, K., Swanson, K. et al. (2020). A Deep Learning Approach to Antibiotic Discovery. Cell, 180(4), 688-702.e13.
11. Аналитический отчет АНО «Цифровая экономика». (2024). Влияние технологий ИИ на рынок труда и креативные индустрии в России. М., 2024. 112 с.