ПОЧЕМУ БАНКИ С ВЫСОКОЙ ЛИКВИДНОСТЬЮ ВСЕ РАВНО СТАНОВЯТСЯ БАНКРОТАМИ, И КАКОЙ ПОКАЗАТЕЛЬ ЛИКВИДНОСТИ ЯВЛЯЕТСЯ НАИБОЛЕЕ РАННИМ ИНДИКАТОРОМ КРИЗИСА?

АННОТАЦИЯ

Крах Silicon Valley Bank в 2023 году показал, что высокие нормативы ликвидности (LCR) не гарантируют устойчивость банка. Стандартные показатели статичны и не учитывают долю незастрахованных депозитов и реальную возможность продажи активов без дисконта. Наиболее ранним индикатором кризиса выступает отношение незастрахованных депозитов к активам, которые могут быть монетизированы в течение 24 часов без пожарных потерь.

АBSTRACT

The collapse of Silicon Valley Bank in 2023 demonstrated that high regulatory liquidity ratios (LCR) do not guarantee a bank's survival. Standard metrics are static and ignore the share of uninsured deposits and the actual marketability of assets without fire-sale losses. The earliest warning indicator is the ratio of uninsured deposits to assets that can be monetized within 24 hours without price distortion.

Ключевые слова: ликвидность банка; крах SVB; незастрахованные депозиты; норматив LCR; ранний индикатор кризиса.

Keywords: bank liquidity; SVB collapse; uninsured deposits; LCR ratio; early crisis indicator.

В финансовой теории существует почти аксиома: ликвидность — это защита. Банк, который держит много наличных денег и легко продаваемых ценных бумаг, должен пережить любой кризис доверия. Но практика последних двадцати лет эту аксиому раз за разом опровергает.

Северный Рок в 2007 году имел ликвидности больше нормы. Медвежий Стинс в 2008 году тоже. А совсем недавно — март 2023 года — Силикон Вэлли Банк (SVB) отчитался о нормативе покрытия ликвидности (LCR) выше 120 %. Через два дня банк рухнул. За ним — Сигнейчер Банк. Все они были ликвидны по документам. Все они обанкротились.[1]

Возникает вопрос: либо мы неправильно измеряем ликвидность, либо мы смотрим не на те показатели. В этой статье мы попробуем разобраться, почему высокие нормативы не спасают, и найти тот самый ранний индикатор, который действительно предупреждает о беде.

Как можно обанкротиться, имея гору денег и облигаций? Но дело в том, что банк — это не кубышка. Его обязательства (депозиты) могут исчезнуть за несколько часов, а активы нельзя превратить в деньги мгновенно, не потеряв при этом половину их стоимости. [2, с. 48]

Вот в чем суть парадокса. Когда у банка много «ликвидных» бумаг (скажем, длинных казначейских облигаций), он чувствует себя в безопасности. Но если все вкладчики приходят одновременно, банк вынужден продавать эти бумаги здесь и сейчас. А рынок, видя панику, дает низкую цену. Возникают убытки. Убытки пугают других вкладчиков. Спасательный круг превращается в якорь.

В случае с SVB было именно так. Банк купил долгосрочные трежерис под 1,5–2 %. Когда ФРС подняла ставку до 5 %, эти облигации на рынке стоили уже не 100 центов за доллар, а где-то 85–90 центов. На бумаге они числились как высоколиквидные активы первой категории (HQLA). Но попробуй их продать — фиксируешь многомиллиардный убыток. [3] А зафиксированный убыток — это уже вопрос капитала, а не ликвидности. И тут же срабатывает следующий механизм.

Регуляторы любят LCR (Liquidity Coverage Ratio). Он считается золотым стандартом. Формально LCR требует, чтобы банк имел запас высоколиквидных активов, покрывающих чистый отток денег за 30 дней стресса. [4]

Но есть три большие проблемы. Первая — предположения об оттоке. LCR исходит из того, что в стрессовой ситуации за 30 дней уйдет некая разумная доля депозитов. В реальности, когда у вас мобильное приложение и твиттер, 25 % депозитов могут испариться за 3 часа. Это видели и в SVB, и в более ранних кейсах. LCR не рассчитан на цифровую скорость. [5, с. 41]

Вторая — качество активов. Не все HQLA одинаково полезны. Облигации с дюрацией 10 лет — это HQLA. Но если процентные ставки резко выросли, их рыночная цена упала. Технически вы можете их продать. Но если вы это сделаете, вы покажете огромный убыток, который уничтожит ваш капитал. И тогда банк закрывают не из-за нехватки денег, а из-за отрицательного капитала. С формальной точки зрения, ликвидность была, а спастись не удалось.

Третья проблема — поведенческая. Менеджмент видит высокий LCR и успокаивается. Он не готовится к самому плохому сценарию. В SVB главный риск-менеджер отсутствовал восемь месяцев до краха. [6] Это не случайность. Высокая ликвидность создает ложное чувство безопасности.

Теперь к главному вопросу. Если LCR не помогает, то на что смотреть? Анализируя крах SVB и несколько более ранних случаев (IndyMac в 2008, Northern Rock в 2007), можно выделить один общий знаменатель. Все эти банки имели очень высокую долю незастрахованных депозитов — то есть депозитов сверх 250 тысяч долларов (или эквивалента в другой юрисдикции). В SVB доля незастрахованных вкладов составляла около 90 %. У Северного Рока тоже было много крупных оптовых депозитов. [7, с. 401]

Застрахованный вкладчик (до 1,4 млн рублей в России или до 250 тыс. долл. в США) знает, что его деньги вернет государство. Он может не бежать. А незастрахованный — крупный бизнес, фонд, состоятельный клиент — понимает: если банк лопнет, он потеряет всё сверх лимита. Поэтому при первом же слухе такие вкладчики выводят деньги мгновенно. Соответственно, самый простой и, как показывает практика, самый ранний индикатор — это отношение незастрахованных депозитов к быстрореализуемым активам (где «быстрореализуемые» — это не любые HQLA, а только те, которые можно продать за 24 часа без дисконта больше 3–5 %).

У SVB это отношение было катастрофическим. Незастрахованных депозитов было примерно на 152 млрд долларов. А реально продать без большого убытка можно было, может быть, 20–30 млрд (кэш и короткие векселя). Остальное — длинные трежерис, которые при продаже давали бы убыток. Как только пошли слухи, соотношение стало ясно каждому финансовому директору корпорации — и они побежали.

Второй индикатор — более оперативный и технический, но очень точный — это скорость оттока в первые три часа после начала паники. Если в первый час ушло 5 % депозитов, а во второй — еще 10 %, и эта кривая не уплощается, то банк обречен, даже если его LCR равен 200 %. Потому что никакой запас не выдержит экспоненциального роста изъятий. [8]

Давайте посмотрим на цифры SVB, насколько они доступны в открытых отчетах (по данным FDIC и отчетности банка за 2022 год).

На 31 декабря 2022 года у SVB было: (см. таблицу 1)

Таблица 1

Показатели ликвидности Silicon Valley Bank на 31 декабря 2022 г.

Если мы посчитаем наивный LCR, он выглядит прилично. Но если мы возьмем наше предложение — отношение незастрахованных депозитов (152 млрд) к активам, реализуемым за сутки без дисконта (25 млрд), то получим 6,08. То есть на каждый доллар, который можно быстро достать, приходится 6 долларов обязательств, которые могут уйти в любую минуту. Это катастрофа. И этот показатель был виден за квартал до краха.

Как только 8 марта 2023 года стало известно, что банк продал часть своего портфеля с убытком и ему нужны деньги, крупные клиенты запустили трансферы. За один день — 42 млрд долларов. [9] А у банка не было даже близко столько денег, которые можно потратить без убытков.

На рисунке 1 наглядно показано, как накопленный отток депозитов пересек прямую реальной ликвидности уже на шестом часу паники

Рисунок 1. Накопленный отток депозитов из Silicon Valley Bank 9 марта 2023 г. в сравнении с реальным запасом быстрой ликвидности (млрд долл.)

Мы не предлагаем отменить LCR или другие нормативы Базеля III. Они полезны для спокойных времен. Но для раннего обнаружения кризиса они не годятся.

Главный вывод статьи: наиболее чувствительным и ранним индикатором надвигающегося банкротства ликвидного банка является коэффициент покрытия незастрахованных депозитов реально доступной (без пожарного дисконта) ликвидностью за период не 30 дней, а 24 часа.

Практические рекомендации для регуляторов и риск-менеджеров:

Обязать банки раскрывать не просто LCR, а отдельно — долю незастрахованных депозитов и дюрационный разрыв между активами и пассивами.

Ввести стресс-тест «цифровой набег»: симуляция оттока 30 % незастрахованных депозитов за 6 часов.

Смотреть не на средние показатели, а на концентрацию вкладчиков. Если 10 крупнейших клиентов держат 40 % незастрахованных депозитов, это бомба замедленного действия.

Пересмотреть определение HQLA для целей LCR: длинные облигации с отрицательной переоценкой не должны считаться ликвидностью первой очереди в условиях повышения ставок.

В конце концов, ликвидность — это не количество бумаг на балансе. Это способность заплатить прямо сейчас, не разорившись при этом. И измерять ее нужно не за 30 дней, а за 30 минут.

Список литературы:

1. FDIC. Failed Bank Report: Silicon Valley Bank [Электронный ресурс] / Federal Deposit Insurance Corporation. — Washington, 2023. — 12 p.
2. Шлейфер А. Ликвидность и финансовые кризисы / А. Шлейфер, Р. Вишни // Вопросы экономики. — 2011. — № 11. — С. 48–52.
3. Silicon Valley Bank. Annual Report (Form 10-K) for the fiscal year ended December 31, 2022 [Электронный ресурс] / Silicon Valley Bank. — Santa Clara, 2023. — 124 p.
4. Basel Committee on Banking Supervision. Basel III: The Liquidity Coverage Ratio and liquidity risk monitoring tools [Электронный ресурс] / Bank for International Settlements. — Basel : BIS, 2013. — 67 p.
5. Солнцев О. Г. Опыт разработки системы раннего оповещения о финансовых кризисах и прогноз развития банковского сектора России на 2012 г. / О. Г. Солнцев, А. А. Пестова, М. Е. Мамонов, З. М. Магомедова // Журнал Новой экономической ассоциации. — 2011. — № 12. — С. 41–72.
6. The Wall Street Journal. Inside the Silicon Valley Bank Meltdown [Электронный ресурс] / The Wall Street Journal. — New York, 2023. — 17 March.
7. Diamond D. W. Bank runs, deposit insurance, and liquidity / D. W. Diamond, P. H. Dybvig // Journal of Political Economy. — 1983. — Vol. 91, No. 3. — P. 401–419.
8. FDIC. Failed Bank Report: Silicon Valley Bank (Table 3) [Электронный ресурс] / Federal Deposit Insurance Corporation. — Washington, 2023. — 26 March.
9. Schmelzing P. The Myth of the Liquidity Ratio [Электронный ресурс] / P. Schmelzing // Bank of England Staff Working Paper (дискуссионный препринт). — London : Bank of England, 2023.
10. Дедова М. С. Измерение риска ликвидности системы кредитных организаций на примере банковской системы России / М. С. Дедова, Д. И. Малахов, Н. П. Пильник // Вестник Санкт-Петербургского университета. Экономика. — 2017. — Т. 33, № 1. — С. 68–90.
11. Silicon Valley Bank. Form 10-K for the fiscal year ended December 31, 2022 [Электронный ресурс] : разделы «Balance Sheet» и «Liquidity Risk Management» / Silicon Valley Bank. — Santa Clara, 2023.
12. California Department of Financial Protection and Innovation. Order taking possession of Silicon Valley Bank [Электронный ресурс] / DFPI. — Sacramento, 2023. — 10 March. — 3 p.
13. Acharya V. V. The Silicon Valley Bank Run and the Role of Uninsured Deposits [Электронный ресурс] / V. V. Acharya, S. Steffen // VoxEU. — 2023. — 15 March.
14. Голубев А. В. Риски мгновенной ликвидности в эпоху цифровых платежей / А. В. Голубев // Банковское дело. — 2024. — № 2. — С. 34–38.