ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ ПРИМЕНЕНИЯ ПРАВИЛ ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

PROBLEMS OF THEORY AND PRACTICE OF APPLYING RULES OF ADMISSIBILITY OF EVIDENCE IN CRIMINAL PROCEEDINGS

Dzyuba Irina Sergeevna

Student, Department of Civil, Administrative and Criminal Procedure, East Siberian Branch of the V.M. Lebedev Russian State University of Justice,

Russia, Irkutsk

Misnik Irina Vladislavovna

Supervisor, PhD in Economics, Associate Professor, East Siberian Branch of the V.M. Lebedev Russian State University of Justice,

Russia, Irkutsk

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена анализу теоретических подходов и практических проблем применения правил допустимости доказательств в российском уголовном судопроизводстве. Целью исследования является систематизация научных позиций по вопросу критериев допустимости и выявление расхождений между доктриной и судебной практикой. В качестве материалов использованы работы ведущих ученых-процессуалистов, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, обзоры практики кассационных судов общей юрисдикции за период 2015-2025 годов. Методологическую основу составили сравнительно-правовой и формально-юридический методы. Установлено, что в российской доктрине сложились несколько конкурирующих подходов к определению критериев допустимости, при этом судебная практика тяготеет к формальному подходу, не всегда учитывающему содержательную сторону нарушений. Сделан вывод о необходимости дифференциации нарушений по степени существенности и разработки специальных правил допустимости электронных доказательств.

ABSTRACT

The article analyzes theoretical approaches and practical problems of applying the rules of admissibility of evidence in Russian criminal proceedings. The purpose of the study is to systematize scholarly positions on the criteria of admissibility and to identify discrepancies between doctrine and judicial practice. The materials include works of leading scholars in criminal procedure, resolutions of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation, and reviews of cassation court practice for the period 2015-2025. The methodological basis consists of comparative legal and formal legal methods. It is established that Russian doctrine has developed several competing approaches to determining admissibility criteria, while judicial practice tends toward a formal approach that does not always account for the substantive nature of violations. The conclusion is drawn regarding the necessity of differentiating violations by degree of significance and developing special rules for the admissibility of electronic evidence.

Ключевые слова: допустимость доказательств, уголовное судопроизводство, критерии допустимости, недопустимые доказательства, электронные доказательства, существенность нарушений, судебная практика, доказывание.

Keywords: admissibility of evidence, criminal proceedings, admissibility criteria, inadmissible evidence, electronic evidence, significance of violations, judicial practice, proof.

Институт допустимости доказательств занимает центральное место в системе уголовно-процессуального доказывания. От правильного определения допустимости зависит законность и обоснованность приговора, а нарушение этих правил влечет отмену судебных решений. Конституция Российской Федерации (далее - РФ) в ч. 2 ст. 50 закрепляет запрет на использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона [1]. Уголовно-процессуальный кодекс РФ (далее - УПК РФ) конкретизирует это положение в ст. 75, определяя перечень недопустимых доказательств [2].

Вместе с тем в науке уголовного процесса до сих пор нет единого понимания критериев допустимости. Разные исследователи предлагают различные системы таких критериев, а практика их применения не всегда соответствует теоретическим разработкам. Цель настоящей работы - проанализировать основные научные подходы к допустимости доказательств и выявить проблемы их реализации на практике.

В российской процессуальной науке сформировалось несколько подходов к определению критериев допустимости. Классической считается четырехэлементная система критериев, предложенная Н.М. Кипнисом. Она включает надлежащий субъект получения доказательств, надлежащий источник фактических данных, надлежащее процессуальное действие и надлежащий порядок его проведения. Эта концепция получила широкое признание и стала отправной точкой для многих последующих исследований [4, с. 58].

С.А. Шейфер разработал познавательно-удостоверительную концепцию доказательств, в которой допустимость рассматривается как требование, обеспечивающее надежность познавательных методов. По мнению Шейфера, допустимость призвана гарантировать не только соблюдение процессуальной формы, но и достоверность полученных сведений [13, с. 87]. Иными словами, процессуальная форма здесь не самоцель, а инструмент обеспечения достоверности информации.

В.С. Балакшин, развивая проблематику допустимости, обосновывает необходимость корректировки самого понятия «доказательство» в законе. Он указывает, что действующая редакция ст. 74 УПК РФ не позволяет провести четкую границу между допустимыми и недопустимыми доказательствами на стадии предварительного расследования [4, с. 112]. Совместно с Н.М. Журавлевой Балакшин также исследовал проблему «асимметрии» правил оценки допустимости - ситуацию, при которой одни и те же нарушения оцениваются по-разному в зависимости от стороны процесса [5, с. 46].

Принципиально иной ракурс предлагает И.В. Ерпылев, выделяющий два фундаментальных подхода к реализации института допустимости - формализованный и материальный. Формализованный предполагает оценку исключительно внешних признаков доказательства и условий его получения. Материальный - связывает допустимость с содержанием и достоверностью самого доказательства. Большинство западных правопорядков используют смешанный вариант, тогда как российская практика склоняется к формализованному подходу.

Попов А.П., Зинченко И.А. и Попов А.А. рассматривают соотношение допустимости и достоверности как двух самостоятельных свойств доказательств. Они подчеркивают, что допустимость сама по себе не гарантирует достоверности сведений, равно как и достоверная информация может оказаться недопустимой из-за процессуальных нарушений при ее получении [9, с. 145]. Этот тезис обнажает фундаментальное противоречие формального подхода к допустимости.

Анализ судебной практики и научной литературы позволяет выделить несколько конкретных проблем в сфере применения правил допустимости.

Первая проблема - неопределенность критерия существенности нарушений. П. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ устанавливает недопустимость доказательств, полученных с «иными нарушениями требований настоящего Кодекса» [2]. Однако закон не раскрывает, какие именно нарушения относятся к «иным» и каковы признаки их существенности. Е.А. Маркина в диссертационном исследовании доказала, что это порождает правовую неопределенность и создает пространство для произвольного судейского усмотрения [8, с. 94]. В.С. Шадрин, анализируя недопустимость как «антипод» допустимости, приходит к выводу, что отсутствие четких критериев ведет к непоследовательности судебной практики [12, с. 102].

Вторая проблема связана с допустимостью электронных доказательств. Действующий УПК РФ не содержит легальной дефиниции электронных доказательств и специальных правил их оценки. В.В. Платонов обосновывает, что традиционные критерии допустимости недостаточны для электронных доказательств, которые требуют дополнительной проверки аутентичности, идентификации и защищенности от внешнего воздействия. С.Б. Россинский, исследуя сущность доказательств, указывает на необходимость пересмотра классической методологии оценки в условиях цифровизации уголовного судопроизводства [10, с. 128].

Третья проблема касается доктрины «плодов отравленного дерева». Согласно этой доктрине, производные доказательства, полученные на основе недопустимого первоначального доказательства, также должны признаваться недопустимыми. С.А. Шейфер характеризует это правило как постулат доказательственного права [13, с. 156]. Тем не менее в российском законодательстве отсутствует прямое закрепление данного правила, что приводит к его избирательному применению судами.

Четвертая проблема - оценка допустимости на досудебном производстве. Ч. 3 ст. 88 УПК РФ предоставляет следователю, дознавателю и прокурору право признавать доказательства недопустимыми [2]. Процедура такого признания практически не регламентирована. Д.П. Великий отмечает, что это создает дисбаланс: на судебных стадиях существует детализированный порядок, а на досудебных - фактический пробел [6, с. 35].

Сопоставление теоретических позиций с судебной практикой демонстрирует ряд расхождений. Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 19 декабря 2017 года № 51 разъяснил, что доказательства признаются недопустимыми при существенных нарушениях порядка их собирания, при получении ненадлежащим лицом или в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами [3]. Эта позиция в целом соответствует четырехэлементной концепции Кипниса и формализованному подходу к оценке допустимости.

Обзоры практики кассационных судов за 2021-2025 годы свидетельствуют о последовательном применении ряда правовых позиций. Суды признают недопустимыми показания оперативных сотрудников о пояснениях лица, данных без участия защитника, - фактически запрещая «восстановление» показаний через допрос третьих лиц. Явка с повинной, оформленная без адвоката и не подтвержденная в судебном заседании, также признается недопустимой.

Вместе с тем в области электронных доказательств практика существенно отстает от теории. Суды по-прежнему применяют к ним те же критерии, что и к традиционным доказательствам, ограничиваясь проверкой процессуальной формы. Цифровая природа таких доказательств, возможность их фальсификации или повреждения при ненадлежащем хранении остаются за пределами судебной оценки. В.С. Золотарев подтверждает, что правоприменители зачастую не обладают достаточными знаниями для оценки электронных доказательств, что снижает качество доказывания [7, с. 80].

Применительно к доктрине «плодов отравленного дерева» практика остается непоследовательной. В ряде случаев кассационные суды исключают производные доказательства, полученные на основе недопустимого первоначального. В других - ограничиваются исключением только первоначального доказательства, сохраняя производные. Отсутствие законодательного закрепления этого правила оставляет вопрос на усмотрение конкретного суда [13, с. 162].

А.В. Смирнов и К.Б. Калиновский, рассматривая институт допустимости в системе принципов уголовного судопроизводства, указывают, что проблемы правоприменения во многом обусловлены недостаточной детализацией процессуальных норм [11, с. 295]. Законодатель формулирует общие правила, оставляя их конкретизацию судебной практике, которая формируется неравномерно.

Проведенное исследование позволяет сделать ряд выводов. В российской доктрине уголовного процесса сложились несколько самостоятельных подходов к критериям допустимости доказательств - от формализованного до материального. Судебная практика тяготеет к формальному подходу, ориентированному на проверку процессуальных условий получения доказательств.

Основные проблемы применения правил допустимости связаны с неопределенностью критерия существенности нарушений, отсутствием специальных норм для электронных доказательств, непоследовательным применением доктрины «плодов отравленного дерева» и пробелами в регламентации досудебной процедуры признания доказательств недопустимыми.

Перспективы развития института допустимости видятся в нескольких направлениях. Необходима законодательная дифференциация нарушений по степени существенности, что позволит снизить долю судейского усмотрения. Требуется разработка специальных правил для электронных доказательств с учетом их цифровой природы. Детальная регламентация процедуры признания доказательств недопустимыми на досудебных стадиях устранит существующий дисбаланс. Законодательное закрепление доктрины «плодов отравленного дерева» обеспечит единообразие судебной практики.

Список литературы:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020).
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 28.12.2024).
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2017 № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)».
4. Балакшин В.С. Проверка и оценка допустимости доказательств в российском уголовном процессе: монография / В.С. Балакшин. – Екатеринбург: Изд-во УрГЮУ, 2015. – 268 с.
5. Балакшин В.С., Журавлева Н.М. Асимметрия правил оценки допустимости доказательств: дилемма применения в российском уголовном процессе // Вестник Могилевского института МВД. – 2021. – № 2 (4). – С. 45–49.
6. Великий Д.П. Практика применения норм о допустимости доказательств в уголовном процессе // Российская юстиция. – 2014. – № 5. – С. 34–38.
7. Золотарев В.С. Проблемы допустимости доказательств в уголовном процессе // Юридическая наука. – 2025. – № 12. – С. 78–84.
8. Маркина Е.А. Допустимость доказательств как гарантия правосудия и прав личности в современном российском уголовном процессе: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Маркина Елена Александровна. – М., 2015. – 188 с.
9. Попов А.П., Зинченко И.А., Попов А.А. Допустимость и достоверность доказательств в уголовно-процессуальном праве // Пробелы в российском законодательстве. – 2020. – № 1. – С. 144–149.
10. Россинский С.Б. Сущность исследования доказательств в уголовном судопроизводстве // Lex russica (Русский закон). – 2024. – Т. 77. – № 8. – С. 122–137.
11. Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс: учебник. – 8-е изд., перераб. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2020. – 752 с.
12. Шадрин В.С. Недопустимость доказательств в уголовном процессе как антипод их допустимости // Правоведение. – 2017. – № 4. – С. 98–115.
13. Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования: монография. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2021. – 240 с.