РЕАЛИЗАЦИЯ ПРИНЦИПА ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ НА ДОСУДЕБНЫХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

АННОТАЦИЯ

В настоящей статье рассматриваются особенности реализации принципа презумпции невиновности на досудебных стадиях уголовного процесса Российской Федерации. Анализируется содержание данного принципа как одного из основополагающих начал уголовного судопроизводства, а также его нормативное закрепление в Конституции Российской Федерации, уголовно-процессуальном законодательстве и международно-правовых актах. Особое внимание уделяется вопросам практической реализации презумпции невиновности на стадии предварительного расследования, включая вопросы статуса подозреваемого и обвиняемого, применения мер процессуального принуждения и распределения бремени доказывания. Выявляются основные проблемы обеспечения данного принципа в правоприменительной практике на досудебных стадиях уголовного процесса, а также рассматриваются возможные направления совершенствования законодательства и правоприменительной деятельности в целях более эффективной реализации презумпции невиновности.

ABSTRACT

This article examines the features of the implementation of the principle of presumption of innocence at the pre-trial stages of criminal proceedings in the Russian Federation. The article analyzes the content of this principle as one of the fundamental principles of criminal procedure, as well as its legal consolidation in the Constitution of the Russian Federation, criminal procedure legislation, and international legal acts. Particular attention is paid to the practical implementation of the presumption of innocence at the stage of preliminary investigation, including the issues related to the status of a suspect and an accused person, the application of procedural coercive measures, and the distribution of the burden of proof. The main problems of ensuring this principle in law enforcement practice at the pre-trial stages of criminal proceedings are identified, and possible directions for improving legislation and law enforcement practice aimed at more effective implementation of the presumption of innocence are considered.

Ключевые слова: презумпция невиновности, досудебные стадии уголовного процесса, предварительное расследование, подозреваемый и обвиняемый, меры процессуального принуждения, бремя доказывания.

Keywords: presumption of innocence, pre-trial stages of criminal proceedings, preliminary investigation, suspect and accused, procedural coercive measures, burden of proof.

Принцип презумпции невиновности традиционно относится к числу фундаментальных начал уголовного судопроизводства, поскольку определяет исходное правовое положение лица, вовлеченного в сферу уголовного преследования. Его содержание не исчерпывается положением о том, что обвиняемый считается невиновным до вступления обвинительного приговора суда в законную силу. Данный принцип влияет на распределение бремени доказывания, пределы государственного принуждения, стандарты оценки доказательств, а также на общий характер деятельности органов предварительного расследования и суда [10, с. 93].

Актуальность исследования реализации принципа презумпции невиновности именно на досудебных стадиях уголовного процесса обусловлена тем, что именно на этом этапе формируется фактическая и юридическая основа будущего обвинения. На стадии возбуждения уголовного дела и предварительного расследования принимаются решения о задержании лица, избрании меры пресечения, предъявлении обвинения, производстве следственных действий, собирании и закреплении доказательств. Следовательно, именно досудебное производство представляет собой ту сферу, в которой риск подмены презумпции невиновности фактической презумпцией виновности проявляется наиболее остро [13, с. 164].

Нормативную основу рассматриваемого принципа составляют как международные, так и национальные источники. В статье 11 Всеобщей декларации прав человека закреплено, что каждый человек, обвиняемый в совершении преступления, имеет право считаться невиновным, пока его виновность не будет установлена в законном порядке [3]. Аналогичное положение содержится в статье 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод [4]. На национальном уровне ключевое значение имеет статья 49 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда [1]. Указанное конституционное положение получило развитие в статье 14 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, где дополнительно закреплены недопустимость возложения на обвиняемого обязанности доказывать свою невиновность и правило толкования неустранимых сомнений в его пользу [2].

В учебной и научной литературе презумпция невиновности обоснованно рассматривается как принцип, имеющий не только материально-правовое, но и ярко выраженное процессуальное содержание. П.А. Лупинская связывает значение данного принципа с обеспечением законности уголовного преследования и защитой личности от необоснованного обвинения [7]. А.В. Смирнов и К.Б. Калиновский подчеркивают, что презумпция невиновности определяет модель доказывания в уголовном процессе и служит гарантией от обвинительного уклона [8]. В.П. Божьев также указывает на тесную связь рассматриваемого принципа с правом на защиту, судебным контролем и общим стандартом справедливого разбирательства [9]. Следовательно, презумпция невиновности представляет собой не декларативную норму, а реальный ориентир для всех процессуальных решений, принимаемых в отношении подозреваемого и обвиняемого.

На досудебных стадиях уголовного процесса реализация данного принципа приобретает особое значение, поскольку именно здесь государство применяет к лицу наиболее интенсивные меры процессуального воздействия еще до судебного разрешения вопроса о виновности. Уже сам факт задержания, производства обыска, избрания меры пресечения, предъявления обвинения и иных процессуальных действий объективно влияет на положение лица в обществе и создает для него серьезные правовые ограничения. При этом суд еще не признал лицо виновным, а значит, любое процессуальное решение должно исходить из того, что виновность лишь предполагается как версия стороны обвинения, но не установлена в надлежащем законом порядке [13, с. 165].

Одним из важнейших элементов реализации презумпции невиновности на досудебных стадиях выступает правильное распределение бремени доказывания. Статья 14 УПК РФ прямо закрепляет, что обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, а обязанность доказывания обвинения лежит на стороне обвинения [2]. Однако в правоприменительной практике нередко возникает ситуация, когда именно подозреваемый или обвиняемый оказывается вынужден активно опровергать доводы следствия, представлять доказательства своего алиби, объяснять происхождение тех или иных обстоятельств, оспаривать интерпретации стороны обвинения. Формально это не именуется возложением на него бремени доказывания, однако фактически может приводить именно к такому результату. В этом проявляется одна из наиболее типичных деформаций принципа презумпции невиновности на стадии предварительного расследования [11, с. 215].

Д.А. Дятчина справедливо отмечает, что содержание презумпции невиновности должно рассматриваться через совокупность нескольких взаимосвязанных требований: обязанность доказывания на стороне обвинения, недопустимость предположительного обвинения, толкование сомнений в пользу лица и невозможность признания его виновным до обвинительного приговора [12, с. 213]. Н.Ю. Борзунова, анализируя проблемы реализации данного принципа, также обращает внимание на то, что фактический обвинительный уклон в досудебном производстве способен свести нормативные гарантии к формальности [17, с. 46]. В этом смысле презумпция невиновности подвергается проверке не столько в тексте закона, сколько в реальной практике предварительного расследования.

Особую проблему в контексте исследуемой темы представляет применение мер процессуального принуждения. С одной стороны, меры пресечения и иные меры принуждения предназначены для обеспечения нормального хода уголовного судопроизводства. С другой стороны, они объективно связаны с существенным ограничением прав и свобод лица, которое по закону продолжает считаться невиновным. Наиболее остро это противоречие проявляется при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. В подобной ситуации лицо фактически изолируется от общества до вынесения приговора, что неизбежно создает впечатление его предварительной виновности [15, с. 45].

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 подчеркивается, что избрание меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога или запрета определенных действий возможно только при наличии предусмотренных законом оснований и не может предрешать вопрос о виновности лица [5]. Данное разъяснение имеет принципиальное значение, поскольку ориентирует суды на то, что мера пресечения представляет собой обеспечительный, а не карательный инструмент. Однако, как, верно, указывает А.А. Сумин, в практической плоскости соотношение презумпции невиновности и мер процессуального принуждения остается внутренне противоречивым: чем жестче вмешательство государства в права лица на досудебной стадии, тем сложнее говорить о полном фактическом сохранении презумпции его невиновности [15, с. 46].

Из этого следует, что важнейшим условием реализации презумпции невиновности на досудебных стадиях является усиление содержательного судебного контроля. Суд, рассматривающий ходатайство следователя об избрании меры пресечения, не должен ограничиваться формальным воспроизведением доводов стороны обвинения. Его задача состоит в самостоятельной проверке достаточности представленных данных, обоснованности подозрения, а также наличия реальных, а не гипотетических рисков, указанных в законе. Только при таком подходе судебный контроль способен выполнять компенсирующую функцию и выступать действенной гарантией презумпции невиновности [15, с. 46].

Не менее значимой проблемой выступает сама логика досудебного уголовного преследования, в рамках которой подозреваемый и обвиняемый нередко начинают восприниматься не как лица, в отношении которых проверяется версия обвинения, а как лица, чья виновность уже в значительной мере предполагается. На данную тенденцию обращают внимание И.Д. Мальцагов, Х.М. Дадаев и Ш.К. Идилов, подчеркивая, что реализация принципа презумпции невиновности в досудебном российском уголовном судопроизводстве требует не только формального соблюдения нормы закона, но и соответствующей правоприменительной культуры [13, с. 165]. При отсутствии такой культуры предварительное расследование начинает строиться вокруг задачи подтверждения уже избранной обвинительной версии, а не вокруг объективного установления обстоятельств дела.

Существенное значение для исследуемой темы имеет и вопрос о нормативном закреплении рассматриваемого принципа. Л.Ю. Таова и Р.Х. Кушхов, анализируя соответствующие нормы, обоснованно подчеркивают, что презумпция невиновности имеет многоуровневую нормативную природу: она закреплена в международных актах, Конституции РФ и уголовно-процессуальном законодательстве [14, с. 180]. Такая конструкция свидетельствует о том, что принцип презумпции невиновности не может толковаться ограничительно. Напротив, его содержание должно пронизывать всю систему уголовного судопроизводства, а особенно досудебные стадии, на которых лицо наиболее уязвимо перед властным вмешательством государства.

Отдельного рассмотрения заслуживает проблема прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям. Эта тема напрямую связана с презумпцией невиновности, поскольку прекращение уголовного преследования в подобных случаях не завершается вынесением обвинительного приговора, но и не влечет полной процессуальной реабилитации лица. В результате возникает ситуация, в которой формально виновность судом не установлена, однако лицо также не получает статуса полностью оправданного. Я.М. Плошкина справедливо показывает, что такой механизм может вступать в противоречие с самой идеей презумпции невиновности, поскольку завершение дела без судебного установления виновности не должно фактически подменяться сохранением устойчивого представления о причастности лица к преступлению [16, с. 81]. Для досудебной стадии эта проблема особенно важна, так как именно на этом этапе чаще всего принимаются решения о прекращении уголовного дела по соответствующим основаниям.

Еще одним аспектом реализации презумпции невиновности на досудебных стадиях выступает публичное сопровождение уголовного преследования. Сообщения о задержании, возбуждении дела, предъявлении обвинения, избрании меры пресечения нередко подаются в такой форме, которая создает у общества впечатление об уже доказанной виновности лица. Формально могут использоваться процессуально корректные обороты, однако общий смысл публичной коммуникации нередко смещается в сторону обвинительного восприятия. Н.А. Салова, анализируя проблемы исполнения презумпции невиновности в уголовном процессе, справедливо связывает трудности ее реализации не только с сугубо юридическими, но и с практическими аспектами функционирования уголовной юстиции [11, с. 214]. В этом смысле нарушение презумпции невиновности может происходить не только в постановлениях следователя или судебных актах, но и в информационной политике вокруг уголовного дела.

А.Х. Канкулов характеризует презумпцию невиновности как основу уголовного судопроизводства [10, с. 93]. С данным подходом следует согласиться, поскольку именно этот принцип задает пределы допустимого отношения государства к лицу до суда. Если презумпция невиновности реально действует, то досудебное производство строится на проверке и доказывании. Если же она фактически размывается, досудебная стадия начинает функционировать как пространство предварительного обвинительного утверждения, в рамках которого дальнейшее движение дела служит скорее подтверждению уже сложившегося вывода, чем его объективной проверке.

Следовательно, проблема реализации презумпции невиновности на досудебных стадиях уголовного процесса имеет комплексный характер. Она включает вопросы нормативного закрепления принципа, распределения бремени доказывания, пределов применения мер процессуального принуждения, характера судебного контроля, допустимости прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям и информационного сопровождения уголовного преследования. Все эти аспекты взаимосвязаны и в совокупности определяют, будет ли презумпция невиновности действовать как реальный правовой механизм либо останется в значительной степени декларативной конструкцией [11, с. 215].

Проведенный анализ позволяет сделать несколько выводов. Во-первых, презумпция невиновности на досудебных стадиях уголовного процесса имеет не формальное, а глубоко практическое значение, поскольку именно здесь принимаются решения, наиболее серьезно затрагивающие права личности [13, с. 163]. Во-вторых, несмотря на детальное нормативное закрепление данного принципа в международных актах, Конституции РФ и УПК РФ, в правоприменительной практике сохраняются устойчивые риски его фактического ограничения [17, с. 47]. В-третьих, основными проблемными зонами выступают смещение бремени доказывания, чрезмерное или формально мотивированное применение мер процессуального принуждения, недостаточно глубокий судебный контроль и неопределенность последствий прекращения дела по нереабилитирующим основаниям [15, с. 46; 16, с. 84]. В-четвертых, совершенствование практики реализации презумпции невиновности на досудебных стадиях должно быть связано не только с корректировкой отдельных норм, но и с формированием устойчивой правоприменительной культуры, ориентированной на реальную, а не декларативную защиту личности [13, с. 165].

Таким образом, принцип презумпции невиновности на досудебных стадиях уголовного процесса должен рассматриваться как один из ключевых критериев оценки законности и справедливости предварительного расследования. Его реальное обеспечение возможно только при условии строгого соблюдения правила о бремени доказывания, недопустимости фактического признания лица виновным до суда, осторожного и обоснованного применения мер процессуального принуждения, эффективного судебного контроля и более последовательного уважения к процессуальному статусу подозреваемого и обвиняемого. Только в этом случае презумпция невиновности будет выполнять свою подлинную функцию — служить реальной гарантией от необоснованного уголовного преследования на наиболее уязвимом для личности этапе уголовного судопроизводства.

Список литературы:

1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. (с учетом поправок) // Российская газета. 1993. 25 дек.
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 2026 г.) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.
3. Всеобщая декларация прав человека: принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. // Международные акты о правах человека.
4. Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г.) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 2. Ст. 163.
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 (ред. от 27.05.2025) «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий».
6. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 (ред. от 09.12.2025) «О судебном приговоре».
7. Лупинская П.А. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: учебник. М.: Норма, 2020. 1008 с.
8. Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс: учебник. М.: Норма, 2021. 784 с.
9. Божьев В.П. Уголовный процесс: учебник для вузов. М.: Юрайт, 2021. 467 с.
10. Канкулов А.Х. Принцип презумпции невиновности как основа уголовного судопроизводства // Право и государство: теория и практика. 2021. № 8 (200). С. 93–94.
11. Салова Н.А. Презумпция невиновности: проблемы исполнения в уголовном процессе // Молодой ученый. 2022. № 45. С. 214–216.
12. Дятчина Д.А. Содержание и роль принципа презумпции невиновности в уголовном судопроизводстве // Молодой ученый. 2022. № 46. С. 213–216.
13. Мальцагов И.Д., Дадаев Х.М., Идилов Ш.К. Основные этапы становления и реализация принципа презумпции невиновности в досудебном российском уголовном судопроизводстве // Право и практика. 2023. № 4. С. 163–166.
14. Таова Л.Ю., Кушхов Р.Х. Нормативное закрепление принципа презумпции невиновности // Право и управление. 2023. № 9. С. 179–183.
15. Сумин А.А. Презумпция невиновности и меры процессуального принуждения: совмещение несовместимого // Вестник Московского университета МВД России. 2020. № 3. С. 45–46.
16. Плошкина Я.М. Презумпция невиновности и прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям по законодательству РФ с учетом опыта ФРГ // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2020. № 6. С. 81–87.
17. Борзунова Н.Ю. Принцип презумпции невиновности в уголовном судопроизводстве и проблемы его реализации // Вестник науки и образования. 2021. № 5. С. 45–49.