ПРОБЛЕМЫ И НАПРАВЛЕНИЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ РЕАЛИЗАЦИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ СТАНДАРТОВ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

PROBLEMS AND DIRECTIONS OF IMPROVING THE IMPLEMENTATION OF INTERNATIONAL STANDARDS IN THE ACTIVITIES OF THE PENAL SYSTEM OF THE RUSSIAN FEDERATION

Khusaeva Angelina Evgenievna

Student, Department of Legal Support of National Security, Baikal State University,

Russia, Irkutsk

Agildin Vladimir Valerievich

Academic Supervisor, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Baikal State University,

Russia, Irkutsk

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются проблемы реализации международных стандартов в деятельности уголовно-исполнительной системы Российской Федерации, связанные с разрывом между нормативным закреплением прав осужденных и их фактическим обеспечением. Особое внимание уделяется неоднородности правоприменения, ограничениям судебной защиты и недостаточной эффективности контрольных механизмов. Обосновывается необходимость усиления законодательной определенности ключевых гарантий, затрагивающих человеческое достоинство, личную безопасность и доступ к медицинской помощи.

ABSTRACT

The article examines the problems of implementing international standards in the penal system of the Russian Federation, primarily related to the gap between the formal legal consolidation of prisoners’ rights and their actual enforcement. Particular attention is paid to the inconsistency of law enforcement practice, the limitations of judicial protection, and the insufficient effectiveness of monitoring mechanisms. The author substantiates the need to strengthen the legislative certainty of key guarantees affecting human dignity, personal safety, and access to medical care.

Ключевые слова: международные стандарты; уголовно-исполнительная система; права осужденных.

Keywords: international standards; penal system; prisoners’ rights.

Проблемы реализации международных стандартов обращения с осужденными в деятельности уголовно-исполнительной системы Российской Федерации в современной ситуации связаны прежде всего не с отсутствием исходных нормативных ориентиров, а с сохраняющимся разрывом между юридическим закреплением гарантий и фактическим порядком их обеспечения. Само появление в 2019 году специального компенсационного механизма за нарушение условий содержания в исправительном учреждении показывает, что законодатель признал необходимость особого внутреннего средства защиты именно в той сфере, где общих процедур судебного контроля оказалось недостаточно. Иными словами, действующее российское право уже исходит из того, что речь идет не о случайных и единичных отклонениях, а о повторяющейся проблеме, которая требует самостоятельной правовой реакции, отдельного процессуального инструмента и более точной судебной оценки условий содержания.

Первый системный блок проблем связан с тем, что значительная часть минимальных гарантий, имеющих принципиальное значение для соблюдения международных стандартов, по-прежнему реализуется через сочетание общих законодательных формул и детализирующего ведомственного регулирования. Часть 4 статьи 3 УИК РФ прямо допускает реализацию рекомендаций международных организаций лишь при наличии необходимых экономических и социальных возможностей, а значит, уже в самой конструкции закона заложен элемент постепенности и ограниченной исполнимости [4, с. 43]. При этом существенный массив конкретных правил, которые определяют повседневное положение осужденного, сосредоточен в правилах внутреннего распорядка, утвержденных локальными актами Минюста России. Такая модель объективно усиливает зависимость практической реализации прав не только от содержания закона, но и от ведомственной интерпретации, от уровня организационной дисциплины и от реальных ресурсов конкретного учреждения.

Из этого вытекает вторая проблема, которая выражается в неоднородности правоприменения. Формально единые требования к обращению с осужденными обеспечиваются на практике с различной полнотой в зависимости от состояния инфраструктуры, кадровой обеспеченности, медицинских возможностей, транспортной логистики и общего организационного состояния конкретного учреждения либо территориального органа. В результате минимальные стандарты, которые по своей правовой природе должны действовать как универсальный предел допустимого обращения, в реальности становятся чувствительными к факторам, не связанным с содержанием самого субъективного права [3, с. 43]. Для пенитенциарной системы это особенно критично, поскольку любое снижение качества бытового, санитарного, медицинского или транспортного обеспечения в условиях изоляции непосредственно затрагивает человеческое достоинство и превращает институциональный дефицит в устойчивый правовой риск. В методологическом плане это означает, что реализация международных стандартов зависит не только от текста нормы, но и от фактической способности государства обеспечить ее относительно равномерное исполнение в масштабах всей системы.

Существенная проблема проявляется и в самой конструкции судебной защиты. С одной стороны, статья 227.1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации (далее – КАС РФ) [1] создала специальный порядок присуждения компенсации за нарушение условий содержания, причем закон прямо закрепил, что такая компенсация присуждается независимо от наличия или отсутствия вины органа либо должностного лица. Это заметно усилило гарантии заявителя и упростило правовую квалификацию самого нарушения. С другой стороны, действующая процессуальная модель по-прежнему носит преимущественно реактивный характер. Она ориентирована прежде всего на установление уже допущенного нарушения, его продолжительности и последствий, а не на немедленное пресечение опасной ситуации в момент ее возникновения. При этом в условиях изоляции осужденный нередко остается зависимым от администрации учреждения в вопросах доступа к документам, медицинской фиксации обстоятельств и сбора иных доказательств, что объективно снижает практическую доступность даже формально предусмотренного средства защиты.

Отдельного внимания заслуживает проблема контроля за соблюдением стандартов. Наличие специального закона об общественном контроле в местах принудительного содержания само по себе не устраняет трудностей правоприменения, поскольку эффективность любого контрольного механизма определяется не только объемом формально закрепленных полномочий, но и реальной регулярностью посещений, полнотой доступа к информации, скоростью реагирования администрации и обязательностью последующего устранения выявленных нарушений. В пенитенциарной сфере контроль нередко сохраняет преимущественно фиксирующий характер и не всегда переходит в преобразующее воздействие. Нарушение выявляется и получает документальное оформление, однако его фактическое устранение зависит от тех же организационных и ресурсных условий, которые первоначально и породили проблему [5, с. 116]. В результате между выявлением дефекта и восстановлением нарушенного права нередко сохраняется значительный временной разрыв, который снижает превентивную ценность контроля и ослабляет доверие к нему как к эффективной гарантии.

Совершенствование реализации международных стандартов в этих условиях должно начинаться с изменения соотношения между законодательным и подзаконным регулированием. Ключевые минимальные гарантии, которые прямо затрагивают человеческое достоинство, личную безопасность, доступ к медицинской помощи, порядок подачи и регистрации жалоб, а также условия транспортировки, целесообразно закреплять на уровне федерального закона в более определенной, устойчивой и измеримой форме. Пока значительная часть конкретных правил сосредоточена в ведомственных актах, сохраняется риск того, что право будет восприниматься как производное от административного режима, а не как предел, который связывает саму администрацию учреждения [2, с. 317]. Поэтому общее направление развития представляется, на наш взгляд, достаточно очевидным. Чем более значим стандарт для предотвращения жестокого либо унижающего достоинство обращения, тем меньше он должен зависеть от подзаконной детализации и тем выше должна быть степень его законодательной определенности и прямой проверяемости.

Список литературы:

1. Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 8 марта 2015 г. № 21-ФЗ (в ред. от 29.12.2025 № 521-ФЗ) // Российская газета. 2015. 11 марта.
2. Белова Е. Ю. Функции международных стандартов при формировании уголовно-исполнительной политики России / Е.Ю. Белова, В.И. Белов // Евразийский юридический журнал. – 2022. – № 8 (171). – С. 311-317.
3. Волчков И. М. Отдельные аспекты имплементации норм международного права в обеспечение безопасности уголовно-исполнительной системы / И.М. Волчков // Уголовно-исполнительная система: история и современность : сборник материалов межвузовской научно-практической конференции с международным участием (Псков, 18–19 апреля 2024 г.). – Псков : Б. и., 2024. – С. 39-43.
4. Ковалев О. Г. Современные проблемы правовой имплементации пенитенциарных стандартов в деятельность уголовно-исполнительной системы России / О.Г. Ковалев // Уголовно-исполнительная система сегодня: взаимодействие науки и практики : материалы XXIII Всероссийской научно-практической конференции (Новокузнецк, 18–19 октября 2023 г.). – Новокузнецк : Кузбасский институт ФСИН России, 2023. – С. 37-43.
5. Королева А. Н. К вопросу о необходимости разработки стандартов в уголовно-исполнительной системе на основе международных стандартов и зарубежного опыта / А.Н. Королева // Пенитенциарная безопасность: национальные традиции и зарубежный опыт : материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием (Самара, 01–02 июня 2023 г.). – Самара : Б. и., 2023. – С. 109-116.