К ВОПРОСУ ПОНИМАНИЯ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ СДЕЛОК С ПОРОКОМ ВОЛИ

ON THE ISSUE OF UNDERSTANDING THE INVALIDITY OF TRANSACTIONS WITH A VICE OF WILL

Kiseleva Darya Petrovna

Master's student, Department of Civil Law, Moscow University of Humanities and Economics,

Russia, Moscow

Tsytsylina Tatiana Leonidovna

Scientific supervisor, candidate of Legal Sciences, associate professor, Moscow University of Humanities and Economics,

Russia, Moscow

АННОТАЦИЯ

В настоящей статье обращается внимание на отечественные и зарубежные подходы к пониманию недействительности сделок с пороком воли. Подчеркивается, что воля является фактически предопределяющим аспектом при заключении сделки. В то же время, несмотря на всю значимость, законодатель не закрепил легальное определение порока воли.

ABSTRACT

This article draws attention to domestic and foreign approaches to understanding the invalidity of transactions with a will defect. It is emphasized that the will is actually a determining aspect when concluding a deal. At the same time, despite its importance, the legislator did not establish a legal definition of the vice of the will.

Ключевые слова: сделка, порок воли, недействительность, договор, гражданский оборот.

Keywords: transaction, vice of will, invalidity, contract, civil turnover.

В традиционном смысле сделка – это один из наиболее значимых юридических фактов, с помощью которого участники гражданского оборота могут на законных основаниях реализовать свои права и исполнить возложенные на них обязанности. Законодатели многих государств мира не случайно предусмотрели специальный статус для сделки, являющейся недействительной. Ученые, анализируя основания недействительности сделок, отмечают, что многие из них связаны именно с пороками отдельных элементов сделки [1, с. 282]. При этом в качестве основания недействительности сделки могут выступить обстоятельства, с которыми связано отсутствие необходимых последствий, в достижении которых заинтересованы стороны сделки и на которые направлена их воля [6, с. 30].

Воля – это обязательный элемент сделки, который выражается вовне. Порок воли вступает в противоречие с п. 1 ст. 421 ГК РФ, который посвящен свободе договора. Предполагается, что граждане и организации как участники гражданского оборота вправе заключать договоры по собственному усмотрению, руководствуясь нормами действующего законодательства и собственной свободой. Другими словами, любые формы понуждения к заключению договора недопустимы за исключением случае, когда гражданское законодательство устанавливает обязанность по заключению договора. Несмотря на фундаментальность принципа свободы договора, практике знакомы случаи, когда участники гражданских правоотношений действуют против своей воли. Обстоятельства при этом могут быть самыми различными, но они неизменным образом влияют на поведение участников правоотношений и противоречат их настоящему волеизъявлению.

Законодатель не закрепил в ГК РФ легального понятия порока воли, хотя именно отсутствие истинной воли сторон является решающим критерием при признании сделки недействительной. В.В. Груздев справедливо отмечает, что порок воли имеет несколько проявлений. Во-первых, воля сторон не соответствует выраженному ими вовне волеизъявлению. Например, одна из сторон может искренне заблуждаться по поводу природы договора, его последствий. Решающее значение может сыграть и психофизиологическое состояние человека, в силу которого он не осознает значение своих действий. Во-вторых, воля может формироваться под воздействием порочных обстоятельств, например, под влиянием угрозы, либо в силу стечения жизненных обстоятельств, которые вынуждают индивида заключать договора на невыгодных, неприемлемых для себя условиях, противоречащих его истинной воле [3, с. 61].

Предполагается, что неспособность сделки произвести необходимый юридический эффект в рамках действующего законодательства может быть результатом различных обстоятельств. В ряде случаев подобные обстоятельства могут быть обусловлены влиянием внешних и внутренних факторов. Кроме того, ситуация может усугубляться сложным правовым составом самой сделки, который затрудняет наступление необходимого эффекта [7]. Например, еще в XIX в. немецкая пандектистика сумела разработать и внедрить в правовое поле две значимые для понимания института недействительности категории:

а) Unwirbamkeit, обозначающую просто ненаступление правового эффекта сделки;

б) Ungultigkeit, указывающую на непризнание за ней, вследствие ее несоответствия установленным требованиям, силы приводить к тому состоянию отношений, которое имелось в виду при ее совершении [5, с. 18].

Первое понятие содержательно уже, чем категория Ungultigkeit, по той причине, что сделка может не порождать юридических последствий в том случае, если она не поражена дефектами. Ключевым основанием признания сделки недействительной в рамках пандектного учения является фактическое противоречие ее нормам действующего законодательства. Присутствующие в такой сделке пороки формы, воли, содержания или субъектного состава следует рассматривать как специальные (особые) основания. К.М. Арсланов поясняет, что специальные основания для признания сделки недействительной позволяют группировать их в целях практического удобства [2, с. 46].

К категории заинтересованных лиц по делам о применении последствий недействительной сделки в контексте немецкой пандектистики могли относиться самые различные субъекты: было достаточно того, что ничтожная сделка прямо или косвенно затрагивает их законные интересы или нарушает права. Материалы современной российской судебной практики свидетельствуют о том, что заинтересованным субъектом могло быть признано лицо, которое фактически стороной спорных отношений не являлось, но обладало необходимым для судебного разбирательства материально-правовым интересом [4].

Соответственно, круг субъектов, которые вправе обратиться в суд с исковым заявлением о применении последствий недействительности сделки по факту несоблюдения принципа добросовестности в настоящее время существенно сокращен. Если принять во внимание и то, что как правило обе стороны сделки заинтересованы в ее сохранении, можно смело констатировать: единственными лицами, наделенными сегодня реальной возможностью подавать иски о применении последствий недействительности сделки, являются субъекты, право на подобного рода судебную защиту интересов которых прямо установлено в законодательстве.

Итак, в немецкой пандектистике, еще в XIX в., была сформулирована теория недействительности сделок, основанная на богатейшем материале и включающая обширную практику выявления и квалификации сделок, содержащих определенные дефекты. Пандектное учение о недействительных сделках получило широкую популярность и было положительно воспринято многими странами мира, относящимися к континентальной правовой семье (в том числе и Россией). Итак, согласно воззрениям пандектного учения, недействительность предполагает, что сделка не производит присущего ей эффекта, или не имеет юридического действия, причем безотносительно к причине такого состояния. Напротив, порочность указывает лишь на наличие в сделке внутренних дефектов, поражающих один или несколько ее элементов, и не касается непосредственно вопроса о ее правовых последствиях.

Таким образом, для признания сделки действительно важно, чтобы волеизъявление сторон соответствовало их внутренней воле. Сделки с пороками воли – это сделки, при совершении которых внутренняя воля формировалась при ненадлежащих условиях, например, под влиянием угрозы, обмана, заблуждения, насилия, злонамеренного поведения, либо существо сделки неправильно выражалось через волеизъявление. В настоящее время при оспаривании сделок, совершенных под влиянием обмана, угрозы или насилия, участники правоотношений регулярно сталкиваются с теми или иными оценочными категориями, сущность которых в действующем законодательстве не раскрывается.

Список литературы:

1. Алекберова Н.Н. Порок воли как основание недействительности мнимых и притворных сделок // Актуальные проблемы российского права. 2013. № 3. С. 282-288.
2. Арсланов К.М. О государственной регистрации права: на примере права пережившего супруга на долю в общей совместной собственности согласно абз. 2 п. 4 ст. 256 ГК РФ // Наследственное право. 2020. № 3. С. 44-54.
3. Груздев В.В. Проявление в гражданском обороте волевой природы юридического лица // Вестник Арбитражного суда Московского округа. 2025. № 1. С. 61-75.
4. Определение Приморского краевого суда от 27.04.2021 по делу № 33-3988 // СПС «Консультант Плюс».
5. Тузов Д.О. Теория недействительности сделок: опыт российского права в контексте европейской правовой традиции. М.: Статут, 2007. 311 с.
6. Филиппова С.Ю. Множественность лиц и гражданско-правовое сообщество: сходства и различия // Закон. 2022. № 6. С. 30-36.
7. Leonhard R. Der Irrtum bei nichtigen Vertragen nach dem romischen Recht. Berlin: Dummler, 1907.