ПРЕВЫШЕНИЕ ПРЕДЕЛОВ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ

АННОТАЦИЯ

Автор исследует институт превышения пределов крайней необходимости, в том числе спорные вопросы, связанные с правовой оценкой причиненного и предотвращенного вреда. В ходе исследования рассматривается вопрос правомерности причинения смерти в состоянии крайней необходимости, возможности причинения равного предотвращенному вреда, а также необходимости дифференциации умысла для уголовно-правовой оценки совершенных в состоянии крайней необходимости деяний.

Ключевые слова: крайняя необходимость, превышение пределов крайней необходимости, причинение вреда, явное несоответствие.

Институт крайней необходимости долго не включал в себя понятия превышения ее пределов. Обычно оно понималось как отсутствие одного или нескольких условий правомерности крайней необходимости.

Со вступлением в силу Уголовного Кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) было законодательно закреплено понятие превышения пределов крайней необходимости. Теперь согласно ч. 2 ст. 39 УК РФ таковым признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, когда указанным интересам был причинен вред равный или более значительный, чем предотвращенный.

Оценочные категории, содержащиеся в этой законодательной конструкции, порождают ряд дискуссий. Однако ясно, что отождествление несоблюдения условий правомерности с превышением пределов крайней необходимости подвергается критике. Связано это хотя бы с тем, что только при наличии условий правомерности, то есть при наличии самого состояния крайней необходимости, можно говорить о ее пределах.

Таким образом, превышение пределов крайней необходимости обусловлено двумя критериями: явным несоответствием причинения вреда характеру и степени угрожавшей опасности, обстоятельствам ее устранения, если этот вред более или настолько же значителен в сравнении с предотвращенным, а также умыслом при причинении такого вреда.

Первый критерий – объективный, он заключается в сравнении характера и степени общественной опасности причиненного и предотвращенного вреда. Оценка характера общественной опасности основывается на ориентировочной иерархии охраняемых уголовным законом ценностей. Очевидно, что вред жизни и здоровью человека более значительный, нежели имущественный. Если охраняемые законом интересы в целом имеют одинаковую качественную характеристику, то оценка размера вреда основывается на количестве.

При этом доминирует позиция о возможности количественного соотношения числа погибших и оставшихся в живых людей при акте крайней необходимости. В таких ситуациях степень угрожающей опасности считается тем более высокой, чем большему количеству жизней она угрожает по сравнению с количеством жизней, вред которым причиняется в результате ее устранения.

Классическим является пример о машинисте поезда, который не принимает мер к экстренному торможению при виде выехавшего на переезд автомобиля. Таким образом машинист избегает крушения поезда с пассажирами, но сталкивается с автомобилем, в результате чего погибает водитель. Машинист не превысил пределы крайней необходимости, потому что в описанной ситуации создавалась угроза наступления смерти большого количества пассажиров, поэтому причиненный вред оказался меньше предотвращенного.

Превышением пределов крайней необходимости будет и причинение равного вреда. В этом случае возникает «неразрешимое логическое противоречие» [3, с. 214] с характеристикой явного несоответствия как оценочной категорией. Если причиненный вред является равным, он не может явно не соответствовать угрожавшей опасности.

Позиция о необходимости исключения из ч. 2 ст. 39 УК РФ характеристики «явного несоответствия» [3, с. 214] вполне обоснованна. В российском законодательстве есть примеры определения понятия превышения пределов крайней необходимости без указания на критерий «явности» (например, в ст. 1 Федерального закона № 351-ФЗ «Об аварийно-спасательных службах и статусе спасателей»).

Однако в любом случае при оценке деяния необходимо соотносить вред с общественной опасностью и обстоятельствами ее устранения, в связи с чем в ст. 39 УК РФ целесообразно оставить соответствующие указания [2, с. 32].

В настоящее время в теории также обсуждаются вопросы допустимости сужения рамок наказуемого превышения, когда не является преступным причинение равного вреда. Однако эта позиция могла бы иметь место по отношению к любым охраняемым законом интересам кроме жизни и здоровья человека [4, с. 85], в силу высшей ценности человеческой жизни и общепринятых положений нравственности.

То есть, например, спасение собственной жизни за счет жизни другого лица является неправомерным. Скорее следует закрепить, что причинение смерти в состоянии крайней необходимости допускается, лишь когда это минимально возможный для устранения опасности, угрожающей жизни большего числа лиц, вред.

В антитеррористическом законодательстве избрана более категоричная позиция о возможности причинения смерти. В частности, в Федеральном законе № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» есть нормы, которые допускают ликвидацию захваченного воздушного или водного судна вместе с экипажем и пассажирами.

Только конкретная оценка характера и степени опасности, может позволить соотнести объемы причиненного и предотвращенного вреда. Однако в объективно экстремальных условиях пресечения террористической деятельности предварительная оценка соотношения возможного причиненного и предотвращенного вреда в части сравнения количества жизней максимально затруднительна. Сложно сравнивать характер и степень общественной опасности предотвращенного вреда с тем, который причинили Вооруженные Силы, уничтожив воздушное или плавательное судно, поскольку объективным из них является только последний [5, с. 59].

При этом если в остальных ситуациях, не связанных с пресечением террористической деятельности, установление возможности причинения смерти только при условии минимальности такого вреда вполне обоснованно, то установление критерия минимальности для причинения иного вреда не представляется допустимым. Нередко имеют место случаи, когда временной промежуток не позволяет адекватно оценить сложившуюся обстановку. Из-за скоротечности состояния, психофизиологических свойств конкретной личности оценка минимальности вреда была бы довольно жестким ограничением.

Второй критерий превышения пределов крайней необходимости субъективный: оно влечет за собой уголовную ответственность лишь при умышленном причинении вреда.

 Распространена точка зрения о возможности существования в соответствующих ситуациях вины только в виде прямого умысла, что обосновывается наличием у субъекта желания причинить вред. Однако без желания причинить вред само состояние крайней необходимости невозможно [1, с. 375], и характеристикой вида умысла должно признаваться не желание причинить вред как таковой, а именно желание или же сознательное допущение и безразличное отношение к причинению именно равного или большего чем предотвращенный вреда.

Таким образом, в действительности причинение вреда при превышении пределов крайней необходимости может совершаться как с прямым, так и с косвенным умыслом, поэтому нет необходимости в законодательной дифференциации умысла для уголовно-правовой оценки таких деяний.

Несмотря на существенное внимание исследователей к обстоятельствам, исключающим преступность деяния, до сих пор остается значительное число спорных вопросов, связанных с правовой оценкой причинения вреда при превышении пределов крайней необходимости.

Список литературы:

1. Белоконь Г.Г. Дифференциация уголовной ответственности за вред, причиненный в состоянии крайней необходимости и при превышении ее пределов // Вестн. Воронеж. гос. ун-та. Серия : Право. – 2009. – № 2 (7). – С. 374-384.
2. Белоконь Г.Г. Уголовно-правовая регламентация состояния крайней необходимости // Уголовное право и криминология: Современное состояние и перспективы развития: Сб. науч. трудов. – 2009. – № 5. – С. 30-43.
3. Бушуев Г.В. Правовые последствия фактической ошибки при необходимой обороне и крайней необходимости // Вестн. Тюменского гос. ун-та. – 2000. – № 4. – С. 207-215.
4. Хаметдинова Г.Ф. Уголовно-правовая характеристика крайней необходимости : монография. – Тюмень : Тюменский институт повышения квалификации сотрудников МВД России, 2015. – 156 с.
5. Худолей К.М., Худолей Д.М. Некоторые коллизии антитеррористического и уголовного законодательства // Электронное приложение к Российскому юридическому журналу. – 2019. – № 4. – С. 54-63.