К ВОПРОСУ ОБ УЧЕТЕ ВИНЫ НАРУШИТЕЛЯ ПРИ ВЗЫСКАНИИ ЗА НАРУШЕНИЕ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОГО ПРАВА

ON THE ISSUE OF TAKING INTO ACCOUNT THE GUILT OF THE VIOLATOR WHEN COLLECTING FOR VIOLATION OF THE EXCLUSIVE RIGHT

Vovchenko Valeria Dmitrievna

Student, Department of Civil Law and Procedure, Donetsk State University,

Russia, Donetsk

Lipinsky Vitaly Vladimirovich

Scientific supervisor, Doctor of Historical Sciences, Professor, Donetsk State University,

Russia, Donetsk

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается вопрос об учете вины нарушителя при взыскании за нарушение исключительного права в связи с принятыми нововведениями. Предложены меры по уточнению данного вопроса.

ABSTRACT

The article considers the issue of taking into account the guilt of the violator when collecting for violation of the exclusive right in connection with the adopted innovations. Measures to clarify this issue are proposed.

Ключевые слова: компенсация, учет вины нарушителя, критерии установления.

Keywords: compensation, consideration of the offender's guilt, criteria of establishment.

Актуальность. Несмотря на значительную реформу гражданско-правовой ответственности за нарушение интеллектуальных прав в том чисел путем уточнения вопросов регламентации компенсации за нарушение исключительного права, проведенную в соответствии с Федеральным законом от 07.07.2025 № 214-ФЗ [5], действующее гражданское законодательство об ответственности за нарушение патентных прав сохраняет некоторые недостатки. Одна из проблем состоит в сфере неопределенности новых правовых конструкций.

Цель статьи — анализ проблем ответственности за нарушение патентных прав и разработка предложений по их устранению.

Федеральный закон от 7 июля 2025 года № 214-ФЗ внес существенные изменения в часть четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) [3]. В п.7 ст. 1252.1 ГК РФ впервые в российском законодательстве закреплено положение об учете вины нарушителя. Согласно данной норме, если предприниматель, допустивший нарушение, «не знал и не должен был знать» о факте нарушения, суд вправе снизить размер твердой компенсации за такое нарушение в диапазоне от 10 000 до 500 000 рублей, при назначении компенсации в кратном размере – в пределах от однократной до двукратной стоимости контрафактных материальных носителей или права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации.

Однако данное нововведение порождает ряд правовых неопределенностей. Так, эксперт в области интеллектуальной собственности А. Ванцева отмечает неопределенность в вопросе установления судом критериев для снижения размера компенсации в случае, когда нарушитель «не знал и не должен был знать», что его действия противоречат исключительным правам правообладателя. По ее мнению, отсутствие четких ориентиров для судебной оценки субъективного состояния нарушителя может привести к разночтениям в правоприменительной практике [2].

Полагаем, в данном контексте представляется целесообразным рассмотреть критерий добросовестности, как это было предложено А.В. Яровым. В законодательстве добросовестность в субъективном смысле закрепляется через формулировки «не знал», «не знал или не должен был знать», или «не знал или не мог знать». Формулировка «не знал» отражает фактическое отсутствие знания, что практически невозможно доказать. В связи с этим необходимо всегда учитывать дополнительную формулу «не должен был знать», которая раскрывается через понятие «среднего» человека.

Определение добросовестности через призму субъективного критерия неизбежно приводит к совпадению с психическим отношением субъекта к своему действию или бездействию. Как известно, грубая неосторожность определяется по формуле: лицо не проявило той степени заботливости и осмотрительности, которая требовалась от любого участника оборота. Установление недобросовестности в субъективном смысле аналогично установлению виновности по объективным признакам.

Итак, формулировка «знал или должен был знать» представляет собой юридический прием для определения поведения «среднего» участника гражданских правоотношений. В конечном итоге, установление добросовестности (или недобросовестности) поведения осуществляется судом на основе объективных характеристик в конкретной правовой ситуации [7].

Однако на практике применение данного критерия сталкивается с существенными затруднениями. Патентный поверенный В. Калужский подчеркивает неясность в интерпретации нормы в случаях, когда предприниматель допустил нарушение исключительных прав на объект, информация о котором была публично доступна в открытых реестрах [4]. В частности, в Российской Федерации функционируют открытые реестры, содержащие информацию об изобретениях, полезных моделях и промышленных образцах, размещенные на официальном веб‑сайте Федерального института промышленной собственности при Роспатенте.

Полагаем, что вопрос о критериях оценки добросовестности нарушителя в контексте статьи 1406.1 ГК РФ во взаимосвязи с п.7 ст. 1252.1 ГК РФ может быть разъяснена в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 года №10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» [6], содержащим обширные разъяснения по вопросам интеллектуальной собственности, но не разъясняющим вопросы, связанные с нововведениями.

В связи с этим целесообразно дополнить Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 года №10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» следующими положениями «При оценке того, действовал ли предприниматель добросовестно и «не должен был знать» о нарушении исключительного права на изобретение, полезную модель или промышленный образец при привлечении к ответственности в соответствии со ст. 1406.1 ГК РФ, суд учитывает совокупность следующих обстоятельств:

1) проведение поиска в открытых реестрах Федеральной службы по интеллектуальной собственности (Роспатента) по соответствующим классам Международной патентной классификации (МПК) или Международной классификации промышленных образцов (МКПО) в разумный срок до начала использования объекта;

2) привлечение патентного поверенного или иного квалифицированного специалиста для составления заключения о патентной чистоте используемого решения;

3) соблюдение обычаев делового оборота и отраслевых стандартов проверки патентной чистоты, принятых в соответствующей сфере деятельности;

4) отсутствие направленных правообладателем предупреждений, претензий или иных уведомлений о наличии исключительных прав на используемый объект;

5) срок, прошедший с момента публикации сведений о патенте: при сроке менее шести месяцев суд учитывает разумный период для ознакомления рынка с новым объектом и возможности проверки его патентной чистоты;

6) масштаб деятельности нарушителя: для субъектов малого и среднего предпринимательства учитывается ограниченность ресурсов для проведения масштабных патентных поисков;

7) иные обстоятельства, свидетельствующие о том, что нарушитель не знал и не должен был знать, что допускает нарушение исключительного права

Наличие одного или нескольких из указанных обстоятельств не является безусловным основанием для признания действий предпринимателя добросовестными, но подлежит учету при определении размера компенсации в соответствии с пунктом 7 статьи 1252.1 настоящего Кодекса». Предложенные критерии учитывают, как объективные действия лица, так и субъективные обстоятельства, что соответствует двойственной природе добросовестности (субъективной и объективной) [1], а также то, что добросовестность представляет собой открытое понятие, и полностью формализовать его невозможно. Суд с учетом таких разъяснений сохранять дискрецию, учитывая все обстоятельства дела, а не только перечисленные критерии.

Выводы. Таким образом, предложенные дополнения к Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 года №10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» направлены на повышение правовой определённости в вопросах, связанных с нарушением патентных прав. Данные меры также призваны снизить количество злоупотреблений со стороны правообладателей и нарушителей, а также создать условия, стимулирующие добросовестное поведение участников рынка.

Список литературы:

1. Бокарева Е.А. Добросовестность в объективном и субъективном смыслах // Современные инновации. – 2017. – №2 (16). [электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/dobrosovestnost-v-obektivnom-i-subektivnom-smyslah (дата обращения: 30.01.2026).
2. Ванцева А. Главное в актуальном. Ключевые изменения в ГК, касающиеся расчета компенсации за нарушение исключительного права [электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: https://www.advgazeta.ru/mneniya/glavnoe-v-aktualnom/ (дата обращения: 20.01.2026).
3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвёртая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ [электронный ресурс] — Режим доступа. — http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_64629/ (дата обращения: 20.01.2026).
4. Калужский В. Новые правила расчета компенсации за нарушение исключительных прав. Вопросы, не урегулированные законом [электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: https://www.advgazeta.ru/mneniya/novye-pravila-rascheta-kompensatsii-za-narushenie-isklyuchitelnykh-prav/ (дата обращения: 20.01.2026).
5. О внесении изменений в часть четвёртую Гражданского кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 07.07.2025 № 214-ФЗ. [электронный ресурс] — Режим доступа. — https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_509330/3d0cac60971a511280cbba29d9b6329c07731f7/#dst100066 (дата обращения: 20.01.2026).
6. О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 [электронный ресурс] — Режим доступа. — https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_323470/8e3aaa53d46465d4d7fd36aff8a0f0210932c0f0/ (дата обращения: 20.01.2026).
7. Яровой А.В. Добросовестность: проблемы доктринального определения и практического применения // Актуальные проблемы российского права. –2025. – №7 (176). [электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/dobrosovestnost-problemy-doktrinalnogo-opredeleniya-i-prakticheskogo-primeneniya (дата обращения: 30.01.2026).