ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПОД СТРАЖУ КАК МЕРА ПРЕСЕЧЕНИЯ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

ARREST AS A CIVIL PROCEDURE MEASURE

Temirkaiaeva Lenura Narimanovna

Student, Moscow University of Finance and Industry "Synergy",

Moscow, Russia

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена комплексному анализу заключения под стражу как меры пресечения в современном российском уголовном судопроизводстве. Исследуются правовые и фактические основания её избрания, практика судебного контроля, а также проблемы, связанные с соблюдением принципов соразмерности, обоснованности и исключительности. На основе анализа актуальной судебной практики и доктринальных источников автор выявляет тенденцию к ужесточению требований к мотивированности судебных решений и расширению применения альтернативных мер. В статье доказывается, что ключевой проблемой остается преодоление унаследованных стереотипов правоприменения, ведущих к избыточному использованию самой строгой меры пресечения. Формулируются предложения по оптимизации законодательного регулирования и правоприменительной практики для достижения баланса между интересами правосудия и незыблемостью права на свободу и личную неприкосновенность.

ABSTRACT

The article is devoted to a comprehensive analysis of detention as a preventive measure in modern Russian criminal proceedings. The legal and factual grounds for its application, the practice of judicial control, as well as problems related to compliance with the principles of proportionality, validity and exceptionality are investigated. Based on the analysis of current judicial practice and doctrinal sources, the author identifies a trend towards stricter requirements for the motivation of court decisions and the expansion of the use of alternative measures. The article argues that the key problem remains overcoming the inherited stereotypes of law enforcement that lead to the excessive use of the most severe preventive measure. Proposals are formulated to optimize legislative regulation and law enforcement practice in order to achieve a balance between the interests of justice and the inviolability of the right to liberty and security of person.

Ключевые слова: заключение под стражу, мера пресечения, судебный контроль, соразмерность, обоснованность подозрения, альтернативные меры пресечения, домашний арест, принцип исключительности.

Keywords: detention, preventive measure, judicial control, proportionality, reasonable suspicion, alternative preventive measures, house arrest, principle of exceptionality.

Институт заключения под стражу продолжает оставаться одной из наиболее дискуссионных и проблемных категорий российского уголовного процесса. Будучи самой строгой мерой пресечения, оно представляет собой крайнюю форму вторжения государства в сферу конституционных прав личности, прежде всего – права на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22 Конституции РФ). Его применение до вынесения обвинительного приговора находится в очевидном противоречии с презумпцией невиновности, что обусловливает исключительный характер данной меры и требует установления особых, детально регламентированных гарантий. Современный период (2022-2025 гг.) характеризуется динамичным развитием судебной практики, активным влиянием правовых позиций высших судов и сохраняющимся напряжением между необходимостью обеспечения эффективности расследования и безусловным соблюдением стандартов прав человека.

Правовая природа и основания заключения под стражу, закрепленные в ст. 108 УПК РФ, формально основаны на принципе исключительности. Законодатель устанавливает, что данная мера может быть избрана только по делам о преступлениях, за которые предусмотрено наказание свыше трех лет лишения свободы, либо в исключительных случаях – по преступлениям меньшей тяжести. Однако ключевой проблемой на протяжении многих лет остается содержательное наполнение оценочных категорий, через которые реализуется этот принцип: «достаточные основания полагать», что обвиняемый скроется, продолжит преступную деятельность или воспрепятствует производству по делу. Анализ практики Верховного Суда РФ последних лет демонстрирует последовательную линию на ужесточение требований к обоснованности этих «оснований полагать». Судьи все чаще указывают на недопустимость абстрактных, умозрительных прогнозов и требуют от стороны обвинения представления конкретных фактических данных, свидетельствующих о реальности и высокой степени вероятности наступления указанных рисков [1, с. 34]. Тяжесть предъявленного обвинения, как неоднократно подчеркивал Верховный Суд, не может служить единственным и самодостаточным основанием для избрания заключения под стражу. В каждом случае требуется индивидуальная оценка личности обвиняемого, его социальных связей, поведения до и после возбуждения уголовного дела, состояния здоровья и иных значимых обстоятельств.

Центральным элементом гарантии прав личности при применении заключения под стражу является судебный контроль. Введение судебного порядка санкционирования данной меры в 2001 году стало важнейшим шагом к состязательности. Однако, как показывают исследования, формализм остается одной из ключевых проблем. Судебное заседание по рассмотрению ходатайства нередко превращается в процедуру односторонней констатации доводов обвинения, где роль защиты сводится к минимуму. В этой связи актуальными являются вопросы обеспечения реальной состязательности: предоставления защите достаточного времени для ознакомления с материалами, возможности заявления ходатайств о вызове свидетелей, представления характеризующих документов. Судебная практика высших инстанций постепенно движется в сторону признания этих прав. Все чаще определения Верховного Суда РФ отменяют постановления о заключении под стражу именно по мотиву нарушения принципа состязательности и необеспечения права на защиту [2, с. 41].

Особое внимание в последние годы уделяется проблеме продления срока содержания под стражей. Каждое последующее продление, по смыслу ст. 109 УПК РФ и позиции Конституционного Суда РФ, должно быть основано на новой, еще более тщательной оценке обстоятельств. Суд обязан проверять не только сохранение первоначальных оснований, но и появление новых данных, а также принимать во внимание разумность срока содержания под стражей в свете принципа пропорциональности. Продление не может быть автоматическим и обусловливаться лишь тем, что расследование не окончено. Требуется установить, какие именно сложные следственные действия осталось провести и почему их невозможно выполнить, если мера пресечения будет изменена [3, с. 89]. В этом контексте возрастает роль альтернативных мер пресечения, в первую очередь домашнего ареста.

Домашний арест, будучи формально мерой, также связанной с изоляцией, представляет собой менее строгое вмешательство в право на свободу. Его широкое применение сдерживается как техническими (обеспечение электронными средствами контроля), так и правовыми барьерами. Однако тенденция последних лет свидетельствует о постепенном расширении сферы его использования, чему способствовали в том числе эпидемиологические обстоятельства. Судебная практика идет по пути признания того, что при надлежащем техническом обеспечении домашний арест может быть столь же эффективен для предотвращения рисков уклонения, как и содержание в СИЗО [4, с. 29]. Другой перспективной, но все еще слабо используемой альтернативой остается залог. Его потенциал, особенно по делам об экономических преступлениях, реализован не в полной мере, что связано с консервативными подходами судов к оценке его достаточности и нежеланием освобождать обвиняемого из-под стражи.

Отдельным вызовом является обеспечение единообразия судебной практики. Статистические данные указывают на существенную региональную дифференциацию в проценте удовлетворения ходатайств об избрании заключения под стражу. Это свидетельствует о том, что на решения судей влияют не только правовые нормы, но и локальные правоприменительные традиции, уровень правосознания, а порой и внепроцессуальные факторы [5, с. 78]. Роль Верховного Суда РФ в унификации практики через обзоры и конкретные определения трудно переоценить. Его правовые позиции, ориентирующие на приоритет прав личности и строгое соблюдение критериев исключительности, становятся основным инструментом преодоления инерции карательного подхода.

Важным фактором развития института остается влияние международных стандартов, в первую очередь практики Европейского Суда по правам человека. Несмотря на сложную политическую конъюнктуру, правовые стандарты, выработанные ЕСПЧ в интерпретации ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, продолжают оставаться частью правовой системы России. Требования о «разумном подозрении», «законности» процедуры, «специальной тщательности» судебного контроля и «разумном сроке» содержания под стражей имплицитно присутствуют в решениях российских судов, особенно высших инстанций, стремящихся избежать установления нарушений на международном уровне [6, с. 55].

В заключение следует отметить, что современный этап развития института заключения под стражу характеризуется противоречивыми тенденциями. С одной стороны, наблюдается позитивное движение в сторону гуманизации, выражающееся в усилении судебного контроля, повышении требований к мотивированности и обоснованности решений, расширении применения альтернатив. С другой стороны, сохраняются системные проблемы: инерция обвинительного уклона, формализм судебных заседаний, региональное неравенство в применении закона. Преодоление этих проблем требует не только точечных изменений в законодательстве, но и глубокой трансформации правовой культуры всех участников процесса. Необходимо последовательное внедрение в правосознание судей, следователей и прокуроров понимания того, что заключение под стражу до суда – это не рутинная мера, а крайняя, исключительная мера государственного принуждения, допустимая только тогда, когда все иные, менее строгие средства исчерпаны или заведомо неэффективны. Дальнейшая оптимизация видится в детализации законодательных критериев оценки рисков, развитии инфраструктуры для домашнего ареста и залога, а также в усилении апелляционного контроля за решениями о мере пресечения. Только такой комплексный подход позволит обеспечить подлинный баланс между эффективным уголовным преследованием и незыблемой защитой достоинства и свободы личности, что является краеугольным камнем правового государства.

Список литературы:

1. Баранов А.М. «Основания полагать» в ст. 108 УПК РФ: от прогноза к доказанным фактам // Законность. 2024. № 1. С. 34-39.
2. Волкова К.С. Проблема обеспечения права на защиту при рассмотрении ходатайства об избрании заключения под стражу // Адвокатская практика. 2022. № 6. С. 41-47.
3. Королев А.С. Проблема «разумного срока» содержания под стражей в контексте дел о многоэпизодных преступлениях // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. 2023. № 4. С. 89-98.
4. Захарова Е.В. Домашний арест и заключение под стражу: сравнительная характеристика эффективности обеспечения целей уголовного судопроизводства // Уголовный процесс. 2023. № 3. С. 29-35.
5. Орлова Т.П. Статистический анализ практики применения заключения под стражы по федеральным округам РФ (2020-2024 гг.) // Государство и право. 2025. № 3. С. 78-89.
6. Дроздова М.И. Влияние практики ЕСПЧ на российское законодательство о заключении под стражу: последние изменения // Международное правосудие. 2024. № 2. С. 55-67.
7. Андреев А.В. Мера пресечения в виде заключения под стражу: проблемы теории и практики: монография. М.: Проспект, 2023. 288 с.
8. Егорова Т.С. Принцип соразмерности в применении заключения под стражу: теоретические основы и практика реализации: дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2024. 227 с.