ОТВЕТСТВЕННОСТЬ КОНТРОЛИРУЮЩИХ ДОЛЖНИКА ЛИЦ: ПРОБЛЕМЫ ПРИВЛЕЧЕНИЯ В РАМКАХ КОНКУРСНОГО ПРОИЗВОДСТВА

В российском гражданском законодательстве предпринимательская деятельность тесно связана с понятием риска, который представляет собой вероятность наступления неблагоприятных последствий для бизнеса, включая финансовые потери и неплатежеспособность. Предприниматели обязаны не только осознавать этот риск, но и активно прогнозировать возможные негативные события, принимать превентивные меры по их минимизации и обеспечивать общую стабильность хозяйственных операций. Такой подход закреплен в Гражданском кодексе Российской Федерации, где подчеркивается, что предпринимательский риск является фундаментальным признаком данного вида деятельности, и его наличие не освобождает от ответственности за неэффективное управление [1]. Без учета потенциальных угроз бизнес может быстро оказаться в ситуации, когда имеющихся активов недостаточно для полного удовлетворения требований кредиторов, что приводит к процедурам несостоятельности.

Для защиты личных имущественных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность через юридические лица, законодательством установлен принцип ограниченной ответственности. Согласно этому принципу, учредители, участники или собственники имущества организации, как правило, не отвечают по ее обязательствам своим личным имуществом, что позволяет эффективно разделять корпоративные и личные активы и стимулирует инвестиции в бизнес. Этот механизм способствует развитию экономики, снижая риски для инвесторов и учредителей. Однако принцип ограниченной ответственности не является абсолютным и универсальным: в определенных случаях, особенно в контексте банкротства, допускаются исключения, направленные на защиту интересов кредиторов от недобросовестных действий контролирующих лиц.

Одним из ключевых исключений выступает институт субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц (КДЛ), который позволяет привлекать к ответственности тех, кто фактически определял действия компании и способствовал ее финансовому краху. Субсидиарная ответственность представляет собой специализированный вид гражданско-правовой ответственности, активируемый в ситуациях, когда имущества должника явно недостаточно для покрытия всех требований кредиторов [6, с. 45]. Ее основная цель — компенсация ущерба кредиторам за счет личного имущества виновных лиц, а также превентивная функция, направленная на предотвращение злоупотреблений в корпоративном управлении и стимулирование добросовестного ведения бизнеса. Этот институт не только восстанавливает нарушенные права кредиторов, но и дисциплинирует менеджмент, заставляя учитывать интересы контрагентов.

Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» выделяет два основных блока оснований для применения субсидиарной ответственности. Во-первых, это неподача или несвоевременная подача заявления о собственном банкротстве, когда руководитель или собственник игнорирует признаки неплатежеспособности, что приводит к дальнейшему накоплению долгов. В таких случаях ответственность распространяется на обязательства, возникшие после истечения установленного срока подачи заявления. Во-вторых, это создание условий, приведших к объективной невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие противоправных действий или бездействия контролирующих лиц. Закон перечисляет конкретные обстоятельства, при которых причинно-следственная связь презюмируется автоматически, включая причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов через совершение или одобрение сомнительных сделок.

Когда к субсидиарной ответственности привлекается несколько контролирующих лиц, она носит солидарный характер, что позволяет кредиторам требовать полного возмещения от любого из них в отдельности или от всех совместно. Судебная практика, включая многочисленные определения Верховного Суда Российской Федерации, неоднократно подтверждала презумпцию совместных и согласованных действий аффилированных лиц, значительно упрощая процесс доказывания их коллективной вины [9]. Тем не менее, контролирующее лицо сохраняет возможность избежать ответственности или существенно ее минимизировать, если докажет свою добросовестность, разумность принимаемых решений и реальные усилия по преодолению финансовых трудностей. В подобных случаях суд может применить освобождение от ответственности за конкретный период, когда действия были обоснованными и направленными на спасение компании.

Понятие контролирующего должника лица определяется достаточно широко: это любое физическое или юридическое лицо, обладающее реальной возможностью давать обязательные указания должнику или иным образом определять его действия, включая принятие решений о крупных сделках, распределении ресурсов и стратегическом развитии.

К таким лицам относятся не только формальные руководители и учредители, но и бенефициары, члены органов управления, а также скрытые контролеры, действующие через доверенных лиц. Законодательство устанавливает временные рамки для оценки влияния: трехлетний период до возникновения объективных признаков банкротства и трехлетний период после, вплоть до принятия арбитражным судом заявления о банкротстве. Эта норма претерпела эволюцию — ранее, с 2009 по 2016 год, временной охват ограничивался двумя или тремя годами исключительно до момента подачи заявления.

Для облегчения доказывания статуса контролирующего лица введены опровержимые презумпции, такие как наличие генеральной доверенности на управление, принятие ключевых решений по указанию третьего лица или фактическое доминирование в корпоративной структуре. Несмотря на эти инструменты, значительные сложности возникают при выявлении скрытых бенефициаров, которые часто маскируют свое влияние через номинальных руководителей и сложные корпоративные цепочки, вводя в заблуждение контрагентов и уклоняясь от ответственности [3, с. 248–272]. Суды, опираясь на разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, активно учитывают косвенные признаки связи между номинальными и реальными контролерами, привлекая последних к солидарной ответственности. Формальный руководитель, в свою очередь, может существенно снизить степень своей ответственности или полностью освободиться от нее, раскрыв информацию о фактическом контролере, скрытых активах или иных релевантных обстоятельствах.

Одной из наиболее сложных проблем в делах о субсидиарной ответственности остается установление прямой причинно-следственной связи между действиями контролирующего лица и наступлением банкротства. Законодательство вводит презумпцию, согласно которой предполагается, что именно действия или бездействие такого лица привели к необратимому ухудшению финансового положения должника. Распространенными примерами противоправных действий служат схемы вывода активов: передача ликвидного имущества в уставный капитал аффилированных компаний с последующим отчуждением без реальной оплаты, часто через фиктивные взаимозачеты или иные манипуляции [5, с. 23]. В подобных ситуациях юридическое лицо фактически превращается в инструмент реализации личных интересов контролирующих лиц, полностью игнорируя права кредиторов [7, с. 45].

Для успешного привлечения к ответственности требуется совокупность элементов: подтверждение статуса контролирующего лица и убедительные доказательства того, что именно его действия стали объективной причиной банкротства.

Важно отметить, что применение субсидиарной ответственности не требует предварительного признания сделок недействительными — достаточно установить факт причиненного вреда имущественным правам кредиторов. Эта позиция неоднократно подтверждалась судебной практикой Верховного Суда РФ, подчеркивающей независимость института субсидиарной ответственности от процедур оспаривания сделок. Дополнительные презумпции значительно облегчают доказывание: отсутствие бухгалтерских и иных документов создает презумпцию их сокрытия с целью затруднения процедур банкротства, доначисления по налоговым проверкам свыше 50% балансовой стоимости активов предполагают связь действий КДЛ с банкротством, а «брошенный бизнес» при исключении из ЕГРЮЛ без расчетов усиливает ответственность [8].

Размер субсидиарной ответственности определяется совокупным объемом всех непогашенных требований кредиторов, включенных в реестр, а также текущих платежей. При этом из расчета исключаются требования, принадлежащие самому контролирующему лицу или его аффилированным структурам, чтобы предотвратить конфликты интересов и манипуляции. Размер может быть уменьшен судом, если КДЛ предоставит доказательства того, что реальный причиненный вред существенно меньше заявленного объема требований. Ответственность сохраняется даже в случаях прекращения производства по делу о банкротстве из-за отсутствия средств на покрытие судебных расходов или при доказанном существенном ухудшении финансового положения после возникновения признаков неплатежеспособности.

Помимо субсидиарной, контролирующие лица могут нести административную или уголовную ответственность за преднамеренное или фиктивное банкротство. Преднамеренное банкротство подразумевает заведомо противоправные действия, приводящие к неплатежеспособности и крупному ущербу, а фиктивное — ложное объявление о несостоятельности с целью уклонения от обязательств. Выявление признаков таких деяний возлагается на арбитражных управляющих, которые обязаны уведомлять компетентные органы. В научной доктрине субсидиарная ответственность часто трактуется как форма деликатной ответственности по нормам Гражданского кодекса РФ, связанная с причинением вреда кредиторам.

Процессуальные аспекты привлечения к субсидиарной ответственности представляют собой комплексный механизм, требующий строгого соблюдения норм Арбитражного процессуального кодекса РФ и Закона о банкротстве. Заявление о привлечении может подаваться как в ходе любой процедуры банкротства, так и вне ее рамок, если основания стали известны позднее. Круг заявителей ограничен: арбитражный управляющий, конкурсные кредиторы, представители работников должника и уполномоченные органы. Срок исковой давности составляет три года с момента, когда заявитель узнал или должен был узнать об основаниях, но не позднее трех лет с даты признания должника банкротом и не позднее десяти лет с момента совершения противоправных действий [2, с. 27-32].

Процесс рассмотрения включает предварительное судебное заседание для проверки уведомлений, сбора доказательств и рассмотрения ходатайств об обеспечительных мерах, таких как арест имущества контролирующих лиц. Если на момент рассмотрения размер ответственности не определен, производство может быть приостановлено до завершения расчетов с кредиторами. Определение суда о привлечении к ответственности вступает в силу после истечения срока на обжалование, с возможностью организации сводного исполнительного производства для оптимизации взыскания. Стороны имеют право на заключение мирового соглашения при условии полного раскрытия имущества и единогласного одобрения кредиторов.

Рассмотрение заявлений о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности характеризуется сочетанием субъективных и объективных сроков исковой давности, что обеспечивает баланс между защитой от скрытых нарушений и предотвращением затягивания процессов. Субъективный срок начинается с момента осознания заявителем ключевых обстоятельств: статуса КДЛ, противоправности действий, причиненного вреда и недостаточности активов должника.

Объективные ограничения не позволяют превышать трехлетний срок с момента признания банкротства и десятилетний — с момента действий. Пропуск срока без уважительных причин влечет отказ в удовлетворении заявления, однако при наличии уважительных причин срок может быть восстановлен в пределах двух лет.

Порядок рассмотрения регламентирован статьей 61.16 Закона о банкротстве: заявление подается в арбитражный суд, ведущий дело о банкротстве, с решением о принятии или возврате в пятидневный срок. При неполноте заявления оно оставляется без движения на десять дней. Подготовка к рассмотрению включает предварительное заседание в месячный срок с заслушиванием позиций, сбором доказательств и возможным наложением ареста на имущество в трехдневный срок. Отзыв контролирующего лица должен быть представлен в пятнадцатидневный срок; его отсутствие может привести к переложению бремени доказывания. Основное рассмотрение проводится в двухмесячный срок с возможностью мотивированного продления.

В случаях, когда размер ответственности не определен, производство приостанавливается до завершения расчетов с кредиторами, с возобновлением по ходатайству в десятидневный срок и рассмотрением в пятнадцать дней. Вне рамок банкротства, при прекращении дела или исключении должника из ЕГРЮЛ, заявление подается в прежний суд с применением норм главы 28.2 АПК РФ, включая публикацию в ЕФРСБ и возможность присоединения других кредиторов в тридцатидневный срок. Исполнительное производство по взысканию организуется в сводном порядке с очередностью, установленной Законом о банкротстве.

Установление оснований и определение размера субсидиарной ответственности требуют от суда всесторонней оценки элементов правонарушения: противоправности действий, причиненного вреда, причинно-следственной связи и вины. Процесс существенно облегчается системой опровержимых презумпций, перекладывающих бремя доказывания на контролирующее лицо. Контролирующее лицо обязано предоставить мотивированный отзыв, обосновывая свою добросовестность и разумность решений. Презумпция вины основана на общих нормах гражданского права, где вина предполагается, пока не доказано обратное.

Статус контролирующего лица устанавливается по широкому кругу критериев: от формального положения до фактического влияния на любые значимые решения должника. Причинно-следственная связь доказывается через анализ конкретных действий, приведших к неплатежеспособности; вина часто предполагается умышленной при наличии личной выгоды. Размер ответственности соответствует объему неудовлетворенных требований за вычетом аффилированных претензий, с возможностью уменьшения при доказанности меньшего вреда. Дифференциация от ответственности за убытки по статье 53.1 ГК РФ подчеркивает фокус на вреде кредиторам, а не должнику.

Распоряжение правом требования субсидиарной ответственности начинается с публикации уведомления арбитражным управляющим в ЕФРСБ в пятидневный срок о выборе способа распоряжения: самостоятельное взыскание, продажа или уступка. Выбор осуществляется в десятидневный срок с представлением отчета в двадцатидневный; пропуск влечет автоматическую продажу.

Исполнение судебных актов о привлечении к субсидиарной ответственности осуществляется в сводном исполнительном производстве с очередностью, установленной статьей 134 Закона о банкротстве. При банкротстве самого контролирующего лица взыскание проводится по реестру его кредиторов. Полученные средства зачисляются на специальный счет с последующим распределением. Сроки предъявления исполнительных листов составляют три года с возможностью восстановления при уважительных причинах.

Институт субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц эволюционировал в про кредиторскую модель, значительно усиливая защиту интересов кредиторов и предотвращая злоупотребления корпоративной формой [4, с. 45]. Современная практика демонстрирует расширение применения механизма за пределы традиционных банкротных процедур, включая случаи исключения из ЕГРЮЛ и прекращения производства по делу. Среди актуальных проблем остаются неполнота норм об освобождении от ответственности, сложности выявления теневых контролеров и вариативность судебной практики. Перспективы развития связаны с дальнейшим уточнением критериев контроля, унификацией подходов и повышением правовой осведомленности участников оборота для достижения баланса интересов и устойчивости экономики.

Практика привлечения КДЛ к ответственности в рамках конкурсного производства сопровождается рядом устойчивых проблем. К числу наиболее значимых относятся сложности доказывания фактического контроля и причинно-следственной связи, неоднородность судебных подходов к оценке добросовестности управленческих решений, а также недостаточная определённость критериев освобождения от ответственности. Расширение презумпций, хотя и облегчает защиту кредиторов, повышает риск чрезмерного возложения ответственности и может оказывать сдерживающее воздействие на предпринимательскую активность и принятие управленческих решений в условиях экономического риска.

Таким образом, институт субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в конкурсном производстве следует рассматривать как необходимый, но требующий дальнейшей тонкой настройки правовой механизм. Перспективы его развития связаны с уточнением критериев контроля и вины, унификацией судебной практики, более чётким разграничением предпринимательского риска и противоправного поведения, а также совершенствованием процессуальных гарантий для добросовестных участников оборота. Реализация этих направлений позволит обеспечить справедливое распределение ответственности, повысить предсказуемость правоприменения и укрепить доверие к институту банкротства как инструменту экономической стабилизации.

Список литературы:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ // Российская газета. № 238–239, 08.12.1994…Российская газета. № 139, 27.06.2025.
2. Алтухов А.В., Левичев С.В. Процессуальные особенности рассмотрения заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности при банкротстве // Судья. 2018. С. 27–32.
3. Голубцов В.Г. Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц: эволюция законодательных подходов // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2020. № 48. С. 248–272.
4. Добрачев Д.В. Проблемы судебной практики в сфере банкротного права. М.: Юстицинформ, 2023. 562 с.
5. Лотфуллин Р.К. Субсидиарная и иная ответственность контролирующих лиц при банкротстве. М.: Статут, 2021. 145 с.
6. Морхат П.М. Правоотношения и юридическая ответственность в сфере несостоятельности (банкротства): монография. М.: Юстицинформ, 2021. С. 45-48.
7. Ниткина И.С. Субсидиарная ответственность контролирующих лиц: новые возможности // Закон. 2022. № 5. С. 45-89
8. Постановление Конституционного Суда РФ от 07.10.2024 № 44-П «По делу о проверке конституционности положений части 3 статьи 14.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, пункта 6.1 статьи 28 и статьи 149 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобой гражданина С.В. Рязанова» // Российская газета. N 236, 18.10.2024
9. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 // Российская газета. № 223, 05.10.2015.