КРЕДИТОРЫ КАК СУБЪЕКТЫ КОНКУРСНОГО ПРОИЗВОДСТВА: КЛАССИФИКАЦИЯ, МЕХАНИЗМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВ И ЗАЩИТЫ ИНТЕРЕСОВ

Институт несостоятельности (банкротства) в российском правопорядке выполняет важную функцию регулирования экономических отношений, обеспечивая необходимый баланс между законными интересами должника и кредиторов. Еще в 2005 году Конституционный Суд Российской Федерации впервые подчеркнул обязательность законодательного гарантирования баланса интересов участников дела о банкротстве, признав его публично-правовой целью данного института и отметив при этом серьезную разнородность этих интересов [9]. Эта позиция в дальнейшем неоднократно подтверждалась в судебной практике.

Конституционные нормы таким образом предопределяют необходимость поддержания баланса интересов в процедурах банкротства, что делает особенно значимой проблему отсутствия в действующем законодательстве четкой дефиниции этого понятия. Такая дефиниция требуется не только для надлежащей защиты конституционных прав и свобод, но и для реализации принципа равенства, закрепленного в пункте 1 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации [4, с. 23]. В доктрине встречаются мнения о балансе интересов как об обособленном принципе гражданского права [6, с. 123-128], однако это не снижает его фундаментальной роли. Как отмечает Д. А. Османова, нарушение баланса создает предпосылки для злоупотребления правами недобросовестными [5, с. 24.]. Наибольшая острота конфликта интересов наблюдается между кредиторами и должником как основными субъектами банкротных отношений.

Корректное определение баланса интересов требует предварительного анализа понятий «баланс» и «интерес» в контексте банкротства. Министерство экономического развития Российской Федерации в письме от 3 ноября 2011 г. № Д06-5506 трактует баланс интересов в банкротстве не как равновесие, а как определенное соотношение [1], с чем соглашается и М.Е. Эрлих [8, с. 7-11]. Более точным представляется понимание баланса как пропорциональности, поскольку, по мнению А.Ф. Пьянковой, именно соразмерность прав и обязанностей обеспечивает реализацию законных интересов сторон [7, с. 117-129]. При этом речь идет исключительно о законных интересах, на что неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации. Реальные интересы участников могут не совпадать с законными, но только последние подлежат правовой охране и учитываются при формировании баланса.

Верховный Суд Российской Федерации определяет интерес кредитора как полное удовлетворение заявленных требований [12]. П.Е. Губин и А.Г. Смирных дополняют, что интересы должника включают отсрочку или рассрочку обязательств в реорганизационных процедурах, а также освобождение от долгов по завершении банкротства [3, с. 35-39]. А.В. Габов подчеркивает необходимость дифференциации интересов в зависимости от конкретной процедуры [2, с. 7-13]. Действительно, интересы кредиторов остаются относительно стабильными – получение удовлетворения требований, различаясь лишь по срокам, тогда как интересы должника существенно варьируются: в наблюдении и конкурсном производстве преобладает стремление к прекращению дела или освобождению от обязательств с максимальным сохранением активов, а в финансовом оздоровлении и внешнем управлении – к восстановлению платежеспособности с предоставлением отсрочки.

Ссылаясь на часть 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации, Конституционный Суд указал, что осуществление одних конституционных прав не должно приводить к умалению других при столкновении законных интересов, а разрешение таких коллизий достигается именно через установление баланса [10]. Таким образом, баланс интересов кредиторов и должника в деле о банкротстве можно определить, как пропорциональность их прав и обязанностей на конкретной законодательной стадии процедуры, вытекающую из законных интересов сторон и исключающую нарушение прав и интересов другой стороны.

Конкурсное производство как завершающая ликвидационная стадия банкротства ориентировано на максимально возможное удовлетворение требований кредиторов за счет сформированной конкурсной массы в отличие от реорганизационных процедур, где приоритет отдается сохранению должника как хозяйствующего субъекта. Правовой статус конкурсного кредитора в этой стадии приобретает особую значимость. Согласно абзацу 30 статьи 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», конкурсными кредиторами признаются кредиторы по денежным обязательствам, за исключением уполномоченных органов по обязательным платежам, граждан с требованиями о возмещении вреда жизни или здоровью, компенсациях сверх возмещения вреда в сфере строительства, вознаграждениях авторам интеллектуальной деятельности, а также учредителей (участников) должника по обязательствам из участия. Законодатель сознательно исключает эти категории в силу их публично-правового характера, личностной связи или предпринимательского риска собственников [4, с. 14-21].

Полный объем процессуальных и материальных прав конкурсного кредитора возникает с момента включения требования в реестр требований кредиторов (РТК) судебным определением. До этого кредитор обладает лишь ограниченными правами, например, на ознакомление с материалами дела [11]. С открытием конкурсного производства наступают существенные правовые последствия: считается наступившим срок исполнения всех денежных обязательств, возникших до этой даты; прекращается начисление процентов, неустоек и иных санкций (за исключением текущих платежей); сделки с имуществом должника возможны исключительно в порядке, предусмотренном главой VII Закона. Эти нормы отражают классический подход конкурсного права, согласно которому в ликвидационной стадии капитал должника перестает генерировать доход, делая начисление процентов экономически бессмысленным.

Особое положение занимают залоговые кредиторы, преимущество которых ограничено принципом равенства кредиторов (pari passu). Из выручки от реализации предмета залога 70–80 % направляется залоговому кредитору, до 20 % – на погашение требований первой и второй очередей, остаток включается в конкурсную массу (пункт 1 статьи 138 Закона). Законодательный компромисс учитывает социальные интересы работников. Сложности возникают при залоге в обеспечение «чужого долга»: практика, закрепленная Постановлением Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 58, применяет правила статьи 138 и признает залогодержателя полноправным конкурсным кредитором с обеспеченным требованием [11].

Важно разграничивать конкурсных и текущих кредиторов. Текущие платежи возникают после принятия заявления о банкротстве (статья 5 Закона) и удовлетворяются вне очереди, поскольку необходимы для поддержания процедуры (оплата услуг управляющего, охрана имущества и т.д.) [13]. Текущие кредиторы не включаются в реестр и не участвуют в собраниях.

Центральным механизмом реализации прав конкурсных кредиторов выступают собрание и комитет кредиторов, воплощающие принцип коллективного управления и равенства. Собрание обязательно на всех стадиях и легитимирует ключевые решения: выбор арбитражного управляющего, введение процедур, утверждение планов, заключение мирового соглашения, образование комитета. Правом голоса обладают только конкурсные кредиторы и уполномоченные органы, включенные в реестр; количество голосов пропорционально сумме основного долга без санкций. Залоговые кредиторы ограничены в голосовании по большинству вопросов. Организация собрания возложена исключительно на арбитражного управляющего; нарушения порядка уведомления, места или формы проведения влекут ответственность и возможное отстранение. Кворум составляет более 50 % голосов, для повторного – 30 %. При систематическом уклонении управляющего кредиторы вправе созвать собрание самостоятельно.

Комитет кредиторов создается при большом числе участников (более 50) для оперативного решения текущих вопросов. Его состав – от 3 до 11 человек, каждый член имеет один голос независимо от размера требования, что защищает миноритарных кредиторов [6, с. 34]. Комитет запрашивает информацию, обжалует действия управляющего, созывает собрание. Конфликты часто возникают вокруг аффилированности членов комитета с мажоритарным кредитором. Верховный Суд Российской Федерации указывает, что аффилированность сама по себе не основание для недействительности решений, однако злоупотребления, направленные на полное отстранение независимых кредиторов, признаются нарушением добросовестности.

Кредиторы обладают широким арсеналом защиты интересов: обжалование действий управляющего, инициирование его отстранения за неисполнение обязанностей или причинение убытков, привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, обращение в прокуратуру, инициирование уголовного преследования при признаках преднамеренного банкротства или неправомерных действий. Практика подтверждает отстранение управляющего за превышение расходов, бездействие по взысканию «дебиторки», необоснованное привлечение третьих лиц. В контролируемых банкротствах суды ограничивают голосование аффилированных кредиторов и отказывают в утверждении «карманных» управляющих.

Таким образом, правовое положение конкурсного кредитора сочетает значительные возможности влияния на процедуру с рисками злоупотреблений со стороны мажоритарных участников или недобросовестного управляющего. Эффективная защита достигается только при активном использовании всего комплекса инструментов, предусмотренных Законом о банкротстве и судебной практикой, с сохранением конституционного баланса интересов сторон.

судебная практика, ориентированная на баланс интересов, являются необходимыми условиями трансформации института в эффективный и справедливый механизм разрешения несостоятельности. Реализация предложенных мер будет способствовать укреплению доверия к процедуре банкротства, защите прав кредиторов и повышению устойчивости гражданского оборота в целом.

Список литературы:

1. Письмо Минэкономразвития РФ от 3 ноября 2011 г. № Д06-5506 // СПС «КонсультантПлюс».
2. Габов А.В. Государство и бизнес в системе правовых координат: монография. М.: Инфра-М, 2014. С. 7–13.
3. Губин П.Е., Смирных А.Г. Банкротство граждан: установление баланса интересов должника и кредитора // Предпринимательское право. 2010. № 4. С. 35–39.
4. Кондэ П.В., Кораев К.Б., Хвостов А.Б. Особенности правового статуса конкурсных кредиторов при проведении процедуры конкурсного производства // Ленинградский юридический журнал. 2019. № 2 (56). С. 14-23.
5. Османова Д.О. Злоупотребление при несостоятельности (банкротстве): монография. М.: Юстицинформ, 2020. 456 с.
6. Попондопуло В.Ф. Конкурсное право: правовое регулирование несостоятельности (банкротства). М.: Проспект, 2020. 456 с.
7. Пьянкова А.Ф. Концепция баланса интересов и ее место в гражданском праве России // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2014. № 2 (24). С. 117–129.
8. Эрлих М.Е. К вопросу о цели института несостоятельности (банкротства) // Предпринимательское право. 2010. № 3. С. 7–11.
9. Постановление Конституционного Суда РФ от 19.12.2005 № 12-П «По делу о проверке конституционности абзаца восьмого пункта 1 статьи 20 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобой гражданина А.Г. Меженцева» // Российская газета. № 293. 28.12.2005 (Постановление).
10. Постановление Конституционного Суда РФ от 14.05.2012 № 11-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца второго части первой статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Ф.Х. Гумеровой и Ю.А. Шикунова» // Вестник Конституционного Суда РФ. № 4, 2012.
11. Постановление Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 60 «О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30.12.2008 № 296-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» // Вестник ВАС РФ, № 9, сентябрь, 2009.
12. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19.10.2016) // СПС «КонсультантПлюс».
13. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 06.04.2021 № Ф06-12980/2009 по делу № А12-9755/2009 // СПС «КонсультантПлюс».