КОНСТИТУЦИЯ РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ В СИСТЕМЕ РЕГИОНАЛЬНОГО КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА: ПОНЯТИЕ И ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ

THE CONSTITUTION OF THE REPUBLIC OF INGUSHETIA IN THE SYSTEM OF REGIONAL CONSTITUTIONALISM: CONCEPT AND STAGES OF DEVELOPMENT

Koloyeva Ashat Khusenovna

3rd-year Master's Student, Faculty of Law, Ingush State University,

Russia, Magas

Bekbotova Tamara Akhmedovna

Scientific Supervisor, Candidate of Juridical Sciences, Associate Professor, Ingush State University,

Russia, Magas

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается Конституция Республики Ингушетия как ключевой элемент регионального конституционализма в системе Российской Федерации. Актуальность исследования обусловлена трансформацией федеративных отношений и развитием концепции единой системы публичной власти, что требует переосмысления правовой природы конституций субъектов Российской Федерации. Цель статьи состоит в выявлении особенностей становления и эволюции Конституции Республики Ингушетия, а также в определении её места и роли в системе регионального конституционализма. В ходе исследования использованы формально-юридический, историко-правовой и сравнительно-правовой методы, а также методы доктринального анализа. В результате показано, что Конституция Республики Ингушетия обладает двойственной правовой природой, сочетая нормативную производность от Конституции Российской Федерации и элементы региональной автономии, а её развитие отражает общероссийские тенденции унификации публичной власти при сохранении ценностного и символического значения для региональной государственности.

ABSTRACT

The article examines the Constitution of the Republic of Ingushetia as a key element of regional constitutionalism within the system of the Russian Federation. The relevance of the study is обусловлена transformations in federal relations and the development of the concept of a unified system of public authority, which necessitate a reconsideration of the legal nature of constitutions of the constituent entities of the Russian Federation. The purpose of the article is to identify the specific features of the formation and evolution of the Constitution of the Republic of Ingushetia, as well as to determine its place and role in the system of regional constitutionalism. The research employs formal legal, historical legal, and comparative legal methods, along with doctrinal analysis. The study demonstrates that the Constitution of the Republic of Ingushetia has a dual legal nature, combining normative derivation from the Constitution of the Russian Federation with elements of regional autonomy, and that its development reflects nationwide trends toward the unification of public authority while preserving its value-based and symbolic significance for regional statehood.

Ключевые слова: Конституция Республики Ингушетия; региональный конституционализм; субъекты Российской Федерации; федерализм; публичная власть; конституционное развитие.

Keywords: Constitution of the Republic of Ingushetia; regional constitutionalism; constituent entities of the Russian Federation; federalism; public authority; constitutional development.

В современной конституционно-правовой науке Конституция понимается как комплексный правовой и социально-политический феномен. Она закрепляет не только основы государственного строя и систему публичной власти, но также статус личности и базовые ценности общества, выступая актом учредительного характера. Как подчёркивает В.В. Лазарев, Конституция занимает высшее положение в системе источников права, обладает верховенством и служит нормативным ориентиром для всей правовой системы, обеспечивая её внутреннюю согласованность и устойчивость [7, с. 316-317].

Современная доктрина рассматривает конституцию как многоуровневый феномен, выделяя три взаимосвязанных аспекта: юридический, фактический и ценностно-идеальный. Юридическая конституция — это формальный нормативный акт высшей юридической силы, принятый в установленном порядке. Именно она закрепляет структуру публичной власти, основы государственного строя и правовой статус личности. Как отмечает В.Т. Кабышев Конституция Российской Федерации «нормативно провозглашает и закрепляет не просто имеющиеся “на деле”, а должное состояние государственности, т.е. не зеркальное отражение реальности, действительности, а образец для нее» [4, с. 6].

Наряду с этим существенное значение имеет категория фактической конституции — реально сложившейся системы общественных отношений и институтов. Как отмечает Р. Р. Цамаев, фактическая конституция представляет собой «материализованный» Основной закон, отражающий реально существующий порядок общественных отношений, а её расхождение с юридической конституцией свидетельствует о наличии конституционного кризиса [12, с. 313]. В этом смысле фактическая конституция позволяет выявить несоответствие между нормативно закреплённой моделью конституционного строя и реальным состоянием общественно-политической системы.

Дополняющим элементом выступает ценностно-идеальная, или «мысленная», конституция, включающая представления общества, правовой доктрины и политических элит о справедливом и устойчивом государственном устройстве. Как подчёркивает А. А. Троицкая, конституционное толкование не является ценностно нейтральным: интерпретация положений Конституции неизбежно опосредуется аксиологическими установками субъекта интерпретации, что оказывает существенное влияние как на научное понимание конституционных норм, так и на практику их применения, включая деятельность органа конституционного контроля. [11, с. 84-85]. В этом измерении конституция выступает не только юридическим актом, но и ценностным ориентиром общественного развития. Указанное понимание конституции в полной мере распространяется и на уровень субъектов Федерации, где она приобретает специфические черты, обусловленные федеративной природой государства.

Особую значимость данные подходы приобретают в отношении конституций субъектов РФ. В рамках федеративного устройства конституции республик занимают промежуточное положение между федеральной Конституцией и иным региональным нормотворчеством. Согласно ст. 5 и 66 Конституции РФ, республики, обладая собственными конституциями и законодательством, реализуют свой статус в неразрывном единстве с федеральным конституционным порядком [5].

Это обусловливает двойственную правовую природу региональных конституций, сочетающих элементы автономии и нормативной производности от федерального Основного закона. Конституция Республики Ингушетия в данном контексте выступает как основной закон субъекта Российской Федерации, обладающий высшей юридической силой на территории республики и закрепляющий основы её конституционного строя, систему органов государственной власти и статус человека и гражданина.

Эволюция Конституции Республики Ингушетия представляет собой поэтапный процесс, обусловленный как внутренним развитием региона, так и трансформацией федерального конституционного порядка. Его отправной точкой стало волеизъявление населения на референдуме 30 ноября 1991 года о создании Ингушской Республики в составе РСФСР, получившее нормативное закрепление в Законе РФ от 4 июня 1992 г. № 2927-1 [9].

Как указывает М.М. Гулиева, принятие указанного закона обеспечило переход от политического самоопределения к юридически признанному субъектному статусу Республики Ингушетия в составе Российской Федерации и заложило основу последующего конституционного строительства [1, с. 208].

Конституция Республики Ингушетия, принятая 27 февраля 1994 г., закрепила статус республики как демократического, правового и светского государства. Её первоначальная редакция отражала модель региональной государственности, характеризующуюся сильным институтом высшего должностного лица и инкорпорацией федеральных стандартов в сфере прав и свобод человека.

Дальнейшее развитие Конституции Республики Ингушетия происходило в условиях унификации регионального законодательства. Принятие Федерального закона от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ повлекло корректировку положений республиканской Конституции, связанных со статусом органов государственной власти и разграничением полномочий [10].

Как отмечает А.Г. Добкин, данные изменения являлись частью более широкой стратегии укрепления единства публичной власти в федеративном государстве [3]. В 2010-е годы изменения затронули порядок наделения полномочиями высшего должностного лица субъекта Федерации, что, по мнению А.Н. Гуторовой, усилило институциональную зависимость региональных руководителей от федерального центра [2, с. 58].

Особое значение в эволюции Конституции Республики Ингушетия имеет ценностно-культурное измерение регионального конституционализма. Как отмечает Э.В. Малиненко, конституции и уставы субъектов Российской Федерации выполняют не только нормативную, но и аксиологическую функцию, закрепляя традиционные ценности, историко-культурное наследие и особенности региональной идентичности [8, с. 90]. В Конституции Республики Ингушетия данный аспект закреплён в нормах об охране культурного наследия, поддержке традиций и обеспечении доступа к культурным ценностям. Это подтверждает сохранение символического значения республиканской конституции, несмотря на унификационные тенденции и централизацию власти.

Новый этап развития связан с конституционной реформой 2020 года, утвердившей концепцию единой системы публичной власти. Внесённые изменения обусловили адаптацию региональных конституций, включая модернизацию механизмов конституционного контроля.

Упразднение Конституционного Суда Республики Ингушетия стало одной из наиболее значимых институциональных трансформаций, существенно изменивших архитектуру регионального конституционализма [6].

Проведённый анализ показывает, что Конституция Республики Ингушетия является многоуровневым правовым институтом, функционирующим в рамках российской федеративной системы и отражающим как общефедеральные конституционные принципы, так и особенности региональной государственности. Рассмотрение Конституции через призму юридического, фактического и ценностно-идеального уровней позволяет более полно раскрыть её правовую природу и роль в системе публичной власти.

Эволюция Конституции Республики Ингушетия развивалась поэтапно под влиянием внутреннего становления и федеральных трансформаций. Её принятие в 1994 году закрепило политико-правовое самоопределение, а последующие изменения отразили процессы унификации и централизации власти.

Современный этап развития Конституции Республики Ингушетия характеризуется её полной интеграцией в единую систему публичной власти Российской Федерации. При этом она сохраняет своё ценностное и символическое значение как фундамент региональной идентичности. Такая двойственная природа определяет особое место республиканского Основного закона в системе регионального конституционализма, подчёркивая его роль как институциональной основы республиканской государственности.

Список литературы:

1. Гулиева М.М. Особенности подготовки, принятия и развития Конституции Республики Ингушетия / М.М. Гулиева // Вестник ГУУ. – 2015. – № 7. – С. 208–211.
2. Гуторова А.Н. Проблемные аспекты выборности высшего должностного лица субъекта Российской Федерации / А.Н. Гуторова // Конституционное и муниципальное право. – 2022. – № 8. – С. 58–62.
3. Добкин А.Г. Порядок внесения изменений в Конституцию Российской Федерации и уставы (конституции) субъектов Российской Федерации: сравнительный анализ / А.Г. Добкин // Образование. Наука. Научные кадры. – 2025. – № 1. – С. 100–107.
4. Кабышев В.Т. С Конституцией по жизни: избранные научные труды. – М., 2013.
5. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993 (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ, от 05.02.2014 № 2-ФКЗ, от 21.07.2014 № 11-ФКЗ, от 14.03.2020 № 1-ФКЗ) // Российская газета. – 2020. – № 55. – 16 марта.
6. Курятников В.В. Правовая охрана основного закона субъекта Российской Федерации / В.В. Курятников // Конституционное и муниципальное право. – 2022. – № 8. – С. 47–52.
7. Лазарев В.В. Конституция как стабилизирующий фактор развития общества / В.В. Лазарев // Актуальные проблемы экономики и права. – 2020. – Т. 14. – № 2. – С. 314–325.
8. Малиненко Э.В. Трансформация традиционных ценностей в конституциях и уставах субъектов Российской Федерации / Э.В. Малиненко // Северо-Кавказский юридический вестник. – 2024. – № 2. – С. 90–95.
9. Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации: закон РФ от 4 июня 1992 г. № 2927-1 // Российская газета. – 1992. – № 137. – 17 июня.
10. Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации: федер. закон от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ // Российская газета. – 1999. – № 206. – 19 октября.
11. Троицкая А.А. Ценности российской Конституции: эффект наблюдателя? / А.А. Троицкая // СКО. – 2019. – № 4 (131). – С. 84–98.
12. Цамаев Р.Р. Роль и функции Конституции в современном мире / Р.Р. Цамаев // Евразийский научный журнал. – 2017. – № 1. – С. 312–313.