ПРОКУРОРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В ДОСУДЕБНОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена комплексному анализу функционального статуса прокурора на этапе досудебного производства в уголовном процессе. В рамках данного вопроса исследуется эволюция и современное содержание его правового статуса в соответствии с нормами Уголовно-процессуального кодекса РФ и Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации». Центральное место в работе занимает рассмотрение основных полномочий прокурора, которые призваны обеспечить законность процессуальной деятельности органов предварительного расследования, осуществление уголовного преследования и защиту прав всех лиц, вовлеченных в уголовный процесс. В контексте выявленных системных проблем автором предложены возможные пути оптимизации прокурорской деятельности в условиях современных вызовов.

Ключевые слова: прокурор, уголовный процесс, надзор, уголовное преследование, цифровизация, законность.

Значение досудебного производства в рамках уголовного процесса трудно переоценить, поскольку именно на этом этапе формируется фактическая и доказательственная база будущего судебного разбирательства. Законность и обоснованность каждого процессуального действия непосредственно влияют на исход дела, обеспечивают реализацию принципа состязательности и, в конечном счете, достижение целей правосудия. В этом сложном процессе ключевую роль играет прокурор. Будучи многофункциональным участником, он поддерживает баланс: с одной стороны, обеспечивая публичный интерес к справедливому наказанию, а с другой – гарантируя соблюдение прав личности.

Актуальность исследования прокурорской деятельности на досудебной стадии обусловлена ее высокой социальной значимостью, непрекращающейся дискуссией в научном сообществе об эффективной модели прокурорского надзора, а также постоянными законодательными корректировками, которые направлены на поиск наиболее оптимальных форм взаимодействия между сторонами обвинения и защиты.

Правовая основа, определяющая деятельность прокурора, представляет собой совокупность норм конституционного, уголовно-процессуального и специального (прокурорского) законодательства. Фундаментальную роль играет Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации», который закрепляет надзор за следствием и дознанием в числе ключевых функций прокуратуры [2]. Однако конкретное содержание этой функции и процедура ее реализации детально регламентированы Уголовно-процессуальным кодексом РФ. Такое разделение нормативного регулирования свидетельствует о двойственной роли прокурора.

Согласно статье 37 УПК РФ, прокурор является должностным лицом, уполномоченным в пределах своей компетенции осуществлять от имени государства не только уголовное преследование, но и надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и следствия (проверка на соответствие действительности) [1]. Это первоначальное сосредоточение в одном субъекте полномочий по поддержанию обвинения и надзору за законностью становится источником постоянных противоречий между теорией и правоприменительной практикой. Помимо базовой нормы, множество других статей УПК РФ раскрывают отдельные аспекты его полномочий: от санкционирования отдельных процессуальных решений до утверждения итогового документа процесса расследования (обвинительного заключения) — это свидетельствует о принятии прокурорами на себя ответственности за качество и законность проведенной следственной работы.

Рассматривая содержание прокурорской деятельности, необходимо выделить несколько взаимосвязанных направлений, образующих ее системное единство. Прежде всего, это надзор за законностью всех процессуальных действий и решений, принимаемых на стадии предварительного расследования [3, с. 344]. Данное полномочие носит универсальный характер и начинается с контроля за правильностью приема и регистрации сообщений о преступлениях, а заканчивается оценкой собранных доказательств и выводов следствия. Для его реализации прокурор наделен широким инструментарием: в его полномочия входит проверка уголовных дел, отмена незаконных или необоснованных постановлений следователя и дознавателя, а также дача им обязательных письменных указаний по вопросам направления расследования и производства отдельных следственных действий. Ключевая роль отводится участию прокурора в судебном контроле за мерами процессуального принуждения, таких как заключение под стражу, обыск в жилище и иные действия, ограничивающие конституционные права граждан. В таких ситуациях прокурор выступает не только как сторона, обосновывающая необходимость таких мер, но и как гарант соблюдения установленной законом процедуры.

Надзорная функция неразрывно связана с функцией уголовного преследования, которая осуществляется путем утверждения важнейших решений в ходе процесса. Утверждая обвинительное заключение, прокурор проводит окончательную правовую оценку всей совокупности собранных доказательств, проверяет соответствие выводов следствия материалам дела, полноту и объективность проводимого расследования [4, с. 86]. Акт, которым прокурор подтверждает готовность государства поддержать обвинение в суде, фактически подтверждает принятие на себя обязанности государственного обвинителя. Аналогичный контроль осуществляется при выражении согласия на возбуждение уголовного дела в случаях, прямо предусмотренных законом, или при утверждении постановления о его прекращении. Таким образом, прокурор выступает в роли своеобразного контролера, отсеивающего незаконно возбужденные уголовные дела до их передачи в суд.

Обеспечение правового статуса участников уголовного судопроизводства составляет неотъемлемую часть современной прокурорской работы [5, с. 6]. Закон прямо указывает на обязательство прокурора принимать меры по устранению нарушений прав граждан. Это касается контроля за соблюдением прав подозреваемого и обвиняемого на защиту прав при их задержании, избрании им меры пресечения и т.д. Прокурор уполномочен проверять законность действий дознавателя и следователя по жалобам, однако его решение по ним не является окончательным и может быть обжаловано в судебном порядке. Таким образом, прокурорский надзор становится одним из основных механизмов досудебной защиты.

Однако за внешне стройной законодательной моделью скрываются устойчивые трудности. Главным противоречием в деятельности прокурора является несовместимость его надзорной и обвинительной ролей. Функция прокурора как стороны обвинения, нацеленная на достижение обвинительного приговора, часто вступает в противоречие с его обязанностью осуществлять объективный надзор. Это обстоятельство приводит к избирательности контроля, когда процессуальные нарушения, допущенные с целью формирования более убедительной позиции обвинения, остаются без правовой оценки и последствий.

Нерешенным остается вопрос о балансе полномочий: где заканчивается надзор прокурора и начинается самостоятельная деятельность следователя. Отсутствие в законе четких критериев для дачи указаний приводит на практике к двум крайностям. С одной стороны, это ведет к пассивному надзору, а с другой – к излишней детализации контроля, которая фактически подменяет собой самостоятельность следственных органов.

Еще одна системная проблема – это формализация надзора, а именно смещение его фокуса на изучение готовых материалов вместо оперативного предупреждения нарушений в ходе расследования. Такого рода контроль неэффективен для защиты прав граждан, нарушаемых на начальных этапах уголовного процесса [6, с. 875].

Отдельного внимания заслуживает цифровая трансформация, которая порождает новые задачи, требуя адаптации надзорных механизмов к электронному документообороту, использованию информационных систем для мониторинга и обеспечению прозрачности решений. Это обусловливает необходимость пересмотра не только технических, но и процедурных основ процессуальной деятельности.

На основании изложенного следует отметить, что прокурорская деятельность в досудебном производстве, будучи ключевым институтом обеспечения законности, системно ограничена внутренними противоречиями. Главное из них – это совмещение контролирующей и обвинительной функций. Устранение данных противоречий возможно только путем реформирования законодательной базы и сложившейся судебно-следственной практики.

Таким образом, для преодоления системных противоречий и повышения эффективности прокурорской деятельности в досудебном производстве требуется комплексная модернизация. Прежде всего, это предполагает детальную регламентацию в УПК РФ оснований и процедур прокурорского вмешательства, что позволит устранить существующую правовую неопределенность и создать четкие правила взаимодействия с органами следствия. Помимо этого, ключевое значение имеет смещение акцента с итогового на предупредительный надзор, что может быть достигнуто через внедрение электронных систем оперативного мониторинга хода расследования. Неотъемлемым элементом этой трансформации должна стать активная цифровизация надзорной деятельности, призванная повысить ее прозрачность и объективность. Только комплексная реализация указанных мер позволит институту прокурорского надзора реализовать свой потенциал в качестве действительного гаранта законности и справедливого баланса интересов личности и государства.

Список литературы:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 15.12.2025, с изм. от 17.12.2025) // Собрание законодательства РФ. – 24.12.2001. – № 52 (ч. I). – Ст. 4921.
2. Федеральный закон от 17.01.1992 № 2202-I (ред. от 15.12.2025) «О прокуратуре Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. – 20.11.1995. – № 47. – Ст. 4472.
3. Гареева, Э. Р. Правовая природа прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного расследования / Э. Р. Гареева, А. С. Харисов // Аграрное и земельное право. – 2024. – № 10(238). – С. 343-346.
4. Новикова В. О. Прокурорская деятельность в досудебном уголовном судопроизводстве // Вестник магистратуры. 2025. № 6-4. С. 86-87.
5. Подколзина, Э. А. Понятие и сущность современного прокурорского надзора / Э. А. Подколзина // Студенческий вестник. – 2023. – № 47-6(286). – С. 5-7.
6. Спиридонова, А. А. Прокурорский надзор: понятие, Актуальные проблемы реализации прокурорского надзора / А. А. Спиридонова // Вестник науки. – 2024. – Т. 4, № 12(81). – С. 873-877.