К ВОПРОСУ О ТРАНСФОРМАЦИИ ФИЛОСОФСКО-ЭТИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ ЛЬВА НИКОЛАЕВИЧА ТОЛСТОГО

ON THE TRANSFORMATION OF LEV NIKOLAEVICH TOLSTOY’S PHILOSOPHICAL AND ETHICAL VIEWS

Kravtsov Nikolai Konstantinovich

Student, Department of Philosophy, Theology and Religious Studies, Kuban State University,

Russia, Krasnodar

Zmikhnovsky Sergey Igorevich

Supervisor, Candidate of Philosophical Sciences, Associate Professor, Kuban State University,

Russia, Krasnodar

АННОТАЦИЯ

В данной статье автором предлагается новый подход к периодизации творчества русского мыслителя Льва Николаевича Толстого. Прошлые подходы к выявлению отдельных периодов литературной деятельности писателя, хотя и многочисленны, однако не рассматривают внутренние закономерности в ней. До сих пор малоизвестным является морально-этическая составляющая его работ, которая, как мы считаем, является одним из главнейших моментов при изучении всего литературного наследия Толстого.

ABSTRACT

This article proposes a new approach to periodizing the creative work of the Russian thinker Lev Nikolaievich Tolstoy. Although numerous previous approaches to identifying distinct periods in the writer’s literary activity exist, they fail to consider the internal patterns within it. To this day, the moral and ethical component of his works remains little known, yet we believe it to be one of the most significant aspects in studying Tolstoy’s entire literary legacy.

Ключевые слова: Лев Толстой, творчество, философия, христианство, Иисус.

Keywords: Leo Tolstoy, creative work, philosophy, Christianity, Jesus.

Фигура Льва Николаевича Толстого никогда не переставала вызывать вокруг себя оживленных дискуссий и горячих споров увлеченных исследователей. Количество идей, высказанных писателем за время его жизни, до сих пор не могут быть по достоинству измерены и оценены. Значение и роль Толстого метко охарактеризовал русский философ В.В. Зеньковский, написав следующие строки: «Как некий древний богатырь, Толстой вступает в борьбу с “духом века сего”, — и в этом смысле он уже принадлежит не одной России и её проблемам, но всему миру» [3, с. 373-374].

Отметим, что литературное творчество Льва Николаевича Толстого, начавшееся в 1852 году с публикации повести «Детство», и закончившееся, по причине его смерти, в 1910 году, не прекращалось ни на секунду. За это время Лев Николаевич создал большое количество произведений самого разного характера, от малой прозы, до романа-эпопеи, от записей в дневнике о своем самочувствии, до полноценных философских трактатов. Этот обширный фонд произведений Толстого и является предметом внимательнейшего изучения философов, филологов, педагогов, психологов, писателей и так далее.

Современные исследователи вновь обратили свое внимание на жизнь и творчество Льва Николаевича. Так в художественной литературе появляется роман Владимира Березина «Дорога на Астапово» (2018); с исторической точки зрение к жизни Толстого подходит Павел Басинский и за шесть продуктивных лет он пишет книги: «Лев Толстой: Бегство из рая» (2010), «Лев в тени Льва» (2015), «Лев Толстой — свободный человек» (2016); религиозную составляющую мировоззрения Льва Николаевича изучает в отдельной работе «Религия Толстого. Духовная биография» (2015) Мартин Тамке; и лишь философии Толстого в последние десятилетия, помимо отдельных научных татей, не уделяется должного внимания, каковое лишь в далеком 1928 году оказал Давид Юрьевич Квитко, опубликовав работу «Философия Толстого».

Наше же исследование является пограничным, ибо включает в себя изучение жизни Льва Николаевича Толстого и неразрывно с ней связанной литературно-философской деятельности, а цель работы – определение четких этапов его творчества, каковые до сих пор не были обозначены как универсальные и удовлетворяющее всем направлениям исследований наследия Льва Николаевича.

Чтобы провести более рациональную оценку творчества Льва Толстого необходимо обратить внимание на его весьма захватывающую биографию. Известно, что писатель уже в 16 лет перестал ходить в церковь и верить в Бога. И до 50 лет Лев Толстой, как и все, кто мог себе это позволить, вел достаточно беспечную жизнь: стремился к успеху, семейному благополучию, общественному статусу и т.д. В это время нравственные законы Лев Николаевич старался выводить самостоятельно: «Хотелось бы привыкнуть, - пишет он, - определять свой образ жизни вперёд не на один день, а на несколько лет, на всю жизнь даже…» [4, с. 373]. Он пишет большинство своих литературных произведений, в каждом из которых Лев Николаевич воспевал или проверял найденный им идеал жизни, её смысл, будь то крепость русского духа в «Войне и мире» или ценность семьи, как в «Анне Карениной». Последняя, необходимо подчеркнуть, стала крайним произведением перед кардинальным поворотом в мировоззрении Толстого. Постоянной поиск и неминуемое разочарование в обнаруживаемом привело мыслителя к душевной катастрофе, и чуть ли не к суициду, как полагает доктор философских наук А.А. Гусейнов. На весь последующий 1878-й год писатель примерил на себя роль правоверного православного христианина, однако и это не удовлетворило его духовные потребности. И после неудачной попытки принять что-либо на веру, в данном случае православие, Толстой приходит к необходимости самостоятельного поиска истины, обращаясь для этого к трудам философов, изучая с этой целью мировые религии. В конце концов Толстой вывел для себя смысл жизни в любви, а поскольку идея любви наиболее полно представлена в учении Христа, постольку и для Толстого он стал главным учителем: «среди тех, кто оказал влияние на Толстого, Иисус из Назарета действительно занимает исключительное место. Толстой избрал Иисуса в качестве учителя и называл себя его последователем – христианином» [9, с. 8]. Таким образом, обретение смысла жизни в христианской вере, заставляет исследователей по-иному взглянуть на всё творчество. Как полагает А.А. Гусейнов, уместно разделить его всего на два периода, нарекая первый, условно, «мирским» или «языческим», а второй «духовный» или «богоугодный» [9, с. 19].

Так, множество ученых предлагали свои подходы к периодизации творчества писателя. С философской точки зрения подойти к периодизации творчества Толстого можно, включив его в общий ход русской философской мысли. В споре Славянофилов и Западников Толстой придерживался своих взглядов: с одной стороны, как В.Г. Белинский и А.И. Герцен, он отвергал крепостное право, сословные пережитки, церковный догматизм. В «Утре помещика» (1856) он показывает бесполезность «благотворительности» в рамках крепостничества. С другой стороны, как А.С. Хомяков и И.В. Киреевский, Толстой осуждал буржуазный индивидуализм, культ денег, механистическое мировоззрение. В «Анне Карениной» (1877) Левин презирает светское общество, эгоизма или как в рассказе «Люцерн» в ситуации с маленьким тирольцем и Дмитрием Нехлюдовым. Кроме того, сам Н.Н. Страхов, один из трех лидеров почвенничества, превозносивших творчество А.С. Пушкина, в цикле своих критических статей, рассматривал роман Л.Н. Толстого «Война и мир» «как воплощение пушкинских принципов в литературе и одновременно как истинно христианское произведение, проповедующее торжество начал “простоты, добра и правды”. Из статей Страхова следует, что роман Толстого “Война и мир” выдержан в почвеннической традиции, начало которой восходит к Пушкину» [8, с. 57]. Интересно, что философия позднего Толстого, наступившая после духовной катастрофы, о которой писалось выше, также подпадает под общие тенденции русской философской мысли. Известно, что за свое религиозное учение и не только, но прежде всего из-за него, которое опиралось исключительно на личность невоскресшего Иисуса, Лев Николаевич был отлучен от Русской православной церкви в 1901 году. Но это был не единственный случай несогласия церкви с идеями отечественных философов. Так можно вспомнить Софиологию В.С. Соловьева, которая противоречила Православной догматике и признавалась чуть ли не ересью. Учение имяславия, которое разделял А.Ф. Лосев, в 1913 году было осуждено как еретическое Святейшим Синодом Российской Православной Церкви. Можно сделать вывод, что подход включения идей Льва Николаевича, который, важно заметить, ни к какому течению себя не относил, в историю Русской философии несостоятелен по причине игнорирования его литературных произведений, личных переживаний, с которыми наша периодизация должна найти связь.

Что же касается литературного творчества, то здесь стоит вспомнить самый распространённый тип периодизации, который подразумевает три периода: первый – с 1852 года, с публикации повести «Детство» до 1863 – написания повести «Казаки»; второй период ознаменован работой и публикацией двух его произведений «Война и мир» (1869) и «Анна Каренина» (1877), романа-эпопеи и семейно-психологического романа соответственно; третий период датируется 1880-1910 годами. В это время Лев Николаевич занимается написанием работ на тему философии, педагогики, размышляет о вере. При другом подходе считается целесообразным разделять второй период творчества, на два самостоятельных, на этапы работы над двумя большими романами. Таким образом, творчество Льва Николаевича может подразделяться на три или четыре периода.

Так или иначе, каждая концепция имеет свой существенный признак, который и является основной подразделения, будь то философские идеи, формы литературных произведений, художественные приёмы и т.д. Но все они страдают существенным, на наш взгляд, недостатком, а именно отсутствием раскрытия внутренней необходимости перехода от одного периода к другому, останавливаясь лишь на констатации самого факта трансформации и не более. В этом смысле они односторонни, поверхностны.

Доктор филологических наук Г.М. Ибатуллина в своей статье «Мистерия Диониса в рассказе Л.Н. Толстого “Люцерн”», обратила внимание на важность данного рассказа в творчестве Льва Николаевича Толстого, а главное выявила связь между писателем и главным героем рассказа. В произведении главный герой, князь Нехлюдов, прототипом которого является сам Лев Толстой (Главный герой с фамилией Нехлюдов появится произведениях Толстого трижды: в «Отрочестве», в «Люцерне» и в «Воскресении»), во время посещения города Люцерн был свидетелем ситуации, которую сам описал так: «Седьмого июля 1857 года в Люцерне перед отелем Швейцергофом, в котором останавливаются самые богатые люди, странствующий нищий певец, в продолжение получаса пел песни и играл на гитаре. Около ста человек слушало его. Певец три раза просил всех дать ему что-нибудь. Ни один человек не дал ему ничего, и многие смеялись над ним» [7, с. 35]. Образ тирольца, «странствующего нищего певца» в данном рассказе, его музыка, производящая на главного героя и на всех, кто её слышал, невероятное впечатление, символизируют образ древнегреческого бога Диониса. «Разумеется, музыкальное начало в памяти культуры ассоциируется не только с Дионисом, но, скажем, и с его «антиподом» Аполлоном, однако герой рассказа Толстого представлен как музыкант именно дионисического, а не аполлонического типа, поскольку он погружен в музыку как в своеобразную стихию, подобную природным стихийным энергиям» [2, с. 121]. Только благодаря музыканту, который представлен в образе низкорослого мужчины, почти карликового размера, который пел песни внизу, на площади, тогда как большинство людей слушало его с балконов гостиницы, что подчеркивает его приближенности к земным, хтоническим началам, кои соотносятся с Дионисом, главный герой справляется с массой терзающих его вопросов. «Нехлюдов наконец находит ту самую «иную» «точку зрения», которую, как мы видели, безуспешно пытался обрести в начале повествования, сразу после приезда в Люцерн. Этот новый, дионисийский по своему внутреннему смыслу, ракурс видения открывает ему возможность принять и благословить мир во всех его проявлениях, не только в его красоте, но и в диссонансах, даже в «безобразии» <…> Музыканту в этом итоговом освобождении Нехлюдова и, соответственно, в его третьем финальном посвящении, вновь принадлежит ключевая роль» [2, с. 127].

Таким образом, главный герой, который и есть Лев Николаевич Толстой, обретает внутреннее спокойствие благодаря духу Диониса, который был представлен в образе музыканта тирольца. Подобные кризисы и, как их результат, прозрения случались с самим писателем достаточно часто, а самые масштабные по своему моральному значению становились поводом к написанию работ, разграничивающих всё творчество Льва Толстого. А последний кризис, который филолог И.Н. Сухих и называет «духовной катастрофой», связан с «трансформацией» самого Диониса во Христа, к которому Толстой, как мы ранее выяснили и приходит.

Вспомним, что бог Дионис известен и как Лиэй, т.е. «распускающий, освобождающий». Ряд ученых во главе с Вяч. И. Ивановым заявляли, что именно культ Диониса стал началом зарождения христианства. Более того, Петер Вик считал, что между образами Диониса и Христа действительно существуют аналогии: «Вакх – сын земной женщины и высшего бога Зевса; однако, в отличие от других детей олимпийских богов, он не просто «герой», но самый настоящий «бог». Еврипид (в «Вакханках», 335) называет его мать «родительницей бога», буквально предвосхищая христианское обозначение девы Марии – «Богородица». Когда Дионис в образе человека приходит к себе на родину, его не принимают «свои» – точно так же, как не принимают «свои» воплотившийся Логос в Евангелии («Пришел к своим, и свои Его не приняли»). Христос через чудо претворения воды в вино являет ученикам свою божественную природу – но и в епифаниях Диониса, как правило, так или иначе фигурирует мотив вина» [5, с. 85].

Так становится ясно, что культ Диониса явился неким толчком к формированию христианства, а сам Дионис, некоторые его атрибуты перенял на себя Иисус Христос.  Необходимо подчеркнуть, что «речь может идти скорее о сознательной и активной стратегии диалога с дионисийством, ставившего целью показать языческому миру, что Иисус как Бог, принимая на себя функции Диониса, ни в чем ему не уступает, являясь как бы совершенным, «истинным» Дионисом» [5, с. 87]. Эти две фигуры и становятся главными в творчестве Толстого. В плоть до 50 лет Лев Николаевич творит «под знаменем» Диониса, равно как и его герои переживают Дионисийские мистерии, с помощью которых преображаются и развиваются. С обретением смысла жизни в любви, принятием Нагорной проповеди Христа и возведением Иисуса в статус своего учителя, Толстой изменяет и направление своего творчества. «Писавший о том, как обыкновенно живут люди (и как они жили раньше), Толстой теперь страстно желает показать, как надо (и как не надо) жить. <…> Поэтому многие произведения «нового» Толстого тяготеют к жанру притчи, прозаической басни, произведения с заранее заданным, четко следующим из сюжета моральным выводом» [6, с. 312].

Возвращаясь к вопросу о периодизации литературного творчества Толстого, мы хотим внести коррективы в стихийное наименование двух этапов, выведенных А.А. Гусейновым. Первая часть творческого пути, до 1878 года, может нами именоваться как «Дионисийская», ранняя; вторая – «Христосская», поздняя. В разные века, как писал А.Ф. Лосев, философам нужен был свой Аристотель, так и Льву Николаевичу нежен был свой Иисус, не как Бог, но как учитель. Выведенная нами периодизация достаточно общая, но отражает существеннейшие изменения в жизни, литературе и философии Льва Николаевича. Стоит отметить, что философскому сообществу известны подобные немногочисленные по своим периодам, но исчерпывающие по своим различиям, периодизации, как например «докритический» и «критический» периоды творчества М. Канта.

Связь между биографией Толстого и его мировоззрением обнаружена, однако теперь задача показать, как это проявилось в его литературном творчестве. Необходимо вспомнить, что культ Диониса предполагал, доведения человека до состояния экстаза, т.е. до отделения души человека от его тела, достижения полнейшего безумия, для того, чтобы душа могла общаться богами.  С помощью созданного самим Толстым психологического метода, перовой формой которого была прозванная Н.Г. Чернышевским «Диалектика души», Лев Николевич и мог, в рамках своих произведений, отделять душу от тела. И.Н. Сухих описал механизм этой формы метода следующим образом: «Мысль – слово – поступок героя не совпадают друг с другом, а ведут постоянную полемику между собой. За формальным повторением привычных фраз идет безмолвный диалог совсем о другом, а отпущенное, отбившееся от контроля сознания тело совершает внешне бессмысленное, а на самом деле глубоко рациональные действия» [6, с. 302]. Постоянные противоречия между словом и поступком являются главной особенностью психологического метода Толстого, который применим ко всему творчеству Льва Николаевича до «Анны Карениной», то есть как раз до 1878 года. Толстой занимал себя вопросом, что же есть «Я» в человеке? И все его психологические исследования, которые выражены в его произведениях первого периода, на это и направлены. Для древних греков также не существовало понятия «Я», равно как и не существовало психологии, как науки. И для Толстого понятие «Я» было не изучено, поэтому и не существовало. И вся его «диалектика души» была нацелена именно для изучения этого загадочного феномена. Ко всему прочему, ещё одной отличительной чертой первого периода является сам мотив, побуждающий самого писателя к творчеству. В письме П.Д. Бобрыкину от 1865 года Толстой писал: «Цель художника не в том, чтобы неоспоримо разрешить вопрос, а в том, чтобы заставить любить жизнь в бесчисленных, никогда не истощимых всех её проявлениях» [6, с. 302].

Во втором периоде творчества Льва Толстого, культ Диониса перерождается в христианской церкви, в Нагорной проповеди Иисуса Христа. Христианство, как известно, познакомило человека с «Я», именно благодаря ему он может пойти с Богом или отказаться от Него, у человека появляется выбор, который не зависит от Рока, как в древней Греции. Обретение «Я», его познание самим Толстым, делает «диалектику души» бессильной перед новыми вопросами Льва Николаевича. В период второго или позднего творчества писатель трансформирует свой метод в новый литературный феномен, в новую форму, которую В.Я. Лакшин назвал «Диалектикой событий»: «Известно, что молодой Толстой поразил своих читателей открытиями в области тайной внутренней жизни человека, «диалектикой души» в характерах. В зрелую пору он совершил другое важное художественное открытие – его можно назвать «диалектикой событий» в сюжете» [4, с. 447]. В этот период творчества психологический метод, в форме «диалектики души» престаёт быть значимым при написании работ, «на смену ей приходит обобщённая характеристика персонажа, его резкие переходы из одного состояния в другое, движение от катастрофы к катастрофе» [6, с. 312]. Главные герои уже наделены собственным «Я», и сам Толстой знает, что это, теперь же вопрос во внешней проверке героев постоянными событиями и сюжетными поворотами. В конце концов, Лев Николаевич открыто рассказывает о своих взглядах окружающим, оттого и литература обретает новые направления: «Главные интересы Толстого начиная с восьмидесятых годов лежат в области «прикладной», практической литературы: философии, моральной и политической публицистике» [6, с. 311-312]. В художественной литературе, помимо вышеупомянутого жанра притчи, появляется новая форма романа, которую можно назвать социально-идеологической, таковым является роман «Воскресенье» (1899).

Так становится ясен идеологический отказ Льва Николаевича Толстого от романа-эпопеи «Война и мир». Данное произведение вышло из «Илиады» Гомера, где, как мы уже выяснили, герои не имели своего «Я», всё было во власти богов и великого рока, а это для «позднего» Толстого было это было неприемлемым и сродни греху. Однако мы настаиваем на прилагательное «идеологический» отказ, ибо Лев Николаевич признавал, что с помощью его произведений «Дионисийского» периода можно прийти к его поздним работам. Поэтому говорить о полном отказе не приходится.

Сам Дионис теперь, когда Толстой нашел спасение в любви в учении Иисуса Христа, предстает перед ним как демон, как один из множества, «имя которым легион». В каждом литературном произведении, где Толстой использовал «диалектику души», где присутствовал дух Диониса, в них «поздний» Лев Николаевич находил воспитание греха. Отказ от «Анны Карениной» также связан с воспитанием греха, присутствием в главной героини демонических начал. Примечателен тот факт, что из всех литературных произведений Толстого русский художник М.А. Врубель решил нарисовать именно Анну Каренину.  Д.З. Коган даёт следующую оценку врубелевской работы студенческой поры «Свидание Анны Карениной с сыном»: «…она представлена в тёмном, роковом колорите. Именно роковая вина придает демонизм лицу Анны. Она вносит смятение в её движение. В порыве навстречу мальчику Анна становится похожа на какую-то ночную птицу. Это не свобода, а своеволие, произвол. В сцене свидания с сыном мысль об изначальности зла, властвующего над прекрасной Анной, особенно отчётливо выражена. Грешная Анна, демоническая, любовь!» [1, с. 26].

Таким образом, мы можем сделать вывод, что все творчество Льва Николаевича Толстого сводится к постоянному духовному поиску, поиску истины. Все его творчество с этой точки зрения мы разделили на две части, границей между которыми выставили 1878 год. Этот год – год отказа от прошлого образа жизни и постепенного прихода к Иисусу Христу. Первый период творчества мы назвали «Дионисийский», а второй «Христосский». Первому соответствует «Диалектика души», как первая форма его психологического метода с отсутствием понятия «Я», и стремлением убедить людей полюбить жизнь, а второму – форма «Диалектики события», с обретенным «Я» и постоянной его проверкой. Также второй период характерен открытыми проповедями своих взглядов с помощью написания публицистических работ и художественных произведений в жанре притчи или социально-идеологического романа.

Список литературы:

1. Асева С.А. Иллюстрация М.А.Врубеля к роману Л.Н.Толстого «Анна Каренина» как феномен интермедиальности//Наука о человеке: гуманитарные исследования – 2015. № 3(21). С 24–29.
2. Ибатуллина Г. М. Мистерия Диониса в рассказе Л.Н. Толстого «Люцерн» // Филологический класс – 2020. Т.25. №4. С.119–130.
3. Зеньковский В. История русской философии. — М.: Академический Проект, Раритет, 2001. — 880 с.
4. Лакшин В.Я. Биография книги//Статьи, исследования, эссе. М.: Современник, 1979.
5. Махов А.Е. Вик П. Иисус против Диониса? К вопросу о контексте Евангелия от Иоанна. Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 7, Литературоведение: Реферативный журнал – 2005. №1. С. 84–87.
6. Сухих И. Русская литература для всех. От Гоголя до Чехова. Классическое чтение. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2022.
7. Толстой Л.Н. После бала. Рассказы. Для средней школы. Саранск: Мордоское книжное издательство Управления по делам издательств, полиграфии и книжной торговли Совета Министров Мордовской АССР, 1978.
8. Фатеев В.А. А было ли «Почвенничество»? Полемические заметки// Словесность и история. 2020. № 3. С. 32-62.
9. Чичовачки П. Философское наследие Л. Н. Толстого//Философский журнал – 2018. Т. 11. № 2. С. 5-21.