МОЛОДЁЖНАЯ ПОЛИТИКА КАК ОБЪЕКТ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

YOUTH POLICY AS AN OBJECT OF LEGAL REGULATION IN THE RUSSIAN FEDERATION

Venger Oksana Viktorovna

Student, Department of Jurisprudence, Kherson Technical University,

Russia, Genichesk

Verisov Vladimir Nikolaevich

scientific supervisor, PhD. Law. Sciences, Associate Professor, Kherson Technical University,

Russia, Genichesk

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется правовая регламентация государственной молодежной политики в Российской Федерации в контексте принятия Федерального закона № 489-ФЗ «О молодежной политике в Российской Федерации». Рассматриваются конституционные основы, современное состояние нормативно-правового регулирования на федеральном, региональном и муниципальном уровнях, основные направления реализации молодежной политики. Анализируются субъекты правоотношений, принципы регулирования, проблемы и перспективы развития. Особое внимание уделяется роли молодежного парламентаризма, влиянию цифровизации и современных геополитических вызовов на формирование молодежной политики. Исследуется функция образовательных организаций в реализации государственной молодежной стратегии. Выявлены ключевые проблемы: недостаточность финансирования, дефицит квалифицированных кадров, пробелы в законодательстве. Предложены пути совершенствования правового регулирования молодежной политики для обеспечения устойчивого развития российского общества.

Ключевые слова: ювенальная стратегия, молодежная политика, правовая регламентация, молодежный парламентаризм, цифровизация, образовательные институции, федеральное законодательство, субъекты правоотношений.

Введение

Государственная ювенальная стратегия в правовой системе России формирует многоаспектный юридический феномен, располагающийся в междисциплинарной плоскости различных правовых сфер и нуждающийся в пристальном рассмотрении легислатуры. Релевантность исследуемой проблематики детерминирована легитимацией в 2020 году нормативного акта федерального уровня № 489-ФЗ «О молодежной политике в Российской Федерации», впервые консолидировавшего на общегосударственном уровне регламентацию взаимоотношений в рассматриваемой области [8].

Ювенальная когорта как социально-возрастная страта представляет существенный сегмент в демографической архитектуре российского социума. Статистические индикаторы демонстрируют, что граждане возрастной категории 14-35 лет формируют существенную долю народонаселения государства, что предопределяет стратегическую значимость государственной ювенальной стратегии для перманентного прогресса страны [3].

1. Доктринально-юридические основания ювенальной стратегии

В соответствии с имплементированными легальными дефинициями, ювенальная стратегия интерпретируется как совокупность инструментов нормативно-юридического, фискально-экономического, административно-координационного, информационно-исследовательского, кадрово-организационного и научно-методологического свойства. Указанные инструменты имплементируются посредством межинституционального сотрудничества федеральной исполнительной вертикали, региональных административных структур, муниципальных образований при партисипации негосударственных акторов [8].

Юридическая регламентация ювенальной стратегии демонстрирует интегративную природу, инкорпорируя конституционно-правовые, административно-управленческие, цивилистические, трудовые и прочие юридические сферы. Академическое сообщество констатирует, что дефицит холистической доктрины юридической регламентации государственной ювенальной стратегии генерирует определенные затруднения для современной юриспруденции в осмыслении данного феномена [4].

Конституционный базис ювенальной стратегии формируют нормы Основного закона, касающиеся естественных прав и фундаментальных свобод индивида. Хотя положение 71 Конституции РФ эксплицитно не определяет ювенальную стратегию в качестве компетенции федерального центра, данное обстоятельство не свидетельствует об отсутствии у федерации прерогатив в рассматриваемой области [6]. Юридический фундамент регламентации взаимоотношений в области ювенальной стратегии формируют Основной закон России, универсальные доктрины и постулаты международного права, межгосударственные соглашения России, федеральное законодательство и подзаконные акты.

2. Актуальное положение юридической регламентации

Фундаментальным легальным инструментом в области ювенальной стратегии выступает нормативный акт от 30 декабря 2020 года № 489-ФЗ «О молодежной политике в Российской Федерации». Указанный документ регламентирует взаимоотношения, формирующиеся между акторами, реализующими функции в области ювенальной стратегии в процессе конструирования и имплементации государственной политики.

Легислатура детерминирует хронологические рамки молодого поколения в диапазоне 14-35 лет, при этом для определенных групп молодых индивидов, юных супружеских союзов, начинающих профессионалов и трудящихся может детерминироваться альтернативный верхний возрастной порог, однако не ниже 35 лет включительно [8]. К прерогативам федеральных институтов власти в области ювенальной стратегии причисляются конструирование и имплементация государственной политики, легальная регламентация, утверждение и осуществление федеральных программ, координационная деятельность и методологическое курирование региональных административных структур.

На субфедеральном уровне ювенальная стратегия имплементируется посредством региональных целевых программ, легислатуры субъектов о молодом поколении. Исследование региональных программ демонстрирует потребность в унификации методологических подходов к юридической регламентации ювенальной стратегии на общефедеральном и региональном уровнях [5]. Локальная администрация характеризуется утверждением муниципальных программ содействия молодому поколению, формированием консультативно-совещательных структур при муниципалитетах.

3. Магистральные векторы имплементации ювенальной стратегии

Федеральная легислатура детерминирует 27 магистральных векторов имплементации ювенальной стратегии, инкорпорирующих культивирование гражданской идентичности и патриотических чувств, содействие юным семейным союзам, фасилитацию трудовой интеграции, стимулирование молодежных инициатив и прочие направления [8]. Имплементация указанных векторов реализуется с учетом социальных потребностей молодого поколения, этнокультурных традиций, территориальных и национальных особенностей регионов. Существенным элементом выступает эксплуатация инфраструктурного комплекса ювенальной стратегии, инкорпорирующего профильные институции [3].

Современная фаза эволюции ювенальной стратегии детерминируется интенсивной инкорпорацией цифровых инструментов. Академическое сообщество фиксирует как возможности, так и вызовы, ассоциированные с диджитализацией в ювенальной стратегии [2]. Юридическая регламентация обязана инкорпорировать специфику виртуального пространства и гарантировать протекцию прав молодого поколения в информационной среде.

4. Доктринальные основания юридической регламентации ювенальной стратегии

Федеральная легислатура консолидирует систему доктринальных оснований ювенальной стратегии, инкорпорирующую гармонизацию приоритетов индивида, социума и государственных институтов; синергию федеральных структур, региональных администраций и муниципалитетов; холистический, академический и долгосрочный подходы при конструировании и имплементации ювенальной стратегии [8].

Особую релевантность демонстрирует императив облигаторной партисипации молодого поколения, юных семейных союзов, ювенальных ассоциаций в конструировании и имплементации государственной стратегии. Указанный постулат гарантирует субъектность молодого поколения в процедурах выработки решений, затрагивающих их приоритеты [7]. Доктринальные основания ювенальной стратегии демонстрируют диалектическое единство с постулатами, формирующими фундамент отечественной парадигмы социального государства. Академические исследователи акцентируют релевантность конструирования специфических доктринальных оснований ювенальной стратегии, способствующих консервации аутентичных компонентов российской ментальности и мировоззренческих установок.

5. Акторы юридических взаимоотношений в области ювенальной стратегии

Молодое поколение функционирует симультанно в качестве субъекта и объекта государственной ювенальной стратегии. Указанная дихотомия формирует специфические характеристики юридического положения молодых индивидов, нуждающиеся в особой легальной регламентации [1]. Федеральная легислатура дифференцирует различные страты молодого поколения: молодые индивиды, юные семейные союзы, начинающие профессионалы, юные предприниматели. Каждая страта демонстрирует специфические характеристики юридического положения и партикулярные инструменты содействия.

Архитектура институтов, имплементирующих ювенальную стратегию, инкорпорирует федеральные административные структуры (Федеральное агентство по делам молодежи), региональные административные институты, муниципальные образования. Делимитация компетенций между административными уровнями представляет существенное условие результативности ювенальной стратегии [6]. Ювенальные ассоциации, некоммерческий сектор, функционирующий с молодым поколением, представляют существенных участников юридических взаимоотношений в области ювенальной стратегии. Легислатура предусматривает различные модальности содействия ювенальным объединениям, инкорпорируя фискальную, имущественную, информационную и консультативную поддержку [8].

6. Проблематика юридической регламентации и траектории разрешения

Невзирая на легитимацию фундаментального федерального документа, персистируют затруднения в юридической регламентации ювенальной стратегии. К таковым причисляются недостаточная конкретизация инструментов имплементации декларированных векторов, дефицит эксплицитных индикаторов результативности ювенальной стратегии, лакуны в регламентации партикулярных аспектов [6]. Академическое сообщество фиксирует потребность в легитимации подзаконных документов, конкретизирующих нормы федерального акта, а также синхронизации региональной легислатуры с федеральными нормами [4].

Финансовое обеспечение ювенальной стратегии персистирует в качестве одной из фундаментальных проблем. Исследование государственных программ демонстрирует инсуффициентность бюджетных аллокаций для имплементации всех декларированных векторов ювенальной стратегии. Императивом выступает конструирование инструментов публично-частной коллаборации в рассматриваемой области [5].

Федеральная легислатура инкорпорирует дефиницию специалиста по взаимодействию с молодым поколением, однако инструменты профессиональной подготовки и сертификации указанных специалистов нуждаются в дальнейшей эволюции. Формирование системы подготовки специалистов по взаимодействию с молодым поколением причисляется к прерогативам федеральных институтов, что предполагает конструирование соответствующей образовательной инфраструктуры [8].

7. Мониторинговые процедуры и эвалюация результативности

Легислатура предусматривает организацию и реализацию мониторинговых процедур имплементации ювенальной стратегии на федеральном уровне, формирование аналитического доклада о состоянии молодого поколения в России. Периодический доклад о положении молодого поколения представляет существенный инструмент эвалюации результативности ювенальной стратегии [3].

Конструирование индикаторов результативности ювенальной стратегии представляет многоаспектную задачу, предполагающую инкорпорацию квантитативных и квалитативных параметров. К подобным индикаторам причисляются показатели трудовой занятости молодого поколения, доступность образовательных ресурсов, партисипация в социальной активности, удовлетворенность молодого поколения инструментами государственного содействия [3].

8. Транснациональный опыт и перспективы эволюции

Исследование транснациональных практик демонстрирует вариативные парадигмы ювенальной стратегии. В государствах Европейского континента превалирует парадигма социального партнерства с акцентуацией на самоорганизационные процессы молодого поколения. Отечественная парадигма детерминируется интенсифицированной функцией государственных институтов при консервации компонентов партнерства с негосударственными акторами [1].

Горизонты эволюции юридической регламентации ювенальной стратегии ассоциированы с оптимизацией инструментов партисипации молодого поколения в процедурах принятия решений, эволюцией молодежного парламентаризма, экспансией инструментов содействия юным семейным союзам и начинающим профессионалам. Существенным вектором выступает адаптация ювенальной стратегии к реалиям цифровой метаморфозы социума [2].

9. Функция молодежного парламентаризма в архитектуре юридической регламентации

Молодежный парламентаризм репрезентирует архитектуру представительства легитимных интересов молодого поколения как партикулярной социальной страты, базирующуюся на формировании и функционировании при государственных институтах и муниципальных структурах специализированных консультативно-делиберативных формирований молодого поколения. Указанный феномен реализует существенную функцию в гарантировании партисипации молодого поколения в процедурах выработки решений по проблематике, затрагивающей их приоритеты [6].

В современных реалиях молодежные парламентские структуры функционируют на федеральном уровне (Молодежный парламент при федеральном легислативном органе), субфедеральном уровне (молодежные парламентские формирования при региональных легислатурах) и локальном уровне. Юридический статус указанных формирований детерминируется регламентами, санкционированными корреспондирующими властными институтами, что генерирует плюрализм организационных форм и методологических подходов молодежных парламентских структур [1].

Кроме молодежных парламентских формирований, функционируют альтернативные формы партисипации молодого поколения в администрировании публичными делами. К таковым причисляются молодежные кабинеты, ювенальные электоральные комиссии, молодежные общественные советы, студенческие консультативные органы при исполнительных структурах [5]. Каждая из указанных форм демонстрирует партикулярную специфику юридической регламентации и функциональные особенности.

Существенным компонентом архитектуры выступает эволюция молодежного самоадминистрирования в образовательных институциях. Студенческие представительства, советы обучающихся, структуры студенческого самоуправления формируют первичное звено в архитектуре молодежной репрезентации, где молодые индивиды аккумулируют инициальный опыт партисипации в административных процедурах [3].

10. Воздействие современных вызовов на юридическую регламентацию

Актуальная геополитическая конфигурация демонстрирует существенное воздействие на контент и вектор ювенальной стратегии. Интенсификация экзогенного информационного воздействия детерминирует особое внимание к проблематике патриотического формирования молодого поколения, конструирования устойчивой гражданской идентичности, противодействия деструктивным идеологемам [7]. Юридическая регламентация обязана гарантировать эквилибриум между протекцией молодого поколения от негативных воздействий и консервацией пространства для автономного развития личности.

Трансформации в сфере занятости, ассоциированные с диджитализацией экономической системы, генезисом инновационных профессий и элиминацией традиционных специальностей, детерминируют адаптацию инструментов содействия молодому поколению в трудовой сфере [2]. Юридическая регламентация обязана инкорпорировать инструменты переквалификации и повышения компетенций начинающих профессионалов, содействия ювенальному предпринимательству, эволюции независимой занятости среди молодого поколения.

Партикулярного внимания требует проблематика жилищной доступности для молодого поколения. Невзирая на функционирование различных программ содействия, инкорпорирующих преференциальное ипотечное кредитование для юных семейных союзов, проблематика жилищного обеспечения молодого поколения персистирует в актуальном состоянии и детерминирует дальнейшую оптимизацию юридической регламентации [8].

11. Функция образовательных институций в имплементации ювенальной стратегии

Институции высшего и среднего специального образования репрезентируют фундаментальные элементы в архитектуре имплементации государственной ювенальной стратегии. В образовательном пространстве концентрируется наиболее активный сегмент молодого поколения в возрастном диапазоне 16-25 лет, что генерирует уникальные возможности для системной работы с молодым поколением.

Федеральная легислатура «Об образовании в Российской Федерации» детерминирует формирование условий для самодетерминации и социальной интеграции обучающихся на фундаменте социокультурных, духовно-аксиологических ориентиров и акцептированных в российском социуме поведенческих паттернов. Указанные нормы демонстрируют прямую корреляцию с целевыми установками ювенальной стратегии, формируя юридический фундамент для интеграции образовательного процесса и работы с молодым поколением.

Имплементация ювенальной стратегии в образовательных институциях реализуется посредством архитектуры воспитательной деятельности, функционирования структур студенческого самоадминистрирования, молодежных формирований и тематических объединений. Особую функцию реализуют проректоры по молодежной стратегии и воспитательной деятельности, департаменты по взаимодействию с молодым поколением, координирующие указанный вектор деятельности.

Существенным инструментом выступает грантовое содействие студенческим инициативам посредством конкурсных процедур Федерального агентства по делам молодежи, что фасилитирует имплементацию социально релевантных проектов и культивирование проектной культуры среди молодого поколения. Юридическая регламентация указанной деятельности детерминирует дальнейшую оптимизацию в части симплификации процедур получения грантового содействия и экспансии векторов финансирования студенческих инициатив.

Заключение

Ювенальная стратегия как предмет юридической регламентации в правовом пространстве России демонстрирует динамичную эволюцию. Легитимация нормативного акта «О молодежной политике в Российской Федерации» сформировала юридический фундамент для системной деятельности с молодым поколением на всех административных уровнях.

Одновременно персистирует комплекс проблем, детерминирующих разрешение: императив дальнейшей оптимизации нормативно-юридического каркаса, гарантирование адекватного финансового обеспечения, эволюция кадрового потенциала области ювенальной стратегии. Разрешение указанных проблем детерминирует холистический подход с партисипацией всех стейкхолдеров.

Результативная юридическая регламентация ювенальной стратегии представляет существенное условие устойчивой эволюции российского социума и государственных институтов. Молодое поколение как стратегический потенциал государства детерминирует формирование благоприятных условий для самоактуализации, что достижимо исключительно при наличии адекватного юридического фундамента и результативных инструментов его имплементации.

Список литературы:

1. Алёхина И. С., Путря Н. Г. Молодое поколение как субъект и объект государственной ювенальной стратегии: проблематика понятийного инструментария // Управленческое консультирование. 2020. №3. С. 39–46. DOI: 10.22394/1726-1139-2020-3-39-46.
2. Величко А. И., Гончарова И. В. Ювенальная стратегия в реалиях диджитализации: постановка проблематики // Управление. 2025. Т. 13, № 1. С. 113–122. DOI: 10.26425/2309-3633-2025-13-1-113-122.
3. Аналитический доклад о состоянии молодого поколения в Российской Федерации за 2023 год / Министерство науки и высшего образования Российской Федерации. – М., 2024. – 156 с. – URL: https://minobrnauki.gov.ru/upload/2024/10/Доклад_ПМ2023_ЭЦП_Петрова1.10.24.pdf (дата обращения: 21.11.2025).
4. Кочетков А.В. Доктрина юридической регламентации государственной ювенальной стратегии в России : диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук : 12.00.01 / А.В. Кочетков. – СПб. : Юридический институт, 2011. – 567 с. – URL: https://www.prlib.ru/item/372899 (дата обращения: 20.11.2025).
5. Любина О. Н. Государственная ювенальная стратегия: партикулярности имплементации и репрезентация в федеральных программах России и столичного мегаполиса // Управление. 2017. №1. С. 55–61. DOI: 10.12737/24702.
6. Меркулов П.А. Легислативная регламентация государственной ювенальной стратегии в России / П.А. Меркулов // Знание. Понимание. Умение. – 2012. – №4. – С. 45-52. – URL: https://sciup.org/14057715 (дата обращения: 21.11.2025).
7. Певцова Е. А., Алешкова И. А. Доктринальные основания государственной ювенальной стратегии: тренды и партикулярности эволюции // Московский юридический журнал. 2020. №3. С. 51–59. DOI: 10.18384/2310-6794-2020-3-51-59.
8. Федеральный закон от 30 декабря 2020 г. № 489-ФЗ «О молодежной политике в Российской Федерации» // Российская газета. – 2021. – 11 января. – URL: https://rg.ru/documents/2021/01/11/molodez-dok.html (дата обращения: 20.11.2025).