ОТДЕЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ ПО МОШЕННИЧЕСТВАМ, СОВЕРШЕННЫХ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ИТТ

SELECTED ISSUES OF LAW ENFORCEMENT PRACTICE REGARDING FRAUD COMMITTED USING ITT

Mordovskoy Yuri Aleksandrovich,

third-year master's student, Department of Criminal Law and Criminology, Irkutsk Institute (branch) All-Russian State University of Justice (RPA of the Ministry of Justice of Russia),

Russia, Yakutsk

Usov Evgeny Gennadievich,

PhD in Law, Associate Professor, Department of Criminal Law and Criminology, Irkutsk Institute (branch) All-Russian State University of Justice (RPA of the Ministry of Justice of Russia),

Russia, Irkutsk

АННОТАЦИЯ

В представленной научной статье осуществлен комплексный анализ актуальных проблем правоприменительной практики, связанной с квалификацией мошенничеств, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий (ИТТ). Автор детально рассматривает доктринальные и правоприменительные коллизии, возникающие при установлении объективных и субъективных признаков состава преступления, в частности, момента его окончания и содержания криминального обмана в цифровой среде. Исследуются латентные аспекты доказывания прямого умысла, специфика криминалистического противодействия, включая проблемы идентификации субъекта и сбора цифровых доказательств, а также сложности разграничения со смежными составами преступлений в сфере компьютерной информации. На основе системного подхода и критической оценки существующих подходов формулируются выводы о необходимости адаптации уголовно-правовых конструкций, унификации судебной практики и развития международного сотрудничества для эффективного противодействия данным видам киберпреступности.

ABSTRACT

This scientific article provides a comprehensive analysis of current challenges in law enforcement practice related to the qualification of fraud committed using information and telecommunication technologies (ICT). The author examines in detail the doctrinal and practical conflicts that arise when establishing the objective and subjective elements of the crime, particularly its moment of completion and the content of criminal deception in the digital environment. The latent aspects of proving direct intent, the specifics of forensic countermeasures, including problems of identifying the perpetrator and collecting digital evidence, as well as the difficulties of distinguishing this crime from related offenses in the field of computer information, are investigated. Using a systematic approach and a critical assessment of existing practices, the study concludes that it is necessary to adapt criminal law frameworks, unify judicial practice, and enhance international cooperation to effectively combat these types of cybercrime.

Ключевые слова: кибермошенничество, правоприменительная практика, квалификация преступлений, информационно-телекоммуникационные технологии.

Keywords: cyber fraud, law enforcement practice, crime qualification, information and communication technologies.

Интерпретация признаков объективной стороны мошенничества, сопряженного с эксплуатацией информационно-телекоммуникационных технологий (ИТТ), порождает существенные сложности в правоприменительной деятельности. Ключевой проблемой выступает установление момента окончания состава преступления, регламентированного статьей 159 Уголовного кодекса Российской Федерации. Классическая доктринальная конструкция определяет таковой как момент завладения чужим имуществом или приобретения права на него. Однако в условиях дистанционного взаимодействия, когда злоумышленник, используя поддельные интернет-платформы или фишинг-сообщения, инициирует перевод денежных средств, возникает дискуссия: считать ли преступление оконченным в момент списания средств со счета потерпевшего или же в момент их зачисления на контролируемый преступником счет. Правоприменительная практика демонстрирует отсутствие единообразия в разрешении данного вопроса, что приводит к коллизиям при квалификации и разграничении покушения и оконченного деяния [1, с. 366]. Некоторые суды, акцентируя внимание на утрате потерпевшим возможности распоряжаться средствами, склоняются к первому варианту, тогда как другие, следуя логике установления реального обладания имуществом, обоснованно выбирают второй, что создает правовую неопределенность и требует доктринального закрепления унифицированного подхода.

Субъективная сторона рассматриваемых деяний также характеризуется наличием латентных аспектов, затрудняющих доказывание. Помимо установления прямого умысла, нацеленного на незаконное изъятие имущества, требуется выявление осведомленности виновного относительно использования им ИТТ в качестве инструмента обмана или злоупотребления доверием. Однако опосредованный характер коммуникации, часто осуществляемой через анонимные каналы связи и с применением методов сокрытия цифровых следов, объективно препятствует прямому доказыванию субъективного отношения лица к своему деянию. Это обуславливает необходимость активного использования в процессе доказывания системы косвенных доказательств, образующих взаимосвязанную совокупность, из которой можно сделать достоверный вывод о наличии умысла. К таковым относятся, например, данные о технической подготовке (регистрация доменных имен, схожих с наименованиями легальных компаний, настройка интерфейсов имитаторов банковских приложений), которые свидетельствуют о целенаправленной деятельности по введению потерпевшего в заблуждение [2, с. 44].

Качественно новые формы обмана, реализуемые в киберпространстве, требуют их тщательной догматической интерпретации. Традиционное понимание обмана как сообщения заведомо ложных сведений или умолчания об истине приобретает в цифровой среде специфические черты. В частности, обман может быть воплощен не только в текстовом или голосовом сообщении, но и в самом интерфейсе программного обеспечения, функционале веб-сайта или в алгоритмических действиях бота в мессенджере. Создание фиктивной интернет-страницы кредитной организации, внешне идентичной подлинной, представляет собой не что иное, как визуальную и функциональную ложь, направленную на формирование у пользователя убежденности в легитимности производимых операций [3, с. 45]. Аналогично, злоупотребление доверием проявляется не только в рамках личных или договорных отношений, но и в эксплуатации доверия пользователей к официальным институтам, брендам или технологическим процессам, когда преступник путем компрометации учетных записей в социальных сетях или рассылки писем с поддельных корпоративных адресов получает доступ к конфиденциальной информации.

Криминалистический аспект противодействия кибермошенничеству сопряжен с преодолением значительных препятствий в сфере идентификации субъекта преступления и сбора цифровых доказательств. Анонимность, обеспечиваемая использованием VPN-сервисов, анонимных сетей типа Tor, а также одноразовых электронных почт и мессенджеров с шифрованием, кардинально усложняет установление личности виновного. Более того, трансграничный характер большинства подобных преступлений порождает комплекс проблем процессуального характера, связанных с отправлением и исполнением международных поручений о правовой помощи, которые зачастую не соответствуют требуемой оперативности ввиду различий в национальных законодательствах и бюрократических процедурах [4, с. 22]. В этой связи актуализируется значение процессуальной фиксации так называемой «цифровой цепочки» — последовательности логических и технических действий, приводящих к совершению преступления. Квалифицированный сбор и анализ метаданных, лог-файлов, IP-адресов, данных о транзакциях в блокчейне (при использовании криптовалют) требует от следователя и дознавателя не только владения специальными познаниями, но и доступа к соответствующему криминалистическому программному обеспечению.

Вопросы квалификации и разграничения смежных составов преступлений представляют собой отдельный пласт правоприменительных затруднений. На практике нередко возникает конкуренция между статьей 159 УК РФ (мошенничество) и статьями 159.3 (мошенничество с использованием электронных средств платежа), 159.6 (мошенничество в сфере компьютерной информации) и главой 28 УК РФ, предусматривающей ответственность за преступления в сфере компьютерной информации. Сложность заключается в том, что одно и то же противоправное деяние, например, несанкционированный доступ к электронному банковскому счету с последующим списанием средств, может содержать признаки нескольких составов. В данном случае ключевым критерием разграничения должна выступать не технология, использованная для доступа, а направленность умысла виновного. Если умысел изначально был нацелен на хищение денежных средств, а компьютерная информация (логины, парши, коды доступа) выступала лишь средством для достижения этой цели, содеянное следует квалифицировать как мошенничество [5, с. 80]. Если же целью являлось именно нарушение работы ЭВМ, их сети или системы, повлекшее существенный вред, то ответственность должна наступать по соответствующим статьям главы 28 УК РФ. Отсутствие четких разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по данному вопросу приводит к судебным ошибкам и усугубляет проблему единообразия судебной практики.

Таким образом, правоприменительная практика по делам о мошенничествах с использованием ИТТ сталкивается с системными вызовами, обусловленными как спецификой цифровой среды, так и недостаточной адаптированностью традиционных уголовно-правовых конструкций. Преодоление возникающих коллизий требует не только совершенствования законодательной техники и унификации подходов Верховного Суда РФ, но и глубокой интеграции специальных технических знаний в уголовный процесс, а также развития международного сотрудничества в сфере киберкриминологии. Дальнейшее научное осмысление должно быть сконцентрировано на разработке дифференцированных критериев квалификации, уточнении момента окончания преступления в различных схемах дистанционного хищения и создании эффективной межведомственной модели противодействия, учитывающей лабильность и транснациональность современных киберугроз.

Список литературы:

1. ЗАЙЦЕВА Е. В. Отдельные аспекты расследования мошенничества, совершенного с использованием информационно-телекоммуникационных технологий //ЕВРАЗИЙСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ Учредители: Евразийский научно-исследовательский институт проблем права. – 2021. – №. 9. – С. 366-367.
2. Косарев А. С., Саенко М. А. Проблемные вопросы раскрытия мошеннических действий, совершенных с использованием информационных телекоммуникационных технологий //Проблемы правоохранительной деятельности. – 2022. – №. 3. – С. 42-46.
3. Ревенко Н. И., Воробьева П. В. Способы совершения мошенничества с применением информационно-телекоммуникационных технологий. – Наука и технологии-2023: сборник статей III Международной научно-практической конференции (5 декабря 2023 г.). Петрозаводск: МЦНП «НОВАЯ НАУКА, 2023.
4. РЖАННИКОВА С. С., ЛОБАНОВ Р. Э. Некоторые аспекты расследования преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий //Правоохранительные органы: теория и практика. – 2020. – №. 2. – С. 21-23.
5. Убоженко А. А. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ МОШЕННИЧЕСТВАМ, СОВЕРШАЕМЫМ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ИНФОРМАЦИОННО-ТЕЛЕКОММУНИКАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ: СОВРЕМЕННОСТЬ И ПЕРСПЕКТИВЫ //Научный компонент. – 2023. – №. 4 (20). – С. 77-84.