Статья опубликована в рамках: CX Международной научно-практической конференции «История, политология, социология, философия: теоретические и практические аспекты» (Россия, г. Новосибирск, 02 ноября 2026 г.)
Наука: История
Секция: История России
Скачать книгу(-и): Скачать книгу
дипломов
К ВОПРОСУ О ДЕЙСТВИЯХ КАЗАКОВ И НИЖНИХ ЧИНОВ СТОЛИЧНОГО ГАРНИЗОНА В НАЧАЛЕ ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1917 Г.
ON THE QUESTION OF THE ACTIONS OF THE COSSACKS AND THE LOWER RANKS OF THE CAPITAL'S GARRISON AT THE BEGINNING OF THE FEBRUARY REVOLUTION OF 1917
Как правило современные исследователи событий Февральской революции 1917 года основное внимание уделяют рассмотрению деятельности высших эшелонов власти, придворным и думским интригам, определенной популярностью пользуется и «теория заговора» оппозиции.
Но такого сложного и многофакторного явления как революция требует ответа на целый ряд вопросов: как политическая нестабильность в столице трансформировалась в революцию? Какую роль играли в эти дни казаки и нижние чины столичного гарнизона? В какой момент ход событий стал уже необратим?
Катализатором послужил «Международный день работницы» – 23 февраля (8 марта) митинги приобрели масштабный характер, а мирные демонстрации трансформировались в политические, где лозунг общего недовольства нехваткой продовольствия «Хлеба!», все чаще заменялся радикальным: «Долой войну!». Но в этот день полиции пока ещё удавалось контролировать ситуацию, когда немногочисленные конные соединения со сравнительной легкостью рассеивали протестующих.
Для усиления столичного гарнизона командующий войсками Петроградского военного округа генерал-лейтенант С. Хабалов вызвал из Красного Села 9-й Запасной кавалерийский полк и сотню лейб-гвардейского Сводно-казачьего полка из Павловска [1; с. 163]. Но с Выборгской стороны демонстранты переместились на Петербургскую, обойдя по льду полицейские кордоны, где сосредоточились на набережной Невы. Однако власти продолжали контролировать ситуацию: к утру 24 февраля (9 марта) казачьи части взяли под свой контроль «наиболее важные» столичные объекты [2; с. 195].
Днем 24 февраля (9 марта) ситуация становилась более напряженной. Общее число участников забастовки достигло 197 тыс. человек, у казарм и возле солдатских патрулей появились агитаторы, пытаясь завязать «дружеские разговоры» с нижними чинами. Попытки разогнать протестующих уже не имели существенного успеха: казачьи офицеры, пробив брешь в строю демонстрантов, пускали туда драгун и рядовых казаков, но существенного успеха эти «атаки» не имели. Как рапортовал командир 1-го Донского полка полковник Троилин: «отправляясь на войну», казаки не брали нагаек (эффективное средство разгона демонстрантов) . Командующему войсками Хабалову пришлось издать специальный приказ о выдаче казакам по пятьдесят копеек специально «на изготовление нагайки» [1; с. 165].
Дело, однако, заключалась не только в «нагайках»: среди казаков явно проскальзывало сочувствие митингующим. В районе Знаменской площади у памятника Александру III, толпа, сумела прогнать пятнадцать конных городовых и продолжила протестовать на глазах казачьей полусотни, приветствуя казаков криками «Ура!», а те в ответ кланялись толпе. Ближе к вечеру Петроград внешне казался спокойным, но, как показал последующий ход событий, это было «затишье перед бурей».
25 февраля (10 марта) число бастующих увеличилось до 305 тыс. рабочих, а полиция, уже не получала поддержки со стороны воинских соединений, которые вели себя не только пассивно, но иногда даже проявляли «нетерпимость к деятельности чинов полиции» [1; с. 169].
В сложившейся ситуации командующий войсками Петроградского военного округа не решился отдать приказ о применении против демонстрантов огнестрельного оружия. Причем, военный министр М. Беляев его полностью поддержал, рассуждая, что «трупы на Невском» произведут «ужасное впечатление» на союзников из Антанты. Между тем, толпа уже избивала полицейских, а в конных жандармов летели камни, бутылки и поленья. На Невском проспекте в жандармский разъезд бросили гранату, и один из них был ранен.
Поведение казаков в отношении полиции существенно изменилось: если ранее они просто отказывали чинам полиции в помощи, то теперь некоторые из них начинают действовать практически в интересах протестующих. Во дворе дама №3 на Казанской улице под конвоем двух городовых находилось 25 задержанных демонстрантов. Но около двух часов пополудни, прибывший сюда взвод 4-го Донского казачьего полка во главе с офицером, не просто освободил демонстрантов – казаки били городовых ножнами шашек, а один из казаков обрушился на них с бранью и заявил: «Служите вы за деньги» [1; с. 169]. На Выборгской стороне казаки пассивно наблюдали избиение демонстрантами полицмейстера Шалфеева, а затем просто «отступили».
На Знаменской площади у памятника Александру III в присутствии 6-й казачьей сотни 1-го Донского полка находилась толпа митингующих. При попытке отряда конной полиции под началом пристава Крылова разогнать протестующих нагайками, казаки не просто вступились за митингующих – они обратили в бегство самих городовых, а подхорунжий (его фамилия доподлинно неизвестна – М.Г. Филатов или Филиппов) нанес приставу несколько ударов шашкой.
По оценке современных исследователей, 25 февраля (10 марта): на восемь случаев разгона митингов приходилось семь случаев не исполнения казаками приказов, а дважды они вообще выступили против полиции [3; с 229].
Последним аргументом правительства оказывались армейские соединения, но насколько они были лояльны властям? Столичный гарнизон насчитывал 160 тыс. чел, в большинстве своем – были запасные части (предназначенные для обучения новобранцев). Эти батальоны были переполнены, насчитывая в своем составе по тысяче и более человек. Личный состав находился на «казарменном положении», командиры рот старались не выпускать нижних чинов из расположения частей, пытаясь удержать от «соблазнов городской жизни». Но в свою очередь это порождало ухудшение внутренней дисциплины: от безделья росла озлобленность, повышалась восприимчивость к политической агитации.
Как вспоминал В.В. Шульгин, один из ротных командиров призывал его «не обольщаться». Солдаты могли «печатать шаг» на каждой площади и улице, ибо с этой стороны «за них взялись». Но переделать «шагистикой» их было не возможно: «Вы знаете, что это за публика? Это маменькины сынки!». Среди этих нижних чинов в большинство составляли те, кто уклонился от призыва любым возможным способом: «Им все равно, лишь бы не идти на войну!». Следовательно, агитаторам вести среди них пропаганду – «одно удовольствие», они восприимчивы к любой «идее», если за ней маячит «мир». Как отмечал офицер, существовали и «объективные обстоятельства»: страшная скученность в казармах, где койки размещены в три ряда, одна над другой «как в вагоне третьего класса». Те, кого все же выпускают в увольнение («ведь все они имеют удобные квартиры здесь»), возвращаются распропагандированными – «совершенно красными». И как итог, зловещее пророчество: «Чуть что – они взбунтуются». Единственный, но нереализуемый выход: «гнать их надо отсюда как можно скорей» [4; с. 654].
Но 25 февраля (10 марта).властям ещё удавалось использовать воинские части. Рота запасного батальона лейб-гвардейского Финляндского полка, отправленная на казенный трубочный завод, моментально рассеяла там толпу, когда подпоручик Иосс застрелил угрожавшего ему рабочего. У Гостиного двора, когда выстрелом из толпы был рядовой 9-го Запасного кавалерийского полка, солдаты немедленно открыли огонь, убив троих и ранив десять протестующих.
26 февраля (11 марта) оказалось днем перелома ситуации. Получив телеграмму Николая II с приказом «с завтрашнего дня прекратить всякие беспорядки на улицах столицы» недопустимые в ходе ведения тяжелой войны с Германией», Хабалов приказал применить оружие. Как результат: только на Знаменской площади число убитых и раненых составило около 80 человек. Протестующие в ответ швыряют в солдат камни и куски льда.
Но далеко не все нижние чины согласны с ролью «охранителей порядка». Вечером 4-я рота запасного батальона лейб-гвардейского Павловского полка взбунтовалась. После известий от рабочих агитаторов о расстрелах безоружных демонстрантов, солдаты потребовали вернуть «павловцев» в казармы, а затем, взломав цейхгауз, с винтовками, направились на Невский проспект, где открыли огонь по городовым. С огромными трудом офицеры смогли возвратить бунтовщиков в казармы, но около двух десятков нижних чинов успели дезертировать с оружием в руках.
27 февраля (12 марта) с бунта учебной команды запасного батальона Волынского полка (600 чел.) возглавляемого старшим унтер-офицером Т.И.Кирпичниковым, фактически началось вооруженное восстание Петроградского гарнизона.
Рассматривая события Февральской революции 1917 г., уместно по аналогии оценить и состояние вооруженных сил во время Первой русской революции 1905 – 1907 гг. Неудачи на театре военных действий русско-японской войны 1904 – 1905 гг. не могли не привести к острому политическому кризису, затронувшему все слои российского общества, а он, в сою очередь не мог не отразиться и на состоянии вооруженных сил. Военно-морской флот послужил примером революционной активности, а обстановка и в армейских, и в казачьих частях была крайне нестабильной. По оценкам научной литературы в 1905 г. в армии и на флоте произошло не менее 270 открытых выступлений [5; с. 91], в 1906 г. – 21 восстание и 230 невооруженных выступлений [5; с. 147].
Конечно, эти выступления не привели к открытому переходу воинских частей на сторону революционных партий. Сказывались особенности самой армейской корпоративности. Так, 18 июля 1906 г. в Нижнем Новгороде, в полицейский участок явились двое пьяных казаков 32 – го Донского казачьего полка, грозившие привести всю казачью сотню, если не будут отпущены задержанные полицией за пение «Рабочей Марсельезы» их такие же нетрезвые товарищи. Полиция не рискнула отказать, после звонка дежурного офицера сообщившего, что вся воинская часть «действительно вышла из повиновения» [6; с. 61].
По воспоминаниям А.Ф. Редигера, военного министра в 1905 - 1909 гг., кризис в армейских частях был спровоцирован двумя основными факторами. Это откомандированием лучших офицеров и нижних чинов на фронт (что неизбежно привело к дезорганизации тыловых частей) [7; с. 28]. И «феномен запасных» - стремление призванных из запаса нижних чинов немедленно вернуться домой после заключения Портсмутского мира в 1905 г., которые дестабилизировали своими действиями обстановку в Сибири и на Дальнем Востоке
Особое внимание военный министр уделил как материальному положению русских солдат, которые жили «в нищенской обстановке», так и к их крайне отрицательному отношению к навязываемой властями «полицейской службе» [7; с. 29].
Следовательно, можно сделать вывод, что в 1905 – 1907 г. правительству в целом удалось сохранить контроль над вооруженными силами, но в 1917 г. ситуация радикально изменилась. Существенное влияние оказали сразу несколько факторов. Затянувшаяся война не сопровождалась значительными успехами на театрах военных действий. Жизненный уровень населения катастрофически падал, а мобилизованные получали негативные сведения о бедственном положении их собственных семей. Политическая оппозиция была уже в значительной степени структурирована и имела широкие возможности для антиправительственной агитации, а правящие элиты допускали серьезные ошибки в управлении империей.
Список литературы
- Мартынов Е.И. Политика и стратегия / Е.И. Мартынов; Науч. ред. И.С. Даниленко. – Москва: Финансовый контроль, 2003. – 447 с.
- Трут В.П. Дорогой славы и утрат: казачьи войска в период войн и революций / Владимир Трут. – Москва: Яуза: Эксмо. – 2007. – 539 с.
- Лейберов И.П. На штурм самодержавия [Текст]: Петрогр. пролетариат в годы первой мировой войны и Февр. революции (июль 1914 – март 1917 г.). – Москва: Мысль, 1979. – 311 с.
- Волкова И.П. Русская армия в русской истории: армия, власть и общество: воен. фактор в политике Рос. империи / И. Волкова. – Москва: Эксмо: Яуза, 2005 (ОАО Можайский полигр. комб.). – 639 с.
- Военные организации Российского пролетариата и опыт его вооруженной борьбы. 1905–1917. – Москва: Наука, 1974. – 418 с.
- Второй период революции 1906–1907 гг. Ч. 2. Кн. 2. Т.Ч. 2. Кн. 2. – Москва: Издательство Академии наук СССР, 1962. – 563 с.
- Куксин А.И, Барыбин А.В., Васильев А.Г. Революция 1905–1907 гг. и армия (По воспоминаниям военного министра А.Ф. Редигера) / Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия «Гуманитарные науки» №12–2, Москва. 2020–205 с.
дипломов

