Телефон: 8-800-350-22-65
Напишите нам:
MAX:
WhatsApp:
Telegram:
Прием заявок круглосуточно
График работы офиса: с 9:00 до 23:00 Нск (с 5:00 до 19:00 Мск)

Статья опубликована в рамках: CX Международной научно-практической конференции «История, политология, социология, философия: теоретические и практические аспекты» (Россия, г. Новосибирск, 02 ноября 2026 г.)

Наука: Социология

Секция: Социология международных отношений

Скачать книгу(-и): Скачать книгу

Библиографическое описание:
Расулзаде А.В. СОЛИДАРНОСТЬ В ВОЕННОМ СОТРУДНИЧЕСТВЕ АЗЕРБАЙДЖАНА С ПАКИСТАНОМ И ТУРЦИЕЙ В 2017–2025 ГОДАХ // История, политология, социология, философия: теоретические и практические аспекты: сб. ст. по матер. CX междунар. науч.-практ. конф. № 11(91). – Новосибирск: СибАК, 2026. – С. 41-49.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

СОЛИДАРНОСТЬ В ВОЕННОМ СОТРУДНИЧЕСТВЕ АЗЕРБАЙДЖАНА С ПАКИСТАНОМ И ТУРЦИЕЙ В 2017–2025 ГОДАХ

Расулзаде Анар Вугар

докторант очной формы обучения по специальности 5901.01 Международные отношения, Институт востоковедения имени академика Зии Буниятова Национальная академия наук Азербайджана, Азербайджан, г. Баку

SOLIDARITY IN MILITARY COOPERATION BETWEEN AZERBAIJAN PAKISTAN AND TÜRKIYE IN 2017–2025

В статье исследуется солидарность в военном сотрудничестве Азербайджана с Пакистаном и Турцией в 2017–2025 годах. Солидарность определяется как публично выраженная готовность учитывать безопасность другого участника и поддерживать его, закрепляемая в заявлениях, совместных действиях или процедурах помощи. Она разграничивается с партнерством как форматом отношений и братством как способом символического обозначения близости. Качественное сопоставление пяти официальных публикаций позволяет выделить декларативное, практическое и процедурное проявления солидарности. Исторический контекст азербайджано-турецких отношений раскрывается через значение Карсского договора в политике Гейдара Алиева. Анализ показывает, что декларативное выражение общности и совместная военная подготовка в трехстороннем формате сосуществуют с более конкретными двусторонними процедурами помощи. Рассмотренные материалы не подтверждают общего для трех государств обязательства коллективной обороны. Сделан вывод о неодинаковой степени закрепления солидарности в двусторонних и трехсторонних отношениях.

The article examines solidarity in Azerbaijan’s military cooperation with Pakistan and Türkiye in 2017–2025. Solidarity is defined as a publicly expressed willingness to take another participant’s security into account and provide support, articulated through statements, joint activities or assistance procedures. It is distinguished from partnership as a format of relations and brotherhood as a symbolic expression of affinity. A qualitative comparison of five official publications identifies declarative, practical and procedural manifestations of solidarity. The historical context of Azerbaijani–Turkish relations is examined through the significance of the Treaty of Kars in Heydar Aliyev’s policy. The analysis shows that declarations of affinity and joint military training within the trilateral format coexist with more specific bilateral assistance procedures. The materials examined do not establish a collective defence obligation shared by all three states. The findings indicate different degrees of institutional commitment to solidarity in bilateral and trilateral relations.

Введение

Военное сотрудничество Азербайджана с Пакистаном и Турцией позволяет исследовать, как государства публично выражают готовность поддерживать друг друга и какие организационные формы придают этой готовности. Центральным понятием статьи выступает солидарность в сфере безопасности. Для ее анализа недостаточно установить наличие тесных отношений: необходимо определить, в чем именно выражается поддержка, кому она адресована и при каких обстоятельствах предполагается. Поэтому заявления о близости сопоставляются с совместными действиями и предусмотренными процедурами помощи.

Цель статьи — определить, какие проявления солидарности в военном сотрудничестве Азербайджана с Пакистаном и Турцией подтверждаются избранными официальными материалами 2017–2025 годов. Исследовательский вопрос заключается в следующем: как соотносятся публично заявленная готовность к поддержке, совместная военная практика и процедуры помощи в двустороннем и трехстороннем форматах? Анализ направлен на выявление различий между этими проявлениями, а не на оценку общей тесноты отношений.

Теоретические основания и исторический контекст

Конструктивистский подход связывает международное взаимодействие с формированием идентичностей и интересов. А. Вендт рассматривает отношения между государствами с учетом взаимодействия и обучения, а не только распределения материальных возможностей [1]. Для настоящего исследования это задает вопрос о том, как участники определяют свое отношение к безопасности друг друга. При этом используемое далее определение солидарности является рабочим аналитическим определением статьи, а не прямым заимствованием из концепции Вендта.

В статье солидарность понимается как публично выраженная готовность учитывать безопасность другого участника и поддерживать его, закрепляемая в заявлениях, совместных действиях или процедурах помощи. Партнерство обозначает формат сотрудничества, который может быть основан на взаимной выгоде без выраженной готовности к поддержке. Братство представляет собой символический язык близости, способный обосновывать солидарность, но не устанавливающий ее практического содержания. Следовательно, эти понятия связаны, однако не тождественны. Само слово «братство» рассматривается как указание на солидарность лишь тогда, когда контекст связывает близость с поддержкой или совместной ответственностью за безопасность.

Историческая глубина особенно важна для азербайджано-турецкого направления. Р. Дадашова связывает взгляды Гейдара Алиева на отношения с Турцией со значением Карсского и Московского договоров для Нахчывана; соответствующий сюжет рассматривается ею вместе с последующим подписанием Шушинской декларации [2, с. 107]. В выступлении 14 февраля 1998 года Гейдар Алиев отдельно подчеркнул значение Карсского договора для статуса и безопасности Нахчывана [3]. Следовательно, в его публичной аргументации сотрудничество с Турцией имело историко-правовое измерение. Сведение этой политики исключительно к подготовке военнослужащих оставляло бы за пределами анализа важную часть представления о безопасности.

Концепция сообществ безопасности Э. Адлера и М. Барнетта обращает внимание на доверие, коллективную идентичность и устойчивые ожидания мирных изменений [4]. Эти категории помогают поставить вопрос об устойчивости взаимной поддержки, но не позволяют заранее объявлять рассматриваемые отношения сформировавшимся сообществом безопасности. Обращение к договорному прошлому, в свою очередь, анализируется как публичное обоснование преемственности поддержки. Историческая ссылка сама по себе не устанавливает содержание современных обязательств: оно определяется по тексту действующей договоренности.

Материалы и метод исследования

Применяется качественное сопоставление документов и официальных сообщений. Целевая выборка включает пять публикаций: сообщение Министерства иностранных дел Турции о первой трехсторонней встрече министров в Баку в ноябре 2017 года [5]; Исламабадскую декларацию от 13 января 2021 года [6]; Шушинскую декларацию Азербайджана и Турции от 15 июня 2021 года [7]; сообщение Министерства обороны Азербайджана об открытии учений «Три брата — 2021» 12 сентября 2021 года [8]; материалы трехстороннего саммита в Лачыне 28 мая 2025 года [9].

Публикации отобраны как открытые свидетельства публичного выражения поддержки, совместной военной деятельности и процедур помощи. Это целевая выборка, а не сплошной корпус всех контактов за указанный период. Шушинская декларация включена для сопоставления двустороннего закрепления солидарности с трехсторонними проявлениями. Сообщение о встрече 2017 года используется как официальное описание события, а не как замена полного текста принятой декларации. Источники неоднородны по жанру, поэтому частота отдельных слов между ними не сравнивается.

Единицей анализа выступает смысловой фрагмент, в котором выражается поддержка другого участника, обосновывается общность в сфере безопасности либо обозначаются совместные действия и процедуры помощи. Выделяются три проявления солидарности: декларативное — публичное выражение готовности поддерживать; практическое — совместное действие, которое источник связывает с взаимной поддержкой или укреплением общей безопасности; процедурное — определение условий консультаций и оказания помощи. Это аналитические категории, а не последовательные стадии развития и не балльная шкала. Само наличие встречи или учений еще не доказывает солидарность: учитываются их заявленное назначение, состав участников и связь с поддержкой. Отдельно фиксируется, описывает ли источник намерение, состоявшееся действие или предусмотренную процедуру.

Официальные тексты позволяют исследовать публичное выражение солидарности и формально заявленные способы ее закрепления. Они не обеспечивают доступа к закрытому планированию, исполнению всех договоренностей или установкам населения. Поэтому различаются заявление о поддержке, предусмотренная процедура помощи и фактически оказанная помощь. В статье не используются опросы и интервью; выводы о росте общественного доверия не формулируются. Отсутствие положения в выборке означает только, что оно не подтверждается рассмотренными материалами.

Декларативное выражение солидарности и дипломатическая координация

Сообщение турецкого внешнеполитического ведомства фиксирует проведение первой трехсторонней встречи министров иностранных дел 30 ноября 2017 года в Баку. Принятая совместная декларация охарактеризована как дорожная карта механизма сотрудничества [5]. Для анализа институционализации существенно появление специально обозначенного формата. Участники получают возможность обсуждать отношения трех государств в рамках отдельной встречи, а не только через последовательность двусторонних переговоров.

Появление отдельного формата создает организационную возможность обсуждать взаимную поддержку, но само по себе не подтверждает ее содержание. Официальная характеристика декларации как дорожной карты также не устанавливает регулярность контактов и исполнение решений. Материал 2017 года поэтому рассматривается прежде всего, как свидетельство организации диалога. Вывод о солидарности требует дополнительных указаний на готовность учитывать безопасность другого участника, а не только подтверждения факта встречи.

Исламабадская декларация 2021 года описывает отношения через братство, исторические и культурные связи, взаимное уважение и доверие. Одновременно она предусматривает развитие сотрудничества в обороне и безопасности, обмен передовым опытом, укрепление потенциала, взаимодействие в новых технологиях и обмен визитами [6]. Для анализа солидарности существенно сочетание языка общности с заявленной готовностью развивать взаимодействие в сфере безопасности. Определение «братство» характеризует символическое обоснование этой готовности; перечень направлений работы обозначает ее предполагаемое практическое содержание.

В принятой аналитической схеме такое сочетание относится к декларативному выражению солидарности: участники публично связывают близость с готовностью к взаимодействию. Однако программа сотрудничества еще не равнозначна оказанной помощи, а формула братства не устанавливает обязательства коллективной обороны. Из текста также нельзя заключить, что риторика близости стала причиной согласованных решений. Для проверки причинной связи потребовались бы материалы переговоров или свидетельства участников.

Практическое и процедурное закрепление солидарности

Шушинская декларация конкретизирует готовность к поддержке на двустороннем уровне. В ней подтверждается приверженность Карсскому договору и предусматриваются консультации и необходимая помощь при угрозе или агрессии против одной из сторон. Объем и форма помощи определяются посредством обсуждений. Также предусмотрены совместные заседания советов безопасности и развитие военного взаимодействия [7]. В данном случае солидарность выражается через обозначение обстоятельств, при которых стороны должны обсуждать поддержку, и порядка определения помощи. Это позволяет говорить о процедурном закреплении солидарности, сохраняя различие между предусмотренной и фактически оказанной помощью.

Круг участников имеет принципиальное значение: документ относится к Азербайджану и Турции. Его положения нельзя автоматически распространять на Пакистан. Следовательно, процедурное закрепление солидарности внутри азербайджано-турецких отношений отличается от ее публичного выражения в трехстороннем формате. Двусторонняя процедура помощи и трехсторонняя координация могут сосуществовать без единого для трех государств набора обязательств. Использование общего обозначения «союз» без уточнения участников и содержания скрывало бы это различие.

Открытие учений «Три брата — 2021» состоялось в Баку с участием представителей сил специального назначения трех государств. Сообщение Министерства обороны Азербайджана связывает мероприятие с братством, обменом опытом и профессиональной подготовкой [8]. В отличие от перечня будущих направлений работы, здесь зафиксировано совместное действие. Его представление как практики близких государств дает основание рассматривать мероприятие как публично обозначенное практическое проявление солидарности. Однако участие в учениях не тождественно оказанию помощи при реальной угрозе и не доказывает наличия обязательства такой помощи.

Совместная подготовка создает условия для профессионального общения и согласования способов взаимодействия. В качестве возможного механизма воспроизводства солидарности она значима постольку, поскольку позволяет переводить заявленную готовность сотрудничать в повторяющуюся практику. По сообщению об открытии одних учений, однако, нельзя установить устойчивость профессиональных связей или измерить совместимость подразделений. Эти эффекты потребовали бы данных о повторном участии, сохранении контактов и результатах подготовки.

Материалы Лачынского саммита 28 мая 2025 года фиксируют встречу президентов Азербайджана и Турции и премьер-министра Пакистана. В выступлении Ильхама Алиева она названа вторым трехсторонним саммитом; отмечены оборонное сотрудничество, совместные учения и перспективы проектов в других областях [9]. Публикация свидетельствует о продолжении диалога на высшем уровне и публичном подтверждении значимости сотрудничества в сфере безопасности. При этом оценки результатов принадлежат выступающим; сами по себе они не являются независимой проверкой эффективности взаимной поддержки.

В совокупности материалы учений и саммита показывают, что публичное выражение солидарности сопровождается конкретной совместной деятельностью и продолжением политического диалога. Вместе с тем повторение заявлений и расширение повестки не устанавливают одинаковой глубины поддержки во всех областях. Для оценки устойчивости практической солидарности необходимо сопоставлять публичные заявления с повторяемостью программ, их исполнением и поведением сторон в ситуациях, когда партнеру действительно требуется помощь.

Обсуждение результатов

Сопоставление выявляет неодинаковые способы выражения и закрепления солидарности. В трехстороннем формате декларативный язык общности соединяется с программой сотрудничества и совместной военной подготовкой. Более конкретные условия консультаций и помощи обнаруживаются в двусторонней Шушинской декларации. Встреча 2017 года при этом подтверждает организацию диалога, но без дополнительных сведений о поддержке не может считаться самостоятельным доказательством солидарности. Рассмотренные события поэтому не образуют доказанной линейной эволюции к единому военному блоку.

Такое разграничение позволяет сохранить солидарность центральным предметом исследования. Партнерство описывает организационный формат отношений, братство — язык их символического обоснования, а солидарность — публично выраженную готовность учитывать безопасность другого и поддерживать его. Институционализация солидарности означает закрепление этой готовности в узнаваемых процедурах и повторяющихся практиках. Рассмотренные материалы показывают отдельные формы такого закрепления; устойчивость всей системы поддержки на их основе не устанавливается.

Альтернативное объяснение состоит в том, что сотрудничество определяется конкретными интересами безопасности, а язык братства публично обосновывает уже принятые решения. Выборка совместима и с таким объяснением. Следовательно, статья не устанавливает самостоятельного причинного влияния солидарности или идентичности на военную политику. Ее результат состоит в разграничении публичного заявления о поддержке, совместной деятельности и процедур помощи, а также в выявлении различий между двусторонним и трехсторонним закреплением этой готовности.

Дальнейшее исследование солидарности предполагает проверку соответствия заявленной и фактически оказанной поддержки. Для этого необходимы данные о выполнении договоренностей, повторяемости совместных программ и действиях сторон в ситуациях угрозы. Интервью с участниками подготовки могли бы прояснить устойчивость профессиональных связей. Общественное измерение требует отдельного изучения представлений граждан о партнерах и ожидаемой помощи. Такие данные позволили бы оценить солидарность за пределами ее официального представления.

Заключение

Анализ официальных материалов 2017–2025 годов показывает, что солидарность в военном сотрудничестве Азербайджана с Пакистаном и Турцией выражается через заявления об общности, совместную военную подготовку и процедуры помощи различной степени конкретности. При этом партнерство и братство не заменяют понятие солидарности: первое обозначает формат отношений, второе — способ символического обоснования близости. Историко-правовая аргументация азербайджано-турецких отношений, связанная со значением Карсского договора в политике Гейдара Алиева, объясняет обращение к преемственности поддержки, но не устанавливает содержание современных обязательств.

Главный вывод заключается в неодинаковом закреплении солидарности: декларативные и отдельные практические проявления в трехстороннем формате сосуществуют с более конкретными двусторонними процедурами помощи. Рассмотренные тексты не дают оснований приписывать всем трем государствам общее обязательство коллективной обороны или считать заявленную поддержку уже оказанной. Тем самым солидарность определяется через конкретное содержание готовности к поддержке и формы ее закрепления. Проверка устойчивости этой готовности требует исследования выполнения договоренностей и поведения сторон в ситуациях угрозы.

Список литературы

  1. Wendt A. Anarchy is what states make of it: the social construction of power politics // International Organization. – 1992. – Т. 46, № 2. – P. 391⁠–⁠425. – DOI: 10.1017/S0020818300027764.
  2. Dadaşova R.B. Heydər Əliyevin Azərbaycanın Türkiyə ilə münasibətlərinin inkişafına baxışları // Avrasya İncelemeleri Dergisi. – 2023. – № 2. – DOI: 10.26650/jes.2023.1283067.
  3. Əliyev H. Türkiyənin Qars şəhər bələdiyyəsinin və Türk Sənayeçiləri və İş adamları vəqfinin mükafatlarının təqdim olunması mərasimində çıxış. İstanbul, 14 fevral [Электронный ресурс]. // Heydər Əliyev İrsi: Beynəlxalq Elektron Kitabxana [Электронный ресурс]. – 1998. – URL: https://lib.aliyev-heritage.org/az/60946489.html (дата обращения: 10.10.2026).
  4. Adler E., Barnett M. A framework for the study of security communities // Security Communities / ed. by E. Adler, M. Barnett. – Cambridge: Cambridge University Press, 1998. – P. 29⁠–⁠66. – DOI: 10.1017/CBO9780511598661.002.
  5. Foreign Minister Mevlüt Çavuşoğlu’s visit to Baku, 30 November–1 December [Электронный ресурс]. // Republic of Türkiye Ministry of Foreign Affairs [Электронный ресурс]. – 2017. – URL: https://www.mfa.gov.tr/disisleri-bakani-mevlut-cavusoglunun-bakuyu-ziyareti-30Kasim_en.en.mfa (дата обращения: 10.10.2026).
  6. Islamabad Declaration of the 2nd Trilateral Meeting of the Ministers for Foreign Affairs of the Republic of Azerbaijan, the Islamic Republic of Pakistan and the Republic of Türkiye. 13 January [Электронный ресурс]. // Ministry of Foreign Affairs of the Republic of Azerbaijan [Электронный ресурс]. – 2021. – URL: https://mfa.gov.az/az/news/no00621-islamabad-declaration-of-the-2nd-trilateral-meeting-of-the-ministers-for-foreign-affairs-of-the-republic-of-azerbaijan-the-islamic-republic-of-pakistan-and-the-republic-of-turkey (дата обращения: 10.10.2026).
  7. Azərbaycan Respublikası ilə Türkiyə Respublikası arasında müttəfiqlik münasibətləri haqqında Şuşa Bəyannaməsi. 15 iyun [Электронный ресурс]. // Azərbaycan Prezidentinin rəsmi internet səhifəsi [Электронный ресурс]. Опубликовано 16.06.2021. – 2021. – URL: https://president.az/az/articles/view/52122 (дата обращения: 10.10.2026).
  8. “Üç qardaş” beynəlxalq təliminin açılışına həsr olunan təntənəli mərasim keçirilib. 12.09 [Электронный ресурс]. // Azərbaycan Respublikası Müdafiə Nazirliyi [Электронный ресурс]. – 2021. – URL: https://mod.gov.az/az/news/uc-qardas-2021-beynelxalq-teliminin-acilisina-hesr-olunan-tenteneli-merasim-kecirilib-video-37598.html (дата обращения: 10.10.2026).
  9. Laçında Azərbaycan Prezidentinin, Türkiyə Prezidentinin və Pakistanın Baş nazirinin Zirvə görüşü keçirilib. 28.05 [Электронный ресурс]. // Azərbaycan Prezidentinin rəsmi internet səhifəsi [Электронный ресурс]. – 2025. – URL: https://president.az/az/articles/view/69001 (дата обращения: 10.10.2026).
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов