АРКТИКА В ГЛОБАЛЬНОЙ КЛИМАТИЧЕСКОЙ ПОВЕСТКЕ COP: ОТ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ К ПОЛИТИЧЕСКОМУ ИНСТРУМЕНТУ

Аннотация

Арктика всё чаще фигурирует в повестке климатических конференций СОР не только как наиболее уязвимый регион планеты, но и как политический инструмент легитимации национальных интересов. Климатическая риторика используется государствами не только для защиты окружающей среды, но и как язык укрепления влияния и власти на международной арене. Арктика позиционируется как «точка невозврата» в глобальном климатическом нарративе, что усиливает эмоциональное давление и создаёт оправдание для политических решений. Между декларациями СОР и реальной деятельностью держав наблюдается значительный разрыв: экономическая активность, освоение ресурсов и геополитическое соперничество продолжаются, часто в обход экологических обязательств. Таким образом, Арктика становится аргументом в международной политике, а климатическая повестка – инструментом легитимации интересов государств, а не исключительно средством охраны природы.

Ключевые слова: Арктика; глобальная климатическая политика; конференция СОР; экологические обязательства; политические интересы; стратегические ресурсы; устойчивое развитие.

Арктика – «индикатор» климатического кризиса

Арктический регион нагревается гораздо быстрее, чем остальная часть планеты. По данным научных организаций, температура в Арктике растёт примерно в три раза быстрее, чем глобальный средний показатель, что приводит к рекордному таянию ледников и сокращению морского льда. Это делает Арктику самым наглядным свидетельством динамики изменения климата, которое легко представить визуально и фактически [1]. Ученые предупреждают, что потеря арктического льда усиливает климатическую нестабильность, влияет на уровень моря и перераспределение энергии в атмосфере – что в итоге сказывается на глобальном климате. Именно эта сильная динамика делает Арктику регулярной темой на COP и предметом внимания научных и дипломатических кругов [2].

Для участников COP Арктика стала своего рода символом опасности климатического кризиса. Легко измеримые изменения – рекордные температуры, уменьшение морского льда, угрозы для видов – превращают регион в визуальный и эмоциональный аргумент для усиления климатических обязательств. Этот символизм помогает участникам конференций объяснять значимость климатической политики не только друг другу, но и общественности по всему миру. На некоторых последних конференциях, например COP29, Арктика появилась как отдельный павильон и тема для обсуждений, где участвовали группы государств, научные организации и представители коренных народов. Это отражает тенденцию включения арктической темы в глобальную климатическую повестку, а не только как отдельного регионального вопроса.

Одной из ключевых тенденций глобальных климатических конференций COP стало превращение климатической темы из научно-экологического вопроса в универсальный язык международной политики и легитимации власти [2]. Государства используют климатическую рамочную повестку как инструмент политического влияния, укрепления международного авторитета и оправдания собственных стратегических шагов.

Конференции COP изначально создавались для обсуждения глобального потепления и выработки коллективных мер. С течением времени формат вырос до уровня важного международного форума, на котором пересекаются не только климатические, но и геополитические интересы [3]. Когда лидер государства акцентирует внимание на Арктике на COP, это выполняет несколько функций: формирует образ ответственного государственного деятеля, который заботится о будущем планеты. Представляет страну как важного участника международной климатической кооперации. Использует климатическую риторику для оправдания национальной политики [3]. Важно отметить, что климатическая риторика на COP в отдельных случаях расходится с практическими действиями государств на международном и национальном уровнях. Государства могут заявлять о климатических обязательствах, одновременно продолжая деятельность, связанную с реализацией экономических и стратегических приоритетов [4].

Арктика как “точка невозврата” в климатическом нарративе

В международных климатических дискуссиях, в том числе в рамках COP, Арктика рассматривается в контексте климатических „точек невозврата“ – критических порогов, после достижения которых изменения в природных системах могут приобретать долгосрочный или труднообратимый характер. Это превращает Арктику из регионального примера изменения климата в символ глобальных угроз, которые могут повлиять на весь планетарный климат. Точка невозврата (или tipping point) — это граница, после которой система начинает меняться настолько глубоко, что восстановление прежнего состояния становится практически невозможным или чрезвычайно трудным. Для Арктики такими элементами считаются: резкая потеря многолетнего морского льда, таяние огромных ледяных щитов Гренландии, деградация вечной мерзлоты и выделение огромного количества парниковых газов из неё, изменение альбедо (светоотражения поверхности)

Одной из причин, почему Арктику связывают с точками невозврата, является феномен, известный как арк­тическое усиление (Arctic amplification). Это означает, что арктическая температура растёт быстрее, чем средняя по Земле - что подтверждается многолетними измерениями и моделями. Из‑за уменьшения площади льда и снега, которые отражают солнечное излучение, поверхность поглощает больше тепла, что ещё сильнее ускоряет потепление. Эта обратная связь - пример того, как изменения в Арктике могут усиливать самих себя и влиять на климатические процессы далеко за пределами региона.

Конфликт между экологическими обязательствами и интересами держав

Одной из причин, почему Арктику связывают с точками невозврата, является феномен, известный как арктическое усиление (Arctic amplification). Это означает, что арктическая температура растёт быстрее, чем средняя по Земле – что подтверждается многолетними измерениями и моделями. Из-за уменьшения площади льда и снега, которые отражают солнечное излучение, поверхность поглощает больше тепла, что ещё сильнее ускоряет потепление. Эта обратная связь – пример того, как изменения в Арктике могут усиливать самих себя и влиять на климатические процессы далеко за пределами региона.

Арктический регион обладает значительными природными ресурсами, включая углеводороды (нефть и газ), стратегические минералы и редкоземельные элементы. Именно эти ресурсы делают Арктику привлекательной с точки зрения экономического развития и национальных стратегий. Например: По оценкам U.S. Geological Survey, до 30 % неизведанных природных газа и 13 % нефти мира могут находиться в арктических морях и недрах [5]. Страны, обладающие арктическими территориями – Россия, Канада, США, Норвегия и Дания/Гренландия – рассматривают регион как важный для обеспечения энергетической безопасности и экономического роста. Это создает фундамент конфликта между экологией и ресурсными интересами. На международных климатических форумах большинство государств подписывают обязательства по сокращению эмиссий парниковых газов, борьбе с изменением климата и поддержке устойчивого развития. Тем не менее, национальные стратегии этих же государств часто направлены на активное использование Арктики: расширение добычи углеводородов, строительство транспортной инфраструктуры, развитие судоходства по Северному морскому пути, инвестиции в логистику и военные объекты. Следует детальнее рассмотреть, что из этого опасно для экологии, а что не опасно, а также каковы причины активного использования Арктики.

Например, Российская государственная политика в Арктике предусматривает развитие ресурсного потенциала региона и транспортной инфраструктуры. Стратегия развития Арктической зоны Российской Федерации и обеспечения национальной безопасности на период до 2035 года определяет основные направления развития Арктической зоны, включая обеспечение национальной безопасности и социально-экономическое развитие региона [6]. Норвегия продолжает реализацию нефтегазовых проектов в северных районах, одновременно декларируя цели по сокращению выбросов и переходу к низкоуглеродному обществу. В Канаде, напротив, развитие арктической политики сопровождается ограничениями на новое офшорное нефтегазовое лицензирование и одновременным развитием энергетической и ресурсной инфраструктуры в северных территориях [7; 8]. Сопоставляя официальные климатические цели и снижения выбросов с энергетическими стратегиями, мы видим явный разрыв: Климатические обязательства; уменьшение углеродного следа, переход на возобновляемые источники энергии, сокращение добычи углеводородов. Стратегические интересы в Арктике; разработка новых месторождений нефти и газа, инвестиции в инфраструктуру для энергодобычи. Почему сложилась такая ситуация?

Помимо экономических выгод, Арктика — это зона геополитического соперничества. Контроль над ресурсами и судоходными путями делает регион объектом стратегических амбиций. Например: Россия рассматривает Арктику и Северный морской путь как стратегически значимые направления своей государственной политики. В экологическом аспекте Северный морской путь, удаленный от любых боевых действий, от риска разлива нефти, потопления кораблей и т. д., экологически конструктивен.

Северный морской путь имеет для Российской Федерации значение стратегически важной морской коммуникации, при этом его правовой статус и режим судоходства конкуренты делают предметом международно-правового обсуждения. П.А. Гудев отмечает, что российская позиция основывается на рассмотрении Северного морского пути как исторически сложившейся национальной транспортной артерии, тогда как применение норм международного морского права к его акваториям и вопросы свободы судоходства конкуренты делают предметом дискуссии [9]. США официально называют Арктику зоной стратегического интереса с геополитическими и оборонными аспектами. США оспаривают права России в контексте Северного морского пути, в том числе в контексте американского военного флота [cм. напр.: 1, с. 148]. Если Россия не будет развивать свои силы в Арктике, то может быть вытеснена Соединенными Штатами.

Для сравнения: в то же время США предпринимают односторонние шаги для самовольного расширения собственных международных прав в других областях [cм. напр.: 3].

Китай понимает, что коммуникация по традиционным мировым маршрутам может быть в любой момент осложнена США, Западной Европой и подконтрольными им структурами. Поэтому Китай заинтересован в развитии Северного морского пути. Китай, не являясь арктическим государством, определяет себя в официальном документе «China’s Arctic Policy» как «приарктическое государство» (Near-Arctic State). В документе также подчёркивается заинтересованность Китая в участии в арктическом сотрудничестве и развитии концепции «Полярного шелкового пути» (Polar Silk Road) в рамках инициативы «Пояс и путь» [10].

Следует указать, что в основе многих мировых проблем лежат действующие и потенциальные экономические санкции, которые заставляют государства затрачивать финансы и ресурсы на самостоятельную разработку того, что они могли бы приобретать на международном рынке (не дублируя траты на научно-технические разработки). Приближает государства к автаркии. Автаркия имеет существенные стратегические плюсы. Но естественно, что финансы для нее следует зарабатывать, а ресурсы извлекать из недр, что ограничивает как возможности финансирования охраны природы, так и самоограничения в использовании природных ресурсов.

Особое значение в арктической климатической политике имеет позиция коренных народов, чьи традиционные формы хозяйственной деятельности и образ жизни непосредственно зависят от состояния окружающей среды. Арктический совет отмечает, что климатические изменения уже затрагивают жизнь и источники средств к существованию коренных народов Арктики. В частности, материалы Арктического совета, подготовленные с участием Российского союза коренных малочисленных народов Севера (RAIPON), Инуитской циркумполярной конференции (ICC) и Арктического совета атабасков (AAC; США и Канада), демонстрируют влияние таяния вечной мерзлоты, сокращения морского льда и изменения запасов традиционных видов пищи на жизнь и традиционную деятельность коренных народов [11].

Заключение

Анализ содержания конференций COP показывает, что официальные климатические декларации и реальные действия государств в Арктике существенно расходятся. Несмотря на громкие заявления о сокращении выбросов, защите экосистем и устойчивом развитии, на практике ведущие арктические державы продолжают реализовывать проекты, противоречащие этим целям.

Во-первых, структура COP делает большинство решений декларативными. Цели по ограничению глобального потепления и разработке национальных планов действий (NDC) звучат амбициозно, но механизмы контроля и обеспечения выполнения остаются ограниченными. Это создаёт поле для манёвра государств, позволяя им сохранять экономические и стратегические приоритеты.

Во-вторых, национальные климатические планы зачастую не соответствуют фактической политике на местах. Крупнейшие добытчики нефти и газа продолжают расширять производство, а инвестиции в инфраструктуру в Арктике зачастую игнорируют меры по компенсации выбросов и экосистемные риски. По данным Международного энергетического агентства (IEA), в 2022 г. Мировое потребление нефти составляло около 97 млн баррелей в сутки, а природного газа – около 4 150 млрд м³. Связанное с их потреблением использование нефти и газа обусловило более 18 Гт выбросов CO₂, что составило около половины всех энергетических выбросов CO₂. При этом, согласно сценариям IEA, достижение климатических целей требует существенно более быстрого сокращения использования нефти и природного газа: в сценарии Net Zero Emissions к 2050 г. их потребление должно снизиться соответственно до 24 млн баррелей в сутки и 920 млрд м³ [12]. Реальные действия многих стран показывают, что экономические интересы и внутренние приоритеты часто важнее формальных международных обязательств.

В-третьих, геополитические интересы государств в Арктике играют значительную роль. Россия, США, Канада, Норвегия и Китай используют регион не только как ресурсную зону, но и как стратегическую платформу для усиления политического влияния.

Следует указать, что в основе многих мировых проблем лежат действующие и потенциальные экономические санкции, которые заставляют государства затрачивать финансы и ресурсы на самостоятельную разработку того, что они могли бы приобретать на международном рынке (не дублируя траты на научно-технические разработки). Приближает государства к автаркии. Автаркия имеет существенные стратегические плюсы. Но естественно, что финансы для нее следует зарабатывать, а ресурсы извлекать из недр, что ограничивает как возможности финансирования охраны природы, так и самоограничения в использовании природных ресурсов.

Таким образом, Арктика в повестке COP выполняет роль аргумента для легитимации политических действий, а не является исключительно объектом климатической ответственности. Регион используется как символ «точки невозврата» в климатическом нарративе, что усиливает давление на страны для демонстрации приверженности, одновременно оставляя пространство для экономических и стратегических манёвров. Вывод: Разрыв между декларациями и действиями подчёркивает, что COP выполняет скорее политическую функцию, чем чисто климатическую. Арктика, будучи в центре внимания конференций, выступает инструментом как для демонстрации приверженности глобальным целям, так и для укрепления национальных интересов. Для объективной оценки климатической политики необходимо сопоставлять публичные обязательства с фактической деятельностью государств в Арктике.

Список литературы

1. The Climate Crises and the Arctic Urgent Action Needed [Электронный ресурс]. – URL: https://www.arcticwwf.org/newsroom/features/the-climate-crisis-and-the-arctic-urgent-action-needed-at-cop29/ (дата обращения: 10.08.2026).

2. Arctic Region Climate Change [Электронный ресурс]. – URL: https://arcticcentre.org/en/arctic-region/climate-change/ (дата обращения: 10.08.2026).

3. The Important Role of Indigenous Knowledge [Электронный ресурс]. – URL: https://arctic-council.org/news/the-important-role-of-indigenous-knowledge-in-global-climate-governance/ (дата обращения: 10.08.2026).

4. Итоги конференции ООН по изменению климата [Электронный ресурс]. – URL: https://agriecomission.com/news/itogi-konferencii-oon-po-izmeneniu-klimata-cop29-v-baku (дата обращения: 10.08.2026).

5. Official Arctic Country Dossier – Diplomatie.gouv.fr [Электронный ресурс]. – URL: https://www.diplomatie.gouv.fr/en/information-by-country/arctic/presentation (дата обращения: 10.08.2026).

6. [Электронный ресурс]. – URL: https://government.ru/docs/46171/ (дата обращения: 11.08.2026).

7. [Электронный ресурс]. – URL: https://www.regjeringen.no/en/documents/arctic_policy/id2830120/ (дата обращения: 11.08.2026).

8. Canada announces next steps on future arctic oil and development [Электронный ресурс]. – URL: https://www.canada.ca/en/intergovernmental-affairs/news/2018/10/canada-announces-next-steps-on-future-arctic-oil-and-gas-development.html (дата обращения: 11.08.2026).

9. Гудев П.А. Северный морской путь: проблемы легитимизации национального статуса в рамках международного права: часть I // Арктика и Север. – 2020. – № 40. – С. 142⁠–⁠164. – URL: https://www.imemo.ru/files/File/ru/articles/2020/Gudev-2020-SevernyMorskoy.pdf (дата обращения: 11.08.2026).

10. [Электронный ресурс]. – URL: https://english.www.gov.cn/archive/white_paper/2018/01/26/content_281476026660336.htm (дата обращения: 11.08.2026).

11. Arctic Peoples [Электронный ресурс]. – URL: https://arctic-council.org/explore/topics/arctic-peoples/our-changing-home/ (дата обращения: 12.08.2026).

12. The Oil & Gas Industry in Net Zero Transitions [Электронный ресурс]. – URL: https://www.iea.org/reports/the-oil-and-gas-industry-in-net-zero-transitions/oil-and-gas-in-net-zero-transitions (дата обращения: 12.08.2026).

13. О непризнании Российской Федерацией внешних границ континентального шельфа США, установленных в одностороннем порядке [Электронный ресурс]. // МИД РФ: [Электронный ресурс]. – URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news/1940717/ (дата обращения: 11.08.2026).