ИЗ МЕСТЕЧЕК И ДЕРЕВЕНЬ ЗАПАДНОЙ БЕЛАРУСИ: ГЕОГРАФИЯ И СТРУКТУРА МИГРАЦИОННЫХ ПОТОКОВ (1921–1939 ГГ.)

FROM THE SMALL TOWNS AND VILLAGES OF WESTERN BELARUS: THE GEOGRAPHY AND STRUCTURE OF EMIGRATION FLOWS  (1921–1939)

Kasyanovskaya Anna Stanislavovna

Candidate of Historical Sciences, Associate Professor, Yanka Kupala State University of,

Republic of Belarus, Grodno

АННОТАЦИЯ

В статье анализируются эмиграционные потоки из местечек и деревень Западной Беларуси в 1921–1939 гг. с акцентом на их географию и структуру. На основе статистических данных и исторических источников раскрываются масштабы эмиграции, основные направления выезда (США, Аргентина, Бразилия, Канада и др.), а также социально-демографические характеристики эмигрантов. Особое внимание уделено факторам, определявшим формирование миграционных потоков: экономическим трудностям, политико-административному контексту и инфраструктурным механизмам организации эмиграции. Показано, как сочетание локальных проблем и глобальных миграционных трендов обусловило специфику оттока населения из западнобелорусских земель в межвоенный период.

ABSTRACT

This article analyzes emigration flows from the small towns and villages of Western Belarus between 1921 and 1939, focusing on their geography and structure. Using statistical data and historical sources, it reveals the scale of emigration, the main destinations (the United States, Argentina, Brazil, Canada, etc.), and the sociodemographic characteristics of the emigrants. Particular attention is paid to the factors that shaped migration flows: economic difficulties, the political and administrative context, and the infrastructural mechanisms for organizing emigration. It demonstrates how the combination of local problems and global migration trends determined the specific nature of the outflow of population from Western Belarusian lands during the interwar period.

Ключевые слова: Западная Беларусь, эмиграция, миграционные потоки, межвоенный период, 1921–1939 гг., трудовая миграция, местечки.

Keywords: Western Belarus, emigration, migration flows, interwar period, 1921–1939, labor migration, small towns.

Эмиграция из Западной Беларуси в межвоенный период (1921–1939) стала значимым демографическим явлением, отразившим социально-экономическую неустойчивость региона в составе Польской Республики. Контроль за миграционными потоками осуществляли польские власти, которые стимулировали эмиграцию из деревень и местечек Западной Беларуси, пытаясь таким образом снизить социальную напряжённость и изменить демографический баланс в регионе (снизить количество национальных меньшинств и решить «еврейский вопрос»). Вопросами мигрантов в Западной Беларуси занималось Министерство труда и социальной защиты и созданные при нем коллегиальные органы: с 1920 – Эмиграционное управление; с 1921 г. – Государственный эмиграционный совет. Филиалы (экспозитуры) Эмиграционного управления успешно работали в Бресте, Гродно, Белостоке, Львове и Кракове. Основными функциями филиалов управления (экспозитур) стала выдача и оформление зарубежного паспорта, оформление виз в зарубежных паспортах, контроль за деятельностью эмиграционных компаний и их агентов [1]. В 1930 г. была серьезная реорганизация польских эмиграционных органов, Эмиграционный совет и управление были упразднены, и была создана Межминистерская эмиграционная комиссия [2, c. 350]. Также особая роль в управлении миграционными потоками принадлежала Варшавскому эмиграционному синдикату, который был создан в 1929 г. и имел 7 агентств в Полесском воеводстве. Варшавский синдикат занимался миграционными потоками в Северную и Южную Америку. Консульства разных стран определяли перечень критериев для миграционного въезда. Наиболее типичными критериями въезда были: именное приглашение от принимающей страны, договор о трудоустройстве и наличие денежных средств для проживания эмигранта. Стоимость визы в Аргентину составляла: до 1 года – выдавалась бесплатно, с 2 до 15 лет – составляла 45 злотых; с 15 лет и более – 300 злотых [3, c. 350]. Виза в Палестину стоила 46 злотых для всех категорий граждан, при этом делилась на категории: категория А – для лиц с капиталом более 300 зл.; В – для преподавателей, студентов и специалистов установленных профилей; С – для лиц, выезжающих по трудовому договору, D – для лиц, имеющих приглашение от родственников или принимающей организации; G – для реэмигрантов [4, с. 113]. Визы в Кубу и Мексику для эмигрантов из Западной Беларуси были бесплатными.

По данным польской официальной статистики, в 1918 – 1923 гг. из Виленского, Новогрудского, Полесского и Белостокского воеводств на постоянное место жительства за рубеж выехали около 10 тыс. человек; в 1927–1938 годах – 97,6 тысяч человек [2, с. 19; 5, с. 25;]. При этом историки отмечают, что реальный масштаб оттока мог быть выше: часть миграций носила сезонный характер и не попадала в учёт как постоянная эмиграция.

Таблица 1.

Страны эмиграции и количество уехавших из Западной Беларуси в 1918-1923 гг.

Динамика эмиграции имела выраженные пики: рост в середине 1920‑х годов, связанный с послевоенной нестабильностью и аграрными проблемами, и новый всплеск в начале 1930‑х на фоне Мирового экономического кризиса. В отдельные годы число выезжавших достигало 50 тысяч человек, тогда как в периоды относительной стабилизации показатели снижались до 3–5 тысяч [6, с. 19]. В целом из местечек отток был более массовым и устойчивым на протяжении всего периода. В городах эмиграция тоже имела место, но её волны сильнее коррелировали с экономическими спадами (например, резкий рост безработицы в начале 1930-х).

Основными направлениями эмиграции из западнобелорусских местечек и деревень были: США (по количеству эмигрантов наиболее популярное направление в 1920-е годы); Аргентина и Бразилия (важные центры аграрной колонизации, куда активно ехали крестьяне с целью получить землю); Канада (популярное направление для крестьян, ориентированных на фермерских труд); Мексика и Куба, Франция, Чехословакия, Латвия (менее выбираемое направление, которое выбирали студенты, специалисты и политические эмигранты); Палестина (основное направление для евреев; существовали специальные программы подготовки («халуц») для будущих поселенцев).

Нередкими были переезды в крупные польские города: Белосток, Варшава, Лодзь, Краков и т.д. в поисках работы, но эти потоки часто рассматриваются как внутренняя миграция, а не эмиграция.

Социально-демографический состав эмигрантов был неоднородным, но доминировали преимущественно две группы: крестьяне и сельские жители (около 80%) – основная масса выезжающих по экономическим и бытовым причинам (малоземелье, высокие налоги, падение цен на сельскохозяйственную продукцию). Рабочие и ремесленники из местечек (примерно 20 %) страдали от безработицы, особенно в периоды экономической нестабильности. Местечки, традиционно бывшие центрами ремёсел и мелкой торговли, теряли экономическую функцию, что усиливало мотивацию к переезду, особенно среди еврейского населения.

 Среди эмигрантов преобладали мужчины трудоспособного возраста (20–40 лет), что объясняется ориентацией на трудовую миграцию: именно эта группа могла рассчитывать на заработок за рубежом. Женщины и дети чаще следовали за главами семей спустя некоторое время либо оставались на родине до накопления средств на переезд. В качестве примера, можно привести случай массовой миграции из Гродненского повета в 1930 г. в Аргентину. За сентябрь-ноябрь 1930 г. на имя коменданта полиции Гродненского повета из местечка Индура Белостокского воеводства были поданы «прошения» (заявления) на получение заграничного паспорта в связи с выездом в Аргентину от семей Г. Науфака (4 чел.); А. Виткинов (4 чел.), Х. Морговичей (3 чел.), В. Марговичей (2 чел.), Л. Коплан (3 чел.), М. Адельского (3 чел.). К февралю 1931 г. все они получили визы и паспорта для выезда в Аргентину [7, л. 189-249].

Территориально наиболее интенсивный отток наблюдался из аграрных районов Полесского и Новогрудского воеводств, где проблемы малоземелья и бедности стояли особенно остро. Из местечек уезжали преимущественно молодые люди, не видевшие перспектив в традиционном укладе.

Из местечек и деревень был широко распространён сезонный отход на заработки — в соседние регионы Польши, в Прибалтику или даже в Германию. Для многих это была проба сил и способ накопить деньги для полноценной эмиграции за океан. То есть эмиграция из местечек нередко предварялась серией временных миграций. В городах сезонность была менее выражена: там преобладали постоянные рабочие места или, наоборот, длительная безработица, которая сразу толкала к радикальному решению — уехать далеко.

К основным факторам, которые определяли структуру и географию миграционных потоков относились: экономические факторы (аграрное перенаселение, низкий уровень доходов, безработица делали жизнь в местечках и деревнях экономически невыгодной); политико-административные факторы (лояльное отношение польских властей к эмигрантам из Западной Беларуси); инфраструктурные факторы (действовали эмигрантские агентства и синдикаты, помогавшие с оформлением документов и билетами, а также существовали устоявшиеся миграционные сети — землячества и общины за рубежом, облегчавшие адаптацию новых переселенцев); правовые ограничения (в США с начала 1920‑х годов действовали квоты на иммиграцию, что косвенно перенаправляло потоки в страны Латинской Америки и Канаду, где требования к въезду были менее строгими).

Для жителей местечек серьёзным барьером был вопрос продажи имущества и сбора средств на дорогу. В местечках и деревнях недвижимость и земля стоили дёшево, а в условиях аграрного кризиса цены искусственно занижались. Часто эмигрант вынужден был продавать хозяйство за бесценок, чтобы собрать деньги на билет. В городах ситуация была иной: хотя жильё тоже стоило денег, у городского рабочего или мелкого служащего нередко была возможность накопить на переезд за счёт относительно регулярных (пусть и небольших) выплат, либо получить аванс от работодателя за рубежом через агентства.

В местечках значительную долю населения составляли еврейские общины, и их эмиграция имела свои особенности. Из местечек уезжали еврейские ремесленники, мелкие торговцы и их семьи, поскольку политика польских властей (включая элементы экономической дискриминации и рост антисемитизма) подрывала традиционные источники дохода местечкового еврейства. Для них эмиграция нередко становилась не просто поиском лучшей доли, а способом выживания. В городах еврейское население было более интегрировано в индустриальную и административную структуру, и часть его пыталась адаптироваться к новым условиям, а не уезжать. Несмотря на массовый характер отъезда, еврейская эмиграция стремилась сохранять семейные и общинные связи: письма, денежные переводы, помощь в переезде родственников были нормой.

Местечки и деревни Западной Беларуси, как правило, находились дальше от крупных железнодорожных узлов и портов, поэтому путь эмигранта начинался с долгого переезда до станции или города. Это добавляло расходов и сложностей: нужно было оплатить проезд до пункта отправки, а иногда и ждать возможности сесть на поезд. В городах логистика была проще: вокзалы, агентства и консульства располагались в шаговой доступности, а информация о рейсах и вакансиях распространялась быстрее. Оформление документов, получение виз и разрешений требовали времени и денег, а также знания языков и процедур, которых у простых местечковых жителей часто не было. Здесь решающую роль играли посредники — эмигрантские агентства и еврейские благотворительные организации.

Эмиграционные потоки из местечек и деревень Западной Беларуси в 1921–1939 годах представляли собой сложную систему перемещений, обусловленную сочетанием экономических трудностей, социальных изменений и внешнеполитических факторов. География выездов отражала глобальные миграционные тренды эпохи, а структура потоков — специфику местного общества: преобладание крестьян и молодых мужчин, стремившихся вырваться из замкнутого круга бедности и нестабильности. Изучение этих потоков позволяет не только оценить масштабы демографических изменений в регионе, но и глубже понять повседневные стратегии выживания населения в условиях социально-экономической трансформации.

Польские власти в 1920–1930‑е годы активно использовали эмиграцию как инструмент демографической политики на восточных окраинах. В сельской местности и местечках это проявлялось в поддержке отъездов через специальные синдикаты и агентства, а также в косвенном поощрении продажи земли и хозяйств. В городах административный контроль был строже, а эмиграция могла восприниматься как потеря квалифицированных кадров, поэтому формально препятствий не чинили, но и не стимулировали её так явно.

Список литературы:

1. Государственный архив Брестской области (далее – ГАБО). Ф. 1. Оп. 4. Д. 1336. Л. 154.
2. Janowska H. Emigracja z Polski w latach 1918–1939 // Emigracja z ziem polskich w czasach nowożytnych i najnowszuch (XVIII–XX w.). – Warszawa, 1984. – P. 346.
3. ГАБО. Ф. 2082. Оп. 1. Д. 3. Л. 3.
4. Мярчук В. Ажыцяўленне эміграцыі з тэрыторыі Палескага ваяводства (1920-1930-я гг.) / В. Мярчук. // Białoruskie zeszyty historyczne. – 2010. – №32. – с. 101–115.
5. Rocznik statystyki Rzeczypospolitej Polskiej. – Warszawa: Głowny urzad statystyczny Rzecztpospolitej Polskiej, 1924. – 326 s.
6. Olbrycht P. Migracje zarobkowe Polaków – przeszłość i teraźniejszość // Zeszyty naukowe ruchu studenckiego. – 2014. – № 2. – Р. 19–23.
7. Государственный архив Гродненской области. Ф. 36. Оп. 1. Д. 47.