ЦЕННОСТИ СОВРЕМЕННЫХ СТУДЕНТОВ И ФОРМИРОВАНИЕ ГИБРИДНОЙ АКСИОСФЕРЫ В МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЕ В ЭПОХУ ВИРТУАЛИЗАЦИИ

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена комплексному анализу ценностных ориентаций современного студенчества как социальной группы. Автор обращается к классическим теориям и методам аксиологического подхода для выявления структурных изменений в сознании молодежи. Выделены основные противоречия ценностных и этических взглядов молодежи сегодня. Делается вывод о формировании «гибридной» аксиосферы, сочетающей прагматические стратегии успеха с экзистенциальным запросом на безопасность, психологический комфорт и идентичность.

Ключевые слова: аксиология, ценностные ориентации, студенческая молодежь, терминальные ценности, трансформация ценностей, «гибридная» аксиосфера.

Современный мир переживает фазу турбулентности, которую многие социальные исследователи характеризуют как «эпоху неопределенности» или «общество риска». В этих условиях студенческая молодежь, находящаяся на этапе вторичной социализации и профессионального самоопределения, представляет собой наиболее чувствительную к социальным изменениям группу. Именно выпускники вузов уже через несколько лет составят ядро интеллектуальной и управленческой элиты нашей страны, что делает аксиологический анализ их взглядов не просто теоретическим осмыслением, а жизненно важной задачей формирования социального ландшафта.

Цель данного исследования — выявить специфику ценностных ориентиров современной студенческой молодежи на основе аксиологического подхода, сформулировать ключевые противоречия их аксиологических установок и понять главные тренды их изменений. Теоретико-методологической базой исследования выступают труды классиков философской антропологии: М. Шелера [7], Н. Гартмана [2], Й. Хейзинги [6], а также теория индивидуализации З. Баумана [1], адаптированные к социально-философскому анализу современного студенчества как молодежной группы.

Цифровая среда для современного молодого человека в целом и учащегося высшего учебного заведения в особенности давно уже является не продолжением или дополнением к реальной жизни, а средой их социального «обитания», формирующей так называемый феномен «цифрового гражданства». Жизнь молодого человека теперь сместилась в виртуальную плоскость, а реальная – стала дополнением к ней. В данной среде четко видны смещения смешения моральных «регистров», например, бурное проявление эмпатии в сети: репосты, хештеги, отзывы и т.д. редко конвертируется в такие же формы активности в офлайн-режиме. В этическом и психологическом отношении происходит подмена непосредственного ощущения и восприятия человека, его поступка опосредованным действием в цифровой среде.

В связи с этим виртуальная среда порождает новую ценность — сетевой «репутационный капитал» [8]. Страх «токсичности» в процессе виртуальной коммуникации формирует особый тип социального конформизма, при котором современный молодой человек часто демонстрирует социально одобряемую позицию в сети, и ведет себя совершенно по-другому в реальной жизни, где важны личный комфорт, накопление материальных ресурсов, иерархия в малой группе, где можно позволить себе цинизм и прагматизм.

Эти две стратегии не конфликтуют в сознании студента, потому что обслуживают разные сегменты его жизни. Он не чувствует себя обманщиком, выкладывая пост о помощи бездомным и проходя мимо них же на улице. Для него это просто разные операционные системы, «загруженные» в разных контекстах. Цифровое «я» выступает своеобразным аватаром реального человека, чья задача — поддерживать имидж и репутацию в сети, а его физическое «я» — это некий «агент», решающий задачи выживания и комфорта в реальном мире в процессе взаимодействия с живыми людьми. «Это и создает главный разрыв этики: виртуальная мораль становится гипертрофированной и демонстративной, цель которой компенсировать молчаливый, прагматичный и часто безразличный формат поведения в режиме офлайн» [3]. Виртуальное не конвертируется конструктивно в реальное, а служит скорее своеобразным «клапаном насоса» психики для сброса социально-психологического давления.

Вышеобозначенный этико-моральный разрыв показывает, что современный студент не является носителем целостной системы нравственных координат, его аксиологический портрет скорее изменчив и ситуативен. Это явление обозначим как модель «гибридной» аксиосферы, в которой живет и мыслит современный молодой человек, получающий высшее образование. Само понятие «гибридной аксиосферы» по своей сущности является продолжением идей ценностно-синергетической концепции становления субъектности личности студента, сформированной в трудах современных отечественных авторов [4]. Главный тезис нашей трактовки этой модели гласит, что в ней мы наблюдаем не просто смешение и нагромождение различных ценностных установок, а диалектическое единство изначально полярных точек зрения.

В ней прекрасно уживаются ориентация на материальное благополучие (квартира, машина, пассивный доход) со стремлением к традиционным духовным ценностям: забота о близких, тяга к семейным и национальным традициям. Семья занимает, как правило, первую строчку в иерархии ценностей в самых разных социологических исследованиях в нашей стране, но интерпретируется она теперь в глобальном смысле не как «ячейка общества», а как «пространство безопасности и эмоциональной разгрузки» от враждебного внешнего мира. Семья в глазах современной студенческой молодежи больше не социальный проект и не «ячейка общества» с его функционалом воспроизводства и социализации^[1]. Семья в гибридной аксиосфере — это приватное, герметичное пространство, которое противопоставляется враждебному и токсичному внешнему миру.

Традиционные терминальные ценности, такие как любовь и дружба не исчезают в данной модели, а инструментализируются, переосмысливаются через призму прагматики. Дружба сегодня в глазах молодежи приближается к феномену нетворкинга, что не означает, что она сводится к циничной «полезности знакомств». Скорее, сама «полезность» расширяется до психологической категории. Друг — это не просто тот, кто прикроет в бою, но и тот, кто дает «энергию», с кем возможен взаимообмен компетенциями и эмоциональной поддержкой. Любовь также не перестает быть главным чувством, но для того, чтобы быть «легитимированной» в этой системе ценностей, она должна быть «правильной», то есть ведущей к развитию и не угрожающей внутренней стабильности. Романтические отношения должны проходить теперь через фильтр «экологичности» и оценку личностного ресурса партнера^[2].

Если присмотреться, внутренний мир сегодняшнего студента — это не что-то цельное и застывшее, а скорее подвижная, временами противоречивая среда, где смыслы наслаиваются и переплетаются. Интереснее всего здесь то, что исчезает старая как мир граница между «материальным» и «духовным». Мы привыкли их разводить по разным полюсам, а в реальной жизни современного молодого человека они давно переплелись. Стороннему наблюдателю такое смешение может показаться признаком беспринципности или цинизма. Но если копнуть глубже, становится видно другое: это интуитивная попытка собрать из того, что есть «под рукой», работающую систему координат, складывающуюся из фрагментов культурного опыта, семейного воспитания, личных установок.

Понимание этики как феномена культуры сегодня глобально трансформировалось в массовом сознании. В традиционном обществе представление о морали почти всегда упирались в понятие об абстрактном долге — в то, что человек должен, независимо от того, как он себя чувствует. На этом, собственно, столетиями держалось и образование, и воспитание. Теперь на первый план выходит другое: забота о психологическом благополучии. Поступок всё чаще оценивают не по тому, насколько он соответствует внешней норме, а по тому, насколько он согласован с внутренним состоянием человека и помогает ли он сохранять эмоциональную устойчивость. Если моральное требование воспринимается как давление, как насилие над собой, оно перестаёт восприниматься как правильное — скорее, как разрушительное.

От этого меняется само ощущение этического. Язык, построенный на понятиях жертвенности, преодоления, самоотречения отходит на второй план. Вместо него проступает поиск форм общения, которые были бы экологичными, неразрушительными, по возможности свободными от скрытых конфликтов. В такой оптике границы личности перестают быть чем-то, чем можно пренебречь ради высшей цели — они сами по себе приобретают почти священный статус.

«Современное высшее образование переживает сложную многоуровневую социально-онтологическую трансформацию, затрагивающую не только организационные и технологические, но и глубинные антропологические основания образовательного процесса» [5]. Ценностные принципы образования и воспитания молодежи должны стать сегодня подлинной основой, а не красивой декларацией. Речь идет не о том, чтобы в очередной раз декларировать правильные ценности как слова. Социальная солидарность, интеллектуальная честность, готовность служить чему-то большему, чем собственный интерес, — всё это обретается только через опыт личного погружения. Высшее образование в таком ракурсе— уже не институт по привитию добродетелей, а пространство, где ценности взращиваются изнутри как в лаборатории и воспринимаются не грузом, который повесили на студента, а тем, что он сам для себя открыл и сохранил как важное обретение.

Список литературы:

1. Бауман З. Текучая современность. – СПб.: Питер, 2008. – 240 с.
2. Гартман Н. Этика / Пер. с нем. А. Б. Глаголева; под ред. Ю. С. Медведева, Д. В. Скляднева. — СПб.: «Владимир Даль», 2002. — 707 с.
3. Дьякова Е.Г. Виртуальная реальность и трансформация этики / Вестник Московского университета / Серия Философия».  — М.: издательство МГУ, 2019. – С.101-111.
4. Кирьякова, А. В. Аксиология образования. Прикладные исследования в педагогике: монография / А. В. Кирьякова, Т. А. Ольховая, И. Д. Белоновская. – 3-е изд., стер. – М.: ФЛИНТА, 2021. – 294 с.
5. Курилов С.Н. Проблема понимания в диалоге преподавателя и студента в современном высшем образовании: от социально-философских теорий коммуникации к практике их применения / Социально-гуманитарные знания – М.: Издательство «Кнорус», 2026 – Номер 5. – С. 296-299.        
6. Хейзинга, Йохан. Homo ludens; В тени завтрашнего дня / Йохан Хейзинга; Пер. с нидерл. и примеч. В. В. Ошиса; Общ. ред. и послесл. Г. М. Тавризян. – М.: Прогресс: Академия, 1992. – 458 c.
7. Шелер М. Ordo amoris // Избранные произведения. – М.: Гнозис, 1994. – 490 с.
8. Шагеева Г. Р. Сравнительный анализ подходов к формированию репутационного капитала личности в цифровую эпоху / Г. Р. Шагеева // Вестник евразийской науки. — 2025. — Т. 17. — № 4.