ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВИЗАЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

АННОТАЦИЯ

Искусственный интеллект существенно трансформирует политику, поскольку цифровые инструменты проникают всё глубже в жизнь общества и государства. Это влияние прослеживается прежде всего по двум линиям: через новые формы публичной активности и через изменение логики управления.

Цифровая среда углубляет возможности политической коммуникации. С помощью онлайн-платформ, алгоритмов анализа и интерактивных сервисов граждане могут более активно включаться в обсуждение тем общественно значимых. При этом аудитория уже не только потребители контента. Они сами генерируют контент, делятся своими взглядами, влияя на форму публичного дискурса.

Меняется и деятельность государственных структур. В управленческий процесс всё активнее внедряются системы моделирования, автоматизированная аналитика и цифровые решения для поддержки принятия решений. Это повышает темп административных процессов и усиливает их ориентацию на фактологическую базу.

Внедрение ИИ открывает перед государством и обществом новые возможности. Алгоритмы позволяют более точно определять запросы населения, делать прогнозы, работать с огромными массивами информации. Но параллельно появляются и угрозы. Машинные системы могут воспроизводить скрытые предубеждения, а фейки в цифровом пространстве распространяются быстрее и охватывают больше людей.

Поэтому очень важно регулировать искусственный интеллект с точки зрения права и морали. Стоит выяснить, насколько алгоритмы должны быть понятными, кто будет отвечать за решения, которые принимает машина, и какие правила будут ограничивать их использование.

Развитие ИИ нуждается в принципиально новой парадигме технологического управления, которая объединила бы инновационную поддержку с защитой прав человека. Только при таком балансе цифровая трансформация политики сможет стать инструментом укрепления общественных институтов без нарушения их основ.

Ключевые слова: искусственный интеллект, цифровизация, политическое развитие, государственное управление, алгоритмическое принятие решений, этика и правовое регулирование искусственного интеллекта.

Введение

Цифровые технологии глубоко трансформировали социальную сферу. Они изменили экономику, культуру, общение и власть. Важнейшую роль в этом процессе сыграл искусственный интеллект — он стал не просто помощником, а фактором, влияющим на то, как устроено управление обществом.

Особенно заметно изменилась политическая коммуникация. Контент теперь часто делается при участии алгоритмов, распространяется по индивидуальным каналам и подкрепляется ботами. Это позволяет говорить с аудиторией точнее и быстрее. Но те же инструменты могут использоваться для влияния на мнение людей. Информации стало больше, а доверия — меньше. Рекомендательные алгоритмы создают для пользователей замкнутые цифровые пространства, в которых повестка формируется автоматически. Политический выбор при этом обедняется в плане осознанности, а картина мира — становится фрагментарной.

Рост значимости алгоритмов усложняет проблему ответственности. Когда решение вынесено машиной, не всегда понятно, кто несёт за него ответственность — разработчик, оператор, госорган или сама система управления. Параллельно меняется управленческая логика. Вместо реакции на уже случившиеся сбои всё чаще используется предвосхищение. Большие данные и машинное обучение дают возможность заранее видеть угрозы и действовать до того, как кризис проявится.

Искусственный интеллект важен не просто на уровне отдельных стран. Цифровое пространство давно перешло границы государств, и теперь прогресс в ИИ стал частью глобальной борьбы за лидерство. Технологическое преимущество усиливает политическое вес, укрепляет экономическую стабильность и даёт возможность влиять на международные нормы. Страна, которая устанавливает правила в этой области, получает дополнительные рычаги в мировой системе.

На этом фоне растёт значение технологической самостоятельности. Зависимость от иностранных платформ, программных решений и инфраструктуры считается фактором стратегической уязвимости. Страны, которые создают свои ИИ-системы, повышают свой суверенитет и получают новые возможности для внутренней и внешней политики.

Таким образом, влияние искусственного интеллекта на политику проявляется с двух сторон. С одной стороны это новые формы участия граждан, а с другой - повышение эффективности управления через анализ данных, автоматизацию и прогнозные модели.

Искусственный интеллект и политическая активность

Поэтому политическое участие в цифровой среде расширяется не за счет количественного роста участников, а за счет появления новых акторов политического действия. В научной традиции это явление описывается через концепт «искусственной социальности» [3, с. 25]. Помимо государств, партий, ассоциаций и граждан, в политический процесс все активнее вовлекаются цифровые корпорации и алгоритмические системы, созданные ими.

Влияние технологических гигантов на политику началось задолго до эры ИИ. На заре цифровизации они разработали платформы в интернете, посредством которых происходила большая часть политического общения. Платформы стали связующим звеном между населением, государственными органами и другими акторами политики. Но искусственный интеллект изменил саму логику такого посредничества: алгоритмы способны эмулировать отдельные когнитивные функции человека, анализировать информацию и инициировать действия на основе выработанных решений. В связи с этим политическая реальность всё чаще структурируется через алгоритмы — что порождает как новые возможности, так и дополнительные риски.

Наиболее «измеримая» форма традиционного политического участия — выборы. Здесь ИИ уже используется как инструмент поддержки выбора партии или кандидата. Для исследователей это даёт возможность анализировать: как цифровые ассистенты влияют на электоральные предпочтения? Сегодня есть два основных формата таких решений: чат-боты на базе больших языковых моделей и специализированные приложения для помощи в голосовании.

Оценка роли подобных сервисов неоднозначна из-за непрозрачности алгоритмов. Положительные аспекты видят в повышении осведомленности избирателей о программах партий и кандидатах, лучшем выборе и потенциальном увеличении явки избирателей [4, с. 115]. Критика касается скрытой рекламы, манипуляций, целенаправленного искажения информации, сбора данных о политических взглядах пользователей для выгоды платформы.

Применение ИИ в избирательной кампании может привести к цифровой дискриминации политиков. Широкая цифровизация частично решала вопрос «цифрового неравенства», но алгоритмические решения наделяют его новым смыслом. Если платформа разрабатывается заинтересованными сторонами, она способна искусственно скрывать одних политиков и продвигать других. Такой механизм рискован для демократизации, потому что вмешательство не всегда прозрачно и не всегда доступно внешнему контролю.

Риск заключается не только в вероятной ангажированности людей, участвующих в создании цифровых решений. По мере усложнения генеративных моделей их внутренняя логика становится все менее прозрачной для разработчиков. Пока нет оснований говорить о самостоятельной политической воле ИИ, но сценарий постепенного усиления влияния машинных систем на принятие политических решений уже не выглядит исключительно фантастическим, как у А. Азимова, Р. Хайнлайна и др.

Наиболее безопасными для политической субъектности человека остаются «низкорисковые» функции ИИ. При их грамотном использовании они не делегируют алгоритмам право окончательного решения. К таким задачам относятся: автоматизированный сбор и обработка данных, формирование агитационной стратегии, планирование кампаний, мониторинг соцсетей и мессенджеров для выявления ключевых источников информации, а также более эффективное таргетирование политической коммуникации.

Другой формой гражданского участия выступают краудсорсинговые платформы. Они менее поддаются верификации, чем выборы, но обладают не меньшей политической значимостью. По мнению ряда авторов, ИИ-платформы такого рода можно рассматривать как средство противодействия коррупции [5, c. 36]. В данном случае речь идет о внедрении антикоррупционных платформ для жалоб населения, «порталов открытости» с публичными данными о работе госорганов и использовании блокчейна как распределенного реестра, где у каждого участника есть своя версия данных.

Успех краудсорсинговых решений определяется степенью общественной активности. Алгоритмизация может мешать демократии, когда пользователи не осознают логику работы цифровой среды. При высоком уровне компьютерной грамотности участников многие риски отступают.

Традиционное разделение политического участия на конвенциональное и неконвенциональное в условиях цифровизации теряет устойчивость. Информационные технологии формально нейтральны, но их политическое использование размывает границы привычных классификаций. Особенно это заметно на примере генерации политического контента.

Развитие сети в конце XX — начале XXI века дало возможность активным пользователям самостоятельно производить и распространять политический контент. Блогинг, возникший в эпоху Веб 2.0, стал одним из симптомов нового типа политической коммуникации. Искусственный интеллект усилил этот процесс, но вместе с тем создал новые вызовы. Генеративные модели и большие языковые системы значительно повысили скорость производства политического контента, сделав возможным резкий рост сообщений низкого качества.

Недостоверность такой информации не всегда носит умышленный характер. Ошибки могут быть вызваны недостаточностью обучающей выборки, несовершенством алгоритма или неточным запросом пользователя. Тем не менее, технологии дипфейков уже приобрели преимущественно негативную коннотацию в научном и общественном дискурсе.

В политике дипфейки представляют ряд серьезных рисков. С их помощью можно распространять фейковые новости, фальшивые речи политиков и других публичных людей – это может вызвать социальные беспорядки либо политические потрясения. Также подобные технологии посягают на личную жизнь обычных людей и публичных персон: с помощью фотографий из соцсетей можно создавать порочащие материалы. Дополнительная угроза — снижение доверия к цифровым доказательствам: аудио- и видеозаписи утрачивают прежнюю убедительность, что усложняет судебные процессы [6, c. 166–167].

В самых тяжелых ситуациях— дипфейки становятся средством экстремизма [7, с. 30]. С их помощью можно давить на человека, опорочить его и затем вербовать в экстремистские группы, вплоть до подготовки исполнителей терактов. Сгенерированные фото-, аудио- и видеоматериалы могут использоваться в цепочке психологического воздействия: жертва, опасаясь урона репутации, семье или карьере, может согласиться на противоправные действия.

Дипфейки также используют для разжигания этнической или религиозной розни. Фальшивое видео может спровоцировать насилие, беспорядки или межэтническую напряжённость. В этом случае цифровые технологии действуют против демократизации: они радикализируют общество, подрывают его стабильность и вынуждают государство реагировать жёстко.

Параллельно в науке исследуются нейтральные формы создания подобного контента. Одним из таких случаев становится вайб-маркетинг [8, с. 28]. Его отличие от традиционных дипфейков заключается в цели: дипфейки чаще ассоциируются с дезинформацией и политическим манипулированием, тогда как вайб-маркетинг ориентирован на создание эмоционального образа продукта, бренда или кандидата. В обоих случаях создаётся нереалистичный визуальный материал, но задачи генерации различны. В вайб-маркетинге аудитория, как правило, осознаёт искусственный характер контента: это либо прямо указано авторами, либо понятно из формата (изображение или видео).

Рост алгоритмизированных платформ и увеличение объёма ИИ-контента. Эмпирическим примером может служить исследование ВЦИОМ за 2021–2024 гг. [9]. По его итогам уровень доверия к ИИ оставался относительно стабильным в течение нескольких лет.

Рисунок 1. Доверие к технологиям ИИ

(в % от общего числа опрошенных)

В различные годы относительное большинство опрошенных более склонялось к доверию ИИ, нежели к недоверию. Корреляционный анализ показал положительную зависимость между доверием ИИ и типом населенного пункта. Коэффициент ро Спирмена равен 0,118 при значимости 0,01. То есть городские жители более склонны доверять новым информационным технологиям, чем сельские.

Между уровнем образования и доверием к ИИ обнаружилась отрицательная связь. Коэффициент корреляции Спирмена составил -0,07 при p=0,01. То есть респонденты с более высоким образованием чаще относятся к таким технологиям критически. Среди причин доверия участники опроса указали возможность переложить на ИИ опасные для человека виды работ, упрощение жизни и труда, объективность, отсутствие эмоций и личной заинтересованности. Эти варианты ответов набрали 34%, 33% и 32% соответственно (табл. 1).

Таблица 1.

Причины доверия технологиям ИИ в 2024 г. (в % от общего числа доверяющих)

Оценки использования ИИ варьируются по сферам общественной жизни (табл. 2). Наиболее одобрительно респонденты отнеслись к его применению в промышленности (80%), науке (76%), строительстве (72%), энергетике (72%) и торговле (72%). Наименее приемлемым для них является использование ИИ в государственном управлении: негативные ответы дали 53% опрошенных.

Таблица 2.

Отношение к использованию технологий ИИ в различных сферах общественной жизни в 2024 г.

(в % от общего числа опрошенных)

Одним из ключевых аспектов изучения воздействия цифровых технологий на политическую модернизацию является эффективность государственного управления. При этом именно публичное управление вызывает у людей наибольшие опасения в отношении ИИ. В связи с этим перспективным направлением исследования может стать изучение потенциала и рисков использования ИИ в сфере публичного управления.

Искусственный интеллект в государственном управлении.

Искусственный интеллект — всё более значимый инструмент публичного управления, активно интегрируется в инфраструктуру электронного правительства. Его применяют для автоматизации бюрократических процессов, ускорения принятия решений и повышения качества гос- и муниципальных услуг. На этой базе формируются модели «умного государства» и «умного города», где управление строится на данных, цифровых сервисах и алгоритмической обработке информации.

Одним из ключевых векторов использования ИИ в данном контексте выступает аналитика больших данных. Инструменты больших данных позволяют государственным структурам отслеживать настроения населения, выявлять устойчивые социальные тренды, измерять результативность информационных кампаний и предсказывать реакцию общества на решения власти [10, с. 137]. Машинное обучение даёт возможность работать с разнородной информацией, обнаруживать неочевидные взаимосвязи и моделировать эффекты от управленческих решений.

В условиях интеграции с системами поддержки принятия решений ИИ выполняет не только аналитическую роль. Он способен генерировать рекомендации по конкретным шагам органов власти. Управление всё меньше опирается на разрозненные факты и всё больше строится на комплексной обработке информационных массивов.

Значимую роль ИИ выполняет и в сфере взаимодействия государства с населением. Чат-боты и виртуальные помощники могут отвечать на стандартные вопросы 24/7, давать консультации по услугам, помогать с документами. Это разгружает сотрудников от рутинных задач и ускоряет административные процессы.

Дополнительные функции — компьютерное зрение и предиктивная аналитика. Первое ускоряет распознавание заявлений и сканированных документов, второе — автоматически проверяет соответствие данных условиям соцпрограмм. Такое применение ИИ может снизить административную нагрузку, сократить сроки услуг, уменьшить коррупционные риски и повысить удовлетворённость граждан.

В публичном управлении ИИ также используется для детекции угроз. Алгоритмы способны выявлять маркеры финансового мошенничества, мониторить кибератаки онлайн и сканировать коммуникации на экстремистские риски. За счёт этого усиливаются контрольные и защитные функции государства.

Но увеличение управленческой эффективности не отменяет проблему общественного скептицизма. Люди и так настороженно относятся к внедрению ИИ в госструктуры. Это восприятие объясняется осознанием: цифровые технологии несут не только пользу, но и новые угрозы.

Главная трудность — непрозрачность алгоритмов. Нейросети и умные системы нередко работают как «чёрный ящик»: их внутреннюю логику не всегда можно объяснить или проверить. Из-за этого сложно понять, какие последствия они могут вызвать — как для конкретного человека, так и для общества в целом [11, с. 33].

Автоматизация решений усложняет вопрос подотчётности. Когда решение принимается с помощью алгоритма, кто несёт ответственность за ошибку: чиновник, разработчик, оператор системы или сама модель? Именно поэтому внедрение ИИ в публичное управление должно сопровождаться чёткими правовыми рамками и контрольными процедурами.

Проблемы правового регулирования деятельности по применению ИИ

Регулирование ИИ превращается в необходимое условие устойчивого развития политических систем. Эта проблема носит двухуровневый характер — этический и правовой. В центре этической проблематики стоит вопрос о субъекте ответственности, от решения которого зависит дальнейшая конструкция правовых норм.

Современный ИИ не имеет свободной воли и не может выстраивать собственные цели. Следовательно, ответственность за результаты его использования правомерно перекладывать на лицо (разработчика или иного субъекта), создавшее такую систему. В этом смысле искусственный интеллект является объектом интеллектуальной деятельности, а не субъектом права [12, с. 216].

В научной литературе принято выделять три модели регулирования ИИ: риск-ориентированную, ситуативную и нейтральную [13, с. 460–465]. Они отличаются уровнем государственного вмешательства и механизмом балансирования безопасности, прав личности и технологического прогресса.

Риск-ориентированная модель. В этой модели ИИ-системы разделяются по степени потенциального вреда. Чем больше риск, тем строже должны быть требования к контролю, разработке и использованию технологии. Этот подход самый жёсткий — он предполагает многоступенчатую систему оценки и управления рисками. При таком подходе решения, создающие неприемлемые угрозы, должны просто запрещаться.

Ситуативная модель, в свою очередь, работает по другому принципу. Здесь регулирование сведено к минимуму и отсутствует системный контроль. Вмешательство государства допускается только в случае непосредственной угрозы правам человека со стороны ИИ. Можно сказать, что этот подход — самый либеральный.

Нейтральность предполагает поиск баланса между несколькими целями. Речь идёт о одновременном учёте государственных интересов, безопасности граждан и технологического развития. Контроль при этом не должен тормозить инновации, но и развитие технологий не может идти вразрез с фундаментальными правами.

Сравнение этих моделей демонстрирует, что ключевая задача правового регулирования ИИ — найти устойчивый баланс. Нормативная база должна стимулировать инновации и управленческую эффективность, одновременно минимизируя риски для личности, общества и политической стабильности.

Заключение

Искусственный интеллект в условиях глобальной цифровизации всё активнее определяет вектор политического развития. Его влияние наиболее ярко проявляется в двух сферах: трансформации политических практик участия и модернизации публичного управления. Оба процесса носят двойственный характер — технологические возможности сопровождаются новыми уязвимостями.

Алгоритмические технологии могут усиливать демократический потенциал политической системы. Они делают политическую информацию более доступной, помогают избирателям сравнивать программы партий и кандидатов, создают новые формы общественной активности. В управлении ИИ помогает перейти от реагирования на уже случившиеся проблемы к их предвосхищению. Данные помогают принимать более быстрые, точные и обоснованные решения, а государственным услугам — становиться удобнее и качественнее.

Вместе с тем использование ИИ сопряжено и с рисками. К числу ключевых угроз относят манипулирование общественным мнением через микротаргетинг и дипфейки, усиление социального и цифрового неравенства, фиксацию алгоритмических предубеждений и возможность дискриминации. Отдельную сложность представляет неопределённость ответственности за решения, принимаемые при участии интеллектуальных систем. Социологические данные указывают: наибольшие опасения у населения вызывают именно технологии ИИ в государственном управлении.

Политические последствия ИИ не детерминированы. Как технологический артефакт он может быть использован в различных институциональных контекстах с разным эффектом. При хорошем регулировании — поддерживать демократизацию и качество управления. При слабом контроле — усиливать административное давление, социальную фрагментацию и регрессивные сценарии, близкие к киберпанковским образам.

Поэтому развитие ИИ требует принципиально новой парадигмы технологического управления — сочетающей инновационную эффективность с приоритетом прав человека. Только такой подход обеспечит использование искусственного интеллекта в политической сфере без ущерба для демократических основ общественного развития.

Список литературы:

1. Конференция «Путешествие в мир искусственного интеллекта». 19 ноября 2025 года / Сайт Президента РФ / [Электронный ресурс]. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/78498 (дата обращения: 05.05.2026)
2. Ваховский А.М. Интернет-технологии как фактор политического развития современной России: монография / под ред. д-ра полит. наук, проф. М.Г. Анохина. Тула: Изд-во ТулГУ, 2009. 173 с.
3. Торкунов А.В. Цифровая трансформация и искусственный интеллект в преобразовании политического мира // Полис. Политические исследования. 2025. № 5. С. 24–35.
4. Федоров В.И. Роль приложений для помощи в голосовании и больших языковых моделей на выборах // Власть. 2025. № 2. С.115–118.
5. Ардельянова Я.А. Искусственный интеллект как средство социального контроля коррупции // Гуманитарный научный вестник. 2024. № 1. С.34–40.
6. Симонян А.А. Генеративный искусственный интеллект и DeepFake-технологии как угроза информационной безопасности граждан // Вопросы российского и международного права. 2025. Т.15. №2A. C. 166–167.
7. Аносов А.В. Дипфейк как инструмент экстремистской деятельности // Труды Академии управления МВД России. 2023. № 4 (68). С.25–32.
8. Мухаметов Д.Р. Политический вайб-маркетинг: возможности искусственного интеллекта для продвижения образа будущего // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. 2025. № 3. С. 27–33.
9. Доверие к ИИ. Всероссийский опрос ВЦИОМ проведен по заказу АНО «Национальные приоритеты» 21-24 ноября 2024 / Сайт ВЦИОМ [Электронный ресурс]. URL: https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/doverie-k-ii (дата обращения: 10.03.2026).
10. Савельев И. Современные подходы к анализу коммуникационных стратегий органов государственной власти // Наукосфера. 2025. № 3. С.136–140.
11. Володенков С.В., Федорченко С.Н. Риски применения алгоритмов искусственного интеллекта в социально-политической сфере: обзор современных научных работ // Дискурс-Пи. 2024. № 2. С. 24–48.
12. Салихова М.А., Ерин М.А. Правовое регулирование искусственного интеллекта в России: проблемы и пути их решения // Материалы VI Международной научно-практической конференции 28 марта 2024 года «Цифровизация экономики и общества: проблемы, перспективы, безопасность». Донецк: 2024. С.213–218.
13. Чечулина А. А. К вопросу о правовом регулировании искусственного интеллекта // Моисеевские чтения. Климатические и иные резкие изменения в современной окружающей среде как реальная угроза развитию общества: доклады и материалы VII Общероссийской научной конференции. М. 2024. C.459–467