СПЕЦИФИКА ФОРМИРОВАНИЯ И РАСПРОСТРАНЕНИЯ ТРАДИЦИОННЫХ ЦЕННОСТЕЙ В КОНТЕКСТЕ РАЗВИТИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ

THE SPECIFICS OF THE FORMATION AND DISSEMINATION OF TRADITIONAL VALUES IN THE CONTEXT OF THE DEVELOPMENT OF NATIONAL LEGAL CULTURE

Baklykova Irina Rashidovna

Candidate of the Department of Social Sciences and Humanities, Platov South Russian State Polytechnic University (NPI),

 Russia, Novocherkassk

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются специфические аспекты формирования и распространения традиционных ценностей в контексте эволюции отечественной правовой культуры. Анализируются исторические этапы и современные тенденции, определяющие взаимодействие правовых норм и ценностных установок в российском обществе. Особое внимание уделяется роли государства, институтов гражданского общества и средств массовой информации в формировании ценностного консенсуса и его отражении в правовой системе.

ABSTRACT

The article examines the specific aspects of the formation and dissemination of traditional values in the context of the evolution of national legal culture. The historical stages and modern trends that determine the interaction of legal norms and values in Russian society are analyzed. Special attention is paid to the role of the state, civil society institutions and the media in the formation of a value consensus and its reflection in the legal system.

Ключевые слова: традиционные ценности, правовая культура, идентичность, глобализация, правовое регулирование, ценностные установки, институты гражданского общества, правовой консенсус, социальная норма.

Keywords: traditional values, legal culture, identity, globalization, legal regulation, values, institutions of civil society, legal consensus, social norm.

Внимание к основам российской цивилизации и культурно-ценностному коду россиян заставляет правительство давать официальную оценку традиционным ценностям, которые становятся необходимым компонентом воспитания подрастающего поколения. Так, например, в Российской Федерации в последние годы не только издаются соответствующие указы, но и создаются образовательные программы, направленные на воспитание подрастающего поколения в духе традиционных ценностей народов страны. В данной связи ресурс традиционных ценностей может играть позитивную роль и в плане военно-патриотического воспитания подрастающего поколения.

Нами уже отмечались отличия отечественной правовой культуры от правовой культуры («традиционного») Запада, на что обращали внимание многие известные исследователи. Так, например, Ю.М. Лотман отмечал, что сам договор в западной правовой культуре обладает формальным содержанием и собственно не подлежит нравственно-этической оценке [9]. Для отечественной правовой культуры помимо формальных определений сам заключаемый договор всегда соотносится с народным пониманием справедливости, в рамках которой между сторонами должно быть в первую очередь доверие, включающее нравственную оценку всего происходящего.

В России неформальные аспекты правовой культуры играли более значимую роль при оценке народом подлинной справедливости. Кроме того, люди зачастую считали для себя нормой отходить от канонов писанного или формального права, если чувствовали возможную несправедливость. Поэтому даже «ложь во благо» вполне нормально воспринималась в отечественной правовой культуре и народном сознании, которое зачастую противилось формализму (и крючкотворству) писанного права, испытывая недоверие к чиновникам, стремившимся действовать по букве закона в сложных и противоречивых делах.

Несмотря на целый ряд внутренних и внешних вызовов, российская культура обладает серьезными ресурсами и потенциалом для формирования самого дискурса традиционных ценностей [2]. В последнее время к традиционным ценностям обращаются многие деятели современной отечественной культуры. В данной связи также стоит учитывать опыт совместного существования вместе многих коренных народов России, традиционные культуры которых в достаточной степени отличались друг от друга. Тем не менее, успели сложиться паттерны общего поведения народов России, особенно необходимых действий в критической для страны ситуации.

Поэтому традиционные ценности в России – это в первую очередь ценности семьи и брака [3], причем последний как правило носит гражданский характер (несмотря на то, что в отечественной повседневной культуре гражданским браком зачастую называется простое сожительство). Это в свою очередь означает, что гражданам важно юридическое признание их брака, обеспеченное правовой защитой современного государства. При этом государство в последние годы стремится сделать рождение и воспитание детей в законном браке достаточно выгодным с экономической точки зрения предприятием, выделяя различные пособия на рождение детей и их дальнейшее обучение.

Таким образом, вокруг признания семьи в качестве основного института сохранения и распространения традиционных ценностей выстраивается достаточно широкий консенсус, который может быть поддержан большинством граждан страны [12]. Более того, и сама семья должна быть признана в качестве ценности, создание которой может потребовать человека в современном мире (господства развлечений и роста эгоистических тенденций) значительных усилий. Причем этот консенсус может быть поддержан как светскими, так и религиозными институтами страны.

Другое дело, что многодетность в последние годы все в большей степени характерна для выходцев из эмигрантской среды, переехавших главным образом из стран, которые как правило не обладают развитой экономикой и научным потенциалом. К тому же и высшее образование уже не является настолько серьезным институтом, чтобы существенно изменить многие культурные установки приезжих, по крайней мере сделать это в первом или втором поколении. В то же время для многих коренных народов России (причем тех, для которых в первую очередь именно православие является традиционной конфессией) демографическая проблема оказывается наиболее серьезной. 

При этом стоит отметить, что идеологические установки в отношении инструментализации традиционных ценностей далеко не всегда будут успешными, особенно если им в принципе не соответствует направленность массовой культуры, которая по-прежнему выступает транслятором ценностей в достаточной степени чуждых российской цивилизации [7]. Однако, в контексте развития информационного общества многие люди способны относительно просто получить доступ к сегментам мировой культуры, которые еще относительно недавно считались «элитарными» и не были доступны всем желающим.

Проблема современной экономической системы по крайней мере в ее антропологическом приложении заключается в том, что в ее рамках воспроизводится тип человека - «homo oeconomicus», которого можно вполне представить «животным по деланию денег» [6, С. 10]. Вместе с тем многие традиционные ценности в действительности сформировались в период, когда основная масса людей по всему миру жили бедно, а главное – не шла речь о максимизации потребностей отдельного индивида, которые были в достаточной степени скромны. Массовая бедность таким образом способствовала тому, что даже небольшие материальные блага вызывали радость, как, впрочем, и зависть у окружающих. Кроме этого, во многих традиционных культурах предполагалось, что человек в большей степени живет не для себя, а для собственной семьи и общины.

В свою очередь традиционные ценности могут выступать важным компонентом культурного досуга и экологичного подхода к окружающей природе. Таким образом, стоит учитывать рекреационный характер традиционных ценностей, связанных с улучшением экологии человека и стремлением «выйти за пределы своей обыденной жизни и самопознать себя, пережив свое существование в качественно другой картине мира» [11]. Интересно, что традиционные ценности могут выступать в образе стремления к «натуральному», а соответственно воплощать в себе более высокие экологические стандарты жизни. При этом становится очевидно, что даже представители различных (преимущественно экологических) субкультур также могут обращаться к традиционным ценностям посредством переживания большей связи с родной природой.

В целом россияне в теории согласны с тем, что общество должно сплотиться против проблем, угрожающих духовному единству страны, но на практике достижение подобного единства оказывается довольно сложной задачей. Тем более это касается демографических проблем, которые определяются во многом не только желаниями людей, но и объективными факторами, связанными со здоровьем, а также общим влиянием экономической системы [1]. Вместе с тем сторонники традиционных ценностей (иногда и вовсе принадлежащие к различным политическим лагерям) сами недостаточно четко могут осознавать собственные внутренние мотивы, которые движут ими в стремлении пропагандировать, а порой и навязывать свои взгляды другим людям.

Даже в случае довольного точного отражения действительности носитель (или агент той или иной) идеологии может стремиться приукрасить реальность или наоборот еще больше сгустить краски вокруг очевидной проблемы. Можно сказать, что идеологи, действуя вполне искренне, могут в свою очередь выдавать желаемое за действительное, что отличает их от «холодных» аналитиков, пытающихся описать реальность как она есть «на самом деле». Вместе с тем подобная «чистая» аналитика (в отличии, собственно, от «идеологии») оказывается неспособной вдохновлять значительные по составу группы граждан на совершение различных поступков и в меньшей степени направлена на поддержание в обществе политической активности.  Другое дело, что идеология (или идеологии) является необходимым компонентом в принципе любой государственной пропаганды [10]. Тем не менее, агенты той или иной идеологии не всегда до конца понимают происхождение собственных взглядов и представлений.

Вместе с тем критика идеологии в марксизме как своего рода «ложного сознания» выступает важной культурно-философской традицией осмысления данного феномена. Оказывается, что без «ложного сознания» крайне сложно обойтись в контексте развития культуры и самого социума. Таким образом, помещение традиционных ценностей в данный контекст также может быть эффективным по той причине, что, например, духовные ценности представляют собой иногда достаточно «утонченные» сублимированные желания современного индивида, живущего в условиях техногенной цивилизации.

Сюда же стоит отнести и процесс чрезмерной пропаганды традиционных ценностей, притом в такой форме, в которой не дается четких определений данного феномена. Например, критика многих аспектов культурной политики в то же время не замечает сходные тенденции, также активно проявляющиеся в российском социуме последних лет. В целом при оценке тех же самых фактических проблем могут применяться различные критерии и стандарты расчета угроз и соответствующих рисков. Притом, что «идеологи» зачастую не дают позитивных программ реального выхода из сложившегося ценностного кризиса.

Таким образом, даже многие философы не критически мыслили социокультурные процессы и проблемы, во многом отдаваясь на откуп собственным идеологическим установкам. Интересно, например, немецкий философ Ф. Энгельс отмечал, что под идеологией необходимо понимать «процесс, который совершает так называемый мыслитель, хотя и с сознанием, но с сознанием ложным. Истинные побудительные силы, которые приводят его в движение, остаются ему неизвестными, в противном случае это не было бы идеологическим процессом» [13, С.83]. Поэтому зачастую экспансия той или иной идеологии может скрывать за собой более простые мотивы, чем они кажутся на первый взгляд. В данной связи интересно, что, например, критики традиционных ценностей могут усмотреть, что их сторонники часто достаточно скрытно продвигают различного рода националистические тенденции.

Вместе с тем, несмотря на установки многих религиозных лидеров, не стоит упускать из виду необходимый светский характер современного российского государства, который четко прописан в конституции страны. Так в данной связи Ю.В. Ерохина отмечает, что «своеобразие правовой традиции России обусловлено не столько формально-инструментальными – технико-юридическими моментами, сколько глубокими социально-культурными и государственно-правовыми началами жизни многонационального народа, исторически сложившегося в пределах российского государства, в совокупности с религиозными основаниями. При этом следует учитывать, что в настоящее время прямая имплементация религиозных установок в правовую сферу и институты государства невозможна» [4, С.33]. Поэтому именно светский характер государства должен определять все известные и реально применяемые, и действующие в стране правовые нормы.

В данной связи становится ясно, что светскость любого современного государства не должна ставиться под сомнение, особенно теми людьми, которые не обладают достаточным духовным опытом, но зато могут быть охвачены утопическим сознанием. Тем не менее, современные исследователи в рассматриваемой нами связи отмечают: «Российская Федерация – светское государство, и религия отделена от политической власти. Естественно, что и устанавливаться в качестве государственной или обязательной в государстве никакая религия не может. Тем не менее, Основной закон говорит о том, что наше государство, объединенное тысячелетней историей, сохраняет память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога. Уже отсюда идет понимание важности религии, причем как для формирования социальной культуры, так и для формирования права» [5]. Таким образом, политика памяти также вносит существенные коррективы даже в светский характер государства, чье правительство стремится к сохранению традиционной культуры народа (или многих народов).

Ясно, что архаизация нормативного содержания права, которая совершается под видом ложного «восстановления» традиционных ценностей, также может приводить к росту криминализации в обществе [8]. В последние годы проблемы, связанные с путаницей вокруг архаических форм поведения, основанных на грубом насилии, стали выглядеть в новом свете в связи с глобальной миграцией населения. В данной связи стоит еще раз напомнить о так называемой «этнической преступности», представители которой активно эксплуатируют традиции и общинность собственного народа. Кроме этого, люди начинают стремиться решать возникающие проблемы в неправовом поле, руководствуясь часто традициями воображаемых и причем крайне далеких предков.

К тому же и правоохранительная система испытывает дополнительные нагрузки в связи с ростом мигрантов, не владеющих базовыми навыками отечественной культуры, например, в полной мере государственным языком. Конечно, можно говорить о том, что рассматриваемые проблемы могут быть скорректированы в будущем посредством образовательных учреждений. Однако, существует вероятность того, что и образовательные институты окажутся не способными в полной мере справиться с социокультурными последствиями замещения местного населения. Поэтому вполне очевидно, что последующие дисфункции существующих правовых институтов будут приводить и фактически приводят к заметной трансформации культурного контроля, который зачастую все чаще начинает осуществляться неформальными способами

Таким образом, появляется угроза распространения неправовых форм сознания в среде целых сообществ людей, что может запускать механизмы «одичания» и потакания откровенному варварству. Вместе с тем имплементация традиционных ценностей в культуру современного социума может оказать позитивное воздействие на здоровье людей, которые смогут выбрать соответствующий образ жизни. Так, далеко не все прививаемые в социуме нормы культуры могут быть приемлемы для окружающих. Культурно-правовые способы внедрения традиционных ценностей поэтому должны происходить с учетом мнения местного населения, включая культурное большинство, ориентированное в том числе и на исполнение норм формального права.

В принципе стоит признать, что традиционные ценности в их религиозной интерпретации могут вступать в определенного рода противоречия и с уже сложившейся светской (правовой и политической) культурой. Другое дело, что эти противоречия не обязательно должны приводить к конфликтным ситуациям или даже к противоборству в сфере установления универсального правового порядка. В данной связи необходимо учитывать развитие и прогресс самих мировых религий, адепты которых также со временем смогли отказаться от целого ряда предрассудков и суеверий. Не секрет, что искусственная архаизация общества далеко не всегда может приводить к позитивным результатам как, впрочем, и энтузиазм чрезмерного просвещения, ориентированный на ускоренный прогресс человеческих сообществ. Поэтому и государство фактически должно осуществлять контроль над всеми без исключения религиозными организациями, обнаруживая свой главный интерес в обеспечении безопасности.

Список литературы:

1. Байдыбекова С.К., Сауранбай С.Б. Роль человеческого капитала в экономическом развитии стран // Экономика: стратегия и практика. 2022. Т. 17. № 2. С. 111–125.
2. Беляев М.А. Правовая коммуникация: соотношение автономного и гетерономного начал // Вестник Воронежского гос. ун-та. Серия: Философия. 2018. № 2 (28). С. 3–12.
3. Довнар А.Н. Роль права в сохранении традиционных семейных ценностей // Проблемы в российском законодательстве. 2024. Т.17. №3. С. 96–104.
4. Ерохина Ю.В. Традиционные ценности сквозь призму соотношения с российским светским правом и церковным правом Русской православной церкви // Известия Юго-Западного государственного университета. Серия: История и право. 2025. Т.15. №2. С. 28–40.
5. Иванченко С.В., Коханец Л.А. Традиционные православные ценности и их влияние на современное российское право // Вестник юридического факультета Южного федерального университета. 2025. Т.12. №1. С. 18–24.
6. Капелюшников Р. И. Кто такой Homo oeconomicus? // Экономическая политика. 2020. № 15 (1). С. 8–39.
7. Карнаушенко Л.В. Факторы деформации правосознания россиян на современном этапе // Общество и право. 2014. № 2 (48). С. 20–23
8. Левашев Д.Н. Архаизация правового поведения в российском обществе: дис. ... канд. филос. наук. Майкоп, 2019. 157 с.
9. Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек – текст – семиосфера - история. М.: Языки русской культуры, 1996. 464 с.
10. Охотский Е.В. Государственная идеология – непременная составляющая успешной политики и созидающего государственного строительства // Право и управление. XXI век. 2022. Т.18. №4(65). С. 19–33.
11. Старикова Д. В., Когай Е. А. Экологический туризм как фактор формирования общественного экологического сознания // Ученые записки Российского государственного социального университета. 2011. № 6 (94). С. 92–95.
12. Хорошилов А.П. Традиционные основы духовности и правосознания русского человека // Гуманитарные и социальные науки. 2014. № 2. С. 252–255.
13. Энгельс Ф. Письмо Францу Мерингу в Берлин. Лондон, 14 июля 1893 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 39. М., 1966. С. 82–86.