Телефон: +7 (383)-202-16-86

Статья опубликована в рамках: XLVII Международной научно-практической конференции «Актуальные вопросы общественных наук: социология, политология, философия, история» (Россия, г. Новосибирск, 23 марта 2015 г.)

Наука: Философия

Секция: Онтология и теория познания

Скачать книгу(-и): Сборник статей конференции

Библиографическое описание:
Комар Е.В. ЭКОЛОГИЯ РАЗУМА И ВОПЛОЩЕННОЕ СОЗНАНИЕ VS ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ // Актуальные вопросы общественных наук: социология, политология, философия, история: сб. ст. по матер. XLVII междунар. науч.-практ. конф. № 3(44). – Новосибирск: СибАК, 2015.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

 

 

ЭКОЛОГИЯ  РАЗУМА  И  ВОПЛОЩЕННОЕ  СОЗНАНИЕ  VS  ИСКУССТВЕННЫЙ  ИНТЕЛЛЕКТ

Комар  Елена  Викторовна

доцент,  канд.  филос.  наук,  Киевский  национальный  университет  имени  Тараса  Шевченко,  доцент  кафедры  философии  и  методологии  науки,  Украина,  г.  Киев

E-mail

 

ECOLOGY  OF  MIND  AND  EMBODIED  MIND  VS  ARTIFICIAL  INTELLIGENCE

Olena  Komar

Ph.D.Associate  professor  of  Philosophy  and  methodology  of  science  department

Taras  Shevchenko  National  University  of  Kyiv,  Ukraine,  Kyiv

 

АННОТАЦИЯ

В  статье  проводится  сравнительный  анализ  нескольких  наиболее  актуальных  научных  тенденций  в  интерпретации  сознания,  использующих  данные  биокибернетики,  эволюционной  эпистемологии  и  нейрофизиологии.  Выявлены  причины  несовместимости  теории  искусственного  интеллекта  и  концепции  воплощенного  разума.  В  качестве  идеи,  способной  объединить  противостоящие  позиции,  предлагается  использовать  «экологию  разума»  Г.  Бейтсона.

ABSTRACT

This  article  gives  comparative  analysis  of  some  main  actual  scientific  tendencies  of  interpretation  of  consciousness  using  biocybernetics,  evolutionary  epistemology  and  neurophysiology.  Upon  examination  of  the  explicated  reasons  of  inconsistency  of  Artificial  Intelligence  theory  and  Embodied  Mind  concept,  it  becomes  clear  that  Beytson's  ecology  of  mind  establish  a  bridge  between  both  contradicting  theories.

 

Ключевые  слова:  искусственный  интеллект;  воплощенное  сознание;  экология  разума;  сознание;  познание.

Keywords:  artificial  intelligence;  embodied  mind;  ecology  of  mind;  consciousness;  cognition.

 

Глобальная  научная  революция,  создавшая  в  конце  ХХ  века  множество  междисциплинарных  направлений  постнеклассической  науки  не  оставила  в  стороне  ранее  считавшуюся  прерогативой  философии  тему  сознания.  Сразу  несколько  научных  междисциплинарных  направлений  обратились  к  исследованию  происхождения,  сфер  и  границ  познания  и  разума  в  их  связи  с  языком,  строением  мозга,  и  эволюцией  когнитивных  способностей.  Наиболее  ощутимых  результатов  удалось  добиться  за  последние  сто  лет  нейрофизиологии,  эволюционной  биологии  и  возникшим  относительно  недавно  кибернетике,  включительно  с  теорией  искусственного  интеллекта,  и  когнитивной  науке  (cognitive  science).  Однако  выводы  и  результаты  этих  исследований,  основывающихся  на  различных  научных  данных,  и  исходящих  из  несовместимых  философских  предпосылок,  не  могут  быть  непротиворечиво  интегрированы  в  единую  философскую  картину  сознания.  Ниже  мы  попытаемся  выявить  причины  расхождений  между  последователями  нескольких  наиболее  востребованных  современных  тенденций  интерпретации  сознания  и  очертить  возможные  пути  их  интеграции. 

Возникновение  теории  (впоследствии  теорий)  искусственного  интеллекта  стало  одним  из  наиболее  ярких  научных  событий  двадцатого  века,  обещающего  полностью  перевернуть  бытующие  представления  о  сознании  и  мышлении.  Однако,  несмотря  на  то,  что  развитие  компьютерных  технологий  даже  опережает  оптимистические  прогнозы  прошлого  века,  надежды  на  искусственное  создание  разума,  приближенного  к  человеческому,  в  ближайшем  будущем  все  ещё  кажутся  призрачными.  Амбициозные  планы  вдохновителей  и  творцов  искусственного  интеллекта,  по  сути,  исходили  из  той  же  философской  предпосылки,  которой  руководствовалась  классическая  западная  антропология,  воспитанная  на  идеалах  Нового  времени.  Ведь,  как  ни  парадоксально,  основания  для  функционалистического  понимания  сознания  закладывались  той  же  антропологической  картиной  мира,  которая  рассматривала  разум  и  сознание  не  как  высшие  биологические  свойства,  являющиеся  неотъемлемой  характеристикой  конкретного  вида  живого  существа,  а  как  сущностные  черты  человеческого  в  человеке,  как  modus  esse  homo,  способ  преодоления  естественных  ограничений,  налагаемых  природой.  Достигшая  своего  логического  развития  в  дуалистической  картезианской  онтологии  и  абсолютизированная  в  немецкой  классической  философии,  ренессансная  метафора  человека  как  венца  творения  позволила  фактически  отождествить  сознание  и  интеллект,  а  последний  редуцировать  к  мышлению  как  основополагающему  его  проявлению.

Именно  такой  ракурс  и  используется  в  многочисленных  теориях  искусственного  интеллекта  с  той  разницей,  что  в  качестве  онтологической  основы  мышления  рассматривается  любой  (само-)управляемый  механизм.  По  сути,  компьютерный  функционализм,  приравнивающий  мышление  к  исчислению,  нарушает  классическую  интерпретацию  только  в  средневеково-онтологическом  смысле  отождествления  существования  и  сущности,  позволяя  в  теоретическом  плане  допускать  возможность  реализации  одного  и  того  же  свойства,  а  именно,  мышления,  равным  образом  в  человеке  и  машине  (вспомним  название  центрального  произведение  Норберта  Винера,  фактически,  давшего  начало  науке  кибернетике,  —  «Кибернетика,  или  управление  и  связь  в  животном  и  машине»).  Согласно  Х.  Патнэму,  функционализм  является  онтологически  нейтральным,  поскольку,  подобно  поведению  в  бихевиоризме,  функция  является  определяющей  для  отождествления  ментальных  свойств.  Таким  образом,  говорить  о  «сознании»,  «разуме»,  «интеллекте»  можно  только  в  терминах  ментальных  функциональных  свойств,  независимо  от  способа  их  реализации.  Кстати,  современная  нейрофизиология  вплотную  приблизилась  к  реализации  футуристических  прогнозов  на  тему  бионического  разума,  но  при  этом,  как  отмечает  Мичио  Кайку  в  знаковой  книге  «Физика  будущего»,  существует  колоссальное  несоответствие  между  потрясающими  успехами  компьютерной  науки  и  исследованиями  искусственного  интеллекта  [2,  c.  86—88],  притом,  что  неискушенное  сознание,  зачастую,  просто  отождествляет  эти  две  сферы. 

Основные  отличия,  возможно  и  приведшие  к  заметному  разрыву  в  развитии  этих  направлений  единой  научной  области  знаний,  не  столько  строго  дисциплинарные,  сколько  инструментальные.  Создание  и  последующее  использование  инструмента  диктуется  целью,  каковой  обычно  в  науке  является  решение  конкретной  проблемы.  Но,  учитывая  открытость  обеих  систем  —  и  исследователя,  и  средств  исследования  —  нельзя  недооценивать  обратное  влияние,  а  именно,  формирование  представлений  о  мире  при  помощи  инструментов  познания.  Поэтому,  если  будущее  развитие  компьютера  в  ближайшие  тридцать  лет  ограничивается  эмпирическими  рамками  действия  закона  Мура  (и  только  в  том  случае,  если  закономерность  развития  сохранит  те  же  параметры,  что  и  в  предыдущие  десятилетия),  то  ограничения  развития  искусственного  интеллекта  следует  искать  в  постановке  самой  цели  и  соответствующем  инструментальном  наполнении.  Эйфория  средины  прошлого  века,  когда  вот-вот  ожидался  грандиозный  прорыв  в  науке  об  искусственном,  и  последующие  за  разочарованием  в  несбывшихся  надеждах  две  «зимы»  70-х  и  80-х  годов,  когда  никаких  существенных  революционных  открытий  так  и  не  произошло,  вследствие  чего  было  приостановлено  финансирование  и  начался  «отток  умов»  из  сферы  ИИ,  научили  более  сдержанно  относиться  к  функционалистской  компьютерной  метафоре.  Более  сбалансированная  позиция  защитников  проекта  искусственного  интеллекта  требует  не  проводить  буквального  отождествления  сознания,  возникающего  на  основе  мозга  и  цифрового  компьютера,  а  также  не  ожидать  возможности  создания  полноценного  компьютерного  разума  путем  имитации  естественного.

Наиболее  реалистичный  результат,  которого  следует  ожидать  не  в  ближайшем,  а  скорее,  отдаленном  будущем,  соответствует  так  называемой  «слабой  версии»  искусственного  интеллекта,  и  может  состоять  в  построении  полноценной  эмпирической  модели  человеческого  мозга  (именно  модели,  со  всеми  существенными  признаками  отличия  модели  от  моделируемой  основы).  Наиболее  критичной  в  отношении  компьютерного  функционализма  теорий  ИИ,  если  не  принимать  во  внимание  классическую  философскую  школу,  аргументы  которой  лежат  в  иной  плоскости,  является  позиция  сторонников  междисциплинарного  подхода  к  проблемам  познания  и  сознания  под  общим  названием  “Embodied  Mind”,  наиболее  точным  русским  переводом  которого  есть  «воплощенный  разум».  Начало  этому  философско-научному  направлению  положила  одноименная  книга  биолога  Ф.  Варелы,  философа  Э.  Томпсона  и  психолога  Э.  Рош,  в  которой  пересматривалось  центральное  для  когнитивной  науки  понятие  опыта  [4].  Авторы  отвергли  узкое  понимание  когниции  как  процессов,  связанных  исключительно  с  мышлением,  расширив  его  до  отождествления  с  процессами  жизнедеятельности  организма  в  целом.  Воплощенное,  или,  как  его  еще  называют,  «инактивированное»  познание  является  функцией  не  отдельно  взятых  сознания  и  мозга,  а  активной  деятельностью  физического  тела  (включительно  с  наипростейшей  соматикой)  по  освоению  среды  (в  этом  смысле  ещё  Карл  Поппер  говорил  о  любом  живом  организме  как  о  «решателе  проблем»).  Очевидный  аргумент  против  возможности  искусственного  моделирования  сознания  со  стороны  такого  воплощенного  подхода  состоит  в  том,  что  любой  способ  организации,  отличный  от  человеческого,  с  неизбежностью  приводит  к  равноценным  когнитивным  отличиям.  Поскольку  нельзя  познание  рассматривать  в  отрыве  от  процессов  (жизне-)деятельности,  а  любую  форму  деятельности  следует  считать  когнитивной,  но  эмерджентно  возникающей  как  следствие  особой  телесной  организации,  то  рассуждения  о  компьютерном  разуме,  подобному  человеческому,  при  существенных  различиях  в  способах  организации  обеих  форм,  следует  считать  безосновательными.  «У  компьютеров  нет  тел»,  поэтому  ни  о  каком  машинном  сознании  не  может  и  быть  речи,  —  так  аргументируют  свое  отрицание  самой  идеи  искусственного  интеллекта  последователи  идей  У.  Матураны  и  Ф.  Варелы.  Однако  отрицание  алгоритмических  процессов  в  живом  организме  и  их  связь  с  возникновением  сознания  также  следует  считать  неоправданным.

Общим  звеном  между  функционалистической  интерпретацией  сознания  как  «машины  Тьюринга»  и  современными  естественными  науками  является  эволюционная  идея  «машины  Дарвина».  Термин  «машина  Дарвина»,  употреблявшийся  сначала  несколько  иронично  в  отношении  человека  как  «генетически  запрограммированного»  природой  автором  термина  «мэм»  Р.  Доукинзом  и  его  последователями,  получил  более  широкое  распространение  и  приобрел  популярность,  в  том  числе  и  благодаря  философу  Д.  Деннету.  По  мнению  одного  из  видных  современных  неодарвинистов,  нейробиолога  Уильяма  Кальвина,  продолжающего  мысль  биологического  программирования,  мы  более  «серийны»,  чем  «разумны»,  поэтому  человек  имеет  намного  больше  оснований  называться  homo  seriatum,  чем  homo  sapiens  [3,  p.  34].  Поэтому,  хотя  идея  полной  алгоритмичности  работы  сознания  и  является  предельно  упрощенной  и  неверной,  но  тем  не  менее,  использование  математических  моделей  в  «инженерии  мозга»  является  неизбежным.

Следуя  логике  развития  нейрофизиологии  и  биологии  последних  десятилетий,  переход  от  «машины  Тьюринга»  к  «машине  Дарвина»  вполне  вероятен,  более  того  метафора  превращается  в  гиперболу.  Создатели  ИИ,  так  же,  как  и  апологеты  редукционистской  физикалистической  биологии  оказались  не  в  корне  неправы,  а  лишь  существенно  преувеличили  роль  алгоритмичных,  а  поэтому  математизируемых  процессов  в  природе  и  культуре.

Естественные  основания  сознания  и  познания  без  редукции  последних  к  исключительно  биологическим  феноменам  существуют,  —  так  считал  и  выдающийся  кибернетик,  эпистемолог  и  биолог  Грегори  Бейтсон,  о  чем  красноречиво  свидетельствует  название  его  последней  книги  «Разум  и  природа.  Неизбежное  единство».  Приверженность  этой  идее  и  возможность  ее  практического  применения  Бейтсон  продемонстрировал  в  использовании  в  психиатрии  метода,  основанного  на  идее  «двойного  послания»  (double  bind),  эпистемологически  имеющего  кибернетические  корни.  Границами  разума  не  являются  границы  тела,  поскольку  разум  имманентен  среде  в  целом,  с  которой  он  образует  единую  систему,  поэтому  разделение  естественного  и  гуманитарного  должно  быть  преодолено  «экологией  разума».  Экология  разума,  таким  образом,  может  выступить  прототипом  будущей  междисциплинарной  науки  и  одновременно  этико-эпистемологической  моделью,  в  которой  противопоставление  природы  и  разума,  естественного  и  искусственного,  биологического  и  культурного  становится  излишним. 

Вместо  противопоставления  мы  предлагаем  использовать  идею  значимого  различия.  В  таком  контексте  изначально  критикуемая  за  свою  ограниченность  идея  компьютерного  функционализма  обретает  новое  значение,  а  именно,  как  способ  различения,  являющийся  кибернетическим  условием  информационной  среды.  «Небезразличное  различие»  (a  difference  that  makes  a  difference),  которое  Бейтсон  считал  основой  деятельности  разума  [1],  может  рассматриваться  одновременно  и  как  метод,  и  как  условие  «экологичного»  (в  бейтсоновском  смысле)  познания.

 

Список  литературы:

  1. Бейтсон  Г.  Шаги  в  направлении  экологии  разума:  избр.  ст.  по  антропологии  /  Г.  Бейтсон  ;  пер.  с  англ.  и  предисл.  Д.Я.  Федотов.  Изд.  2-е,  испр.  М.:  URSS.  КомКнига,  2005.  —  229  с.
  2. Кайку  М.  Фізика  майбутнього  /  Переклала  з  англ.  Анжела  Кам’янець.  Львів:  Літопис,  2013.  —  432  с.
  3. Calvin  W.H.  The  brain  as  a  Darwin  machine.  Nature.  1987  (5  November).  Р.  33—34.  —  330  р.
  4. Varela  F.,  Thompson  E.  and  E.  Rosch,  1991,  The  Embodied  Mind:  Cognitive  Science  and  Human  Experience,  Cambridge,  MA:  MIT  Press.  —  328  р.

 

Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

Оставить комментарий