ЭВОЛЮЦИЯ МОДЕЛЕЙ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ВЫГОРАНИЯ: ОТ ОДНОФАКТОРНЫХ К ПРОЦЕССУАЛЬНЫМ И ИНТЕГРАТИВНЫМ (ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ)

EVOLUTION OF BURNOUT MODELS: FROM UNIFACTORIAL TO PROCESSUAL AND INTEGRATIVE (THEORETICAL ANALYSIS)

Abregova Zalina Aitechevna

Master’s degree student, Togliatti State University,

Russia, Togliatti

АННОТАЦИЯ

В статье представлен теоретический анализ эволюции моделей эмоционального выгорания в зарубежной и отечественной психологии. Рассматриваются однофакторные, двухфакторные, трёхфакторные (К. Маслач – С. Джексон), процессуальные (В.В. Бойко, Б. Перлман, М. Буриш) и интегративные (модель «требования – ресурсы» А. Баккера – Е. Демерути) подходы. Показана динамика развития представлений о феномене выгорания – от результативных описаний к объяснительным моделям. Обоснована целесообразность использования трёхфакторной модели К. Маслач как «золотого стандарта» диагностики в сочетании с концептуальным аппаратом модели JD‑R.

ABSTRACT

The article presents a theoretical analysis of the evolution of burnout models in foreign and Russian psychology. Unifactorial, bifactorial, trifactorial (C. Maslach – S. Jackson), processual (V.V. Boyko, B. Perlman, M. Burish) and integrative (Job Demands-Resources model by A. Bakker – E. Demerouti) approaches are considered. The dynamics of the development of ideas about the burnout phenomenon – from outcome descriptions to explanatory models – is shown. The expediency of using C. Maslach's three-factor model as the "gold standard" of diagnosis in combination with the conceptual framework of the JD‑R model is substantiated.

Ключевые слова: эмоциональное выгорание, синдром выгорания, однофакторные модели, трёхфакторная модель К. Маслач, процессуальные модели, модель «требования – ресурсы» (JD‑R), организационная психология, диагностика выгорания.

Keywords: burnout, burnout syndrome, unifactorial models, C. Maslach's three-factor model, processual models, Job Demands-Resources model (JD‑R), organizational psychology, burnout diagnostics.

Актуальность исследования. Синдром эмоционального выгорания на протяжении последних пяти десятилетий остаётся одним из центральных предметов исследования в психологии труда, организационной психологии и медицинской психологии. В современных условиях профессиональной деятельности, характеризующихся высоким темпом жизни, многозадачностью и возрастающими требованиями к стрессоустойчивости личности, проблема эмоционального выгорания приобретает статус одного из психосоциальных профессиональных рисков. Актуальность проблемы обусловлена ростом неопределённости будущего, увеличением рабочих нагрузок и организационного стресса, ускоряющимся темпом жизни и стиранием границ между трудовой и личной сферами жизни человека. Несмотря на долгую историю изучения феномена, до сих пор нет единого мнения о том, как измерять выгорание, остаются открытыми вопросы о причинах возникновения, механизмах развития и поддержания синдрома. В 2019 году Всемирная организация здравоохранения включила эмоциональное выгорание в Международную классификацию болезней 11-го пересмотра (МКБ‑11) как синдром, возникающий в результате хронического стресса на рабочем месте, который не был человеком успешно преодолён.

Постановка проблемы. В зарубежной и отечественной психологии накоплен значительный массив теоретических и эмпирических исследований, посвящённых феномену эмоционального выгорания. Однако существующие модели различаются по количеству выделяемых компонентов, степени учёта динамики развития синдрома и объяснительной силе. Имеющиеся подходы можно условно разделить на результативные (описывающие выгорание как статичное состояние или синдром) и процессуальные (акцентирующие стадиальность развития) [1]. В научной литературе отсутствует единая унифицированная модель, что затрудняет как диагностику, так и разработку программ психопрофилактики. Кроме того, остаётся не до конца прояснённым вопрос о том, какие модели наиболее адекватны для различных профессиональных групп. В связи с этим актуальным является систематизация существующих моделей, выявление их достоинств и ограничений, а также определение направления дальнейшего развития теоретических представлений о выгорании.

Материалы и методы исследования. Теоретико-методологическую основу работы составили фундаментальные положения зарубежной и отечественной психологии в области изучения эмоционального выгорания. В работе использованы методы библиографического и теоретического анализа научной литературы, синтеза и обобщения данных. Проведён ретроспективный анализ научных публикаций по проблеме выгорания, включая работы, посвящённые как результативным, так и процессуальным моделям. Источниками выступили научные статьи, диссертации и монографии по проблемам психологии стресса, организационной психологии и синдрома выгорания, опубликованные в отечественных и зарубежных изданиях за период 1974–2026 гг.

Дискуссия. Исторически термин «эмоциональное выгорание» был введён в научный оборот американским психиатром Х. Дж. Фрейденбергером в 1974 году для описания состояния физического и эмоционального истощения, потери мотивации и ответственности, которое он наблюдал у сотрудников альтернативных медицинских служб. Он описывал выгорание как «состояние физического и эмоционального истощения, возникающее в результате чрезмерных требований к энергии, силе или ресурсам» [2]. С тех пор понятие прошло путь от клинического наблюдения до сложного многомерного конструкта, что отражается в многообразии существующих моделей.

В современной литературе выделяют несколько основных подходов к объяснению феномена эмоционального выгорания (рисунок 1).

Рисунок 1. Модели эмоционального выгорания

Однофакторные модели. Наиболее известной однофакторной моделью является концепция А. Пайнс и Е. Аронсона (1988), которая легла в основу опросника Burnout Measure (BM). В рамках данной модели выгорание рассматривается как состояние физического, эмоционального и когнитивного истощения, вызванное длительным пребыванием в эмоционально перегруженных ситуациях. Истощение выступает здесь центральным, интегрирующим симптомом, тогда как цинизм, снижение самооценки и другие проявления являются его вторичными следствиями [3, с.3]. Однофакторная модель рассматривает выгорание как результат растрачивания всех ресурсов организма, происходящего по причине длительного стрессового воздействия на человека. Однако критики указывают, что сведение многомерного явления к одному измерению упрощает его природу и не позволяет дифференцировать выгорание от синдрома хронической усталости или депрессии [4].

Двухфакторные модели. Двухфакторный подход представлен, в частности, работами А. Широма (2006) и его коллег, где выгорание понимается как сочетание двух основных компонентов: эмоционального (физического) истощения и деперсонализации (циничного, отстранённого отношения к работе) [5]. В более поздней версии – модели Широма–Меламеда – выделяют три субшкалы: эмоциональное истощение, физическое утомление и когнитивную усталость. Двухфакторная модель предполагает состав из эмоционального выгорания, характеризующегося ухудшением физического состояния и длительным нервным перенапряжением, и чувства утраты собственного «Я».

Трёхфакторная модель К. Маслач и С. Джексон. Наиболее признанной и эмпирически обоснованной является трёхфакторная модель, предложенная К. Маслач и С. Джексон в 1981 году и впоследствии доработанная. Согласно этой модели, синдром выгорания включает три ключевых компонента: эмоциональное истощение, деперсонализацию и редукцию профессиональных достижений [6]. Таким образом, трёхфакторная модель опирается на три основных аспекта: уменьшение эмоционального резонанса, деперсонализацию и снижение профессиональной самооценки, возникающие при работе с людьми. Деперсонализация определяется как перемены во взаимоотношениях с другими личностями, а именно повышенное проявление циничности, негативного настроя и полного безразличия к окружающим. Снижение профессиональной самооценки может быть выражено повышенной самокритикой, которая приводит к появлению неудовлетворённости своими трудовыми способностями и качествами. Трёхфакторная модель стала основой опросника MBI (Maslach Burnout Inventory), переведённого на десятки языков, включая русский (адаптация Н.Е. Водопьяновой и Е.С. Старченковой), и по праву считается «золотым стандартом» диагностики выгорания.

Четырёхфакторные модели.  Представители этого подхода Д. Ферт и Ф. Кит Мимс, Э. Иваницкий,  Р. Шваб (1985), предложили «расщепить» один из компонентов трёхфакторной модели на два самостоятельных, независимых друг от друга элемента. Чаще всего деперсонализацию разделяют на эмоциональную отстранённость и цинизм по отношению к работе, либо редукцию достижений подразделяют на снижение самоэффективности и негативную самооценку. Однако четырёхфакторные модели не получили широкого распространения из-за недостаточной эмпирической поддержки и сложности интерпретации.

Процессуальные (стадиальные) модели. В отличие от результативных моделей, описывающих выгорание как состояние, процессуальные модели делают акцент на динамике и временной развёрнутости симптомов.

Выгорание понимается либо как развивающийся во времени процесс с определённой последовательностью фаз, либо как финальный этап процесса потери энергетических ресурсов, утраты иллюзий и пр.

К числу наиболее известных процессуальных моделей относятся модель Б. Перлмана и Е. Хартмана (1982), включающая четыре стадии (ситуационная напряжённость, осознанное переживание стресса, реакции на стресс, последствия стресса), и модель М. Буриша (1994), выделяющая шесть фаз развития выгорания (предупреждающая фаза, снижение уровня собственного участия, эмоциональные реакции, фаза деструктивного поведения, фаза психосоматических реакций, фаза разочарования).

В отечественной психологии широкое распространение получила модель В.В. Бойко (1996), которая синтезирует результативный и процессуальный подходы. По мнению В.В. Бойко, эмоциональное выгорание можно рассматривать как своего рода энергосберегающий механизм психики. В условиях хронического стресса, когда ресурсы организма истощаются, психика включает защитные функции, ограничивая эмоциональную вовлеченность. Автор выделяет три фазы развития синдрома – напряжение, резистенция (сопротивление) и истощение – каждая из которых включает по четыре симптома. Важной особенностью модели В.В. Бойко является то, что фазы могут формироваться не строго последовательно, а их выраженность варьируется в зависимости от индивидуальных особенностей и условий труда, что позволяет использовать методику не только для диагностики уровня выгорания, но и для определения того, какие именно фазы и симптомы находятся в стадии формирования [7].

Отечественные процессуальные модели выгорания имеют стресс-ориентированный и производный от трёхкомпонентной модели выгорания К. Маслач вид. Новые концептуальные и исследовательские подходы ориентированы на механизмы кроссовера (перекрёстной передачи), социального индуцирования или эмоционального заражения выгоранием, когда оно может «переходить» к другим сотрудникам либо партнёрам. В целом не выработано унифицированной процессуальной модели выгорания с нормативной последовательностью и продолжительностью фаз, конкретным перечнем триггеров и сопутствующих эффектов.

Интегративная модель «требования – ресурсы» (JD‑R). Особого внимания заслуживает модель «требования – ресурсы» (Job Demands-Resources, JD‑R), предложенная А. Баккером и Е. Демерути, которая не столько описывает структуру выгорания, сколько объясняет его механизмы. Согласно JD‑R, любая профессия характеризуется двумя классами факторов: рабочими требованиями (аспекты работы, требующие усилий) и рабочими ресурсами (аспекты, которые помогают достигать целей, снижают требования и стимулируют развитие) [8]. В модели присутствуют два параллельных процесса: стрессовый путь (высокие требования истощают энергетические ресурсы человека, приводя к выгоранию) и мотивационный путь (наличие ресурсов способствует вовлечённости, повышению продуктивности и позитивным организационным исходам) (рисунок 2).

Рисунок 2. Модель «требования – ресурсы» (JD-R)

JD‑R стала одной из наиболее влиятельных теорий в организационной психологии, поскольку она объясняет, почему одни сотрудники в сходных условиях выгорают, а другие – нет (благодаря различиям в доступных ресурсах) [9]. В настоящее время модель JD‑R активно используется для изучения выгорания в различных профессиональных группах, включая медицинских работников, педагогов и государственных служащих.

Результаты исследования. В ходе теоретического анализа получены следующие результаты:

1. Выявлена эволюция представлений о феномене эмоционального выгорания – от введения термина Х. Дж. Фрейденбергером в 1974 году до включения в МКБ‑11 в 2019 году.
2. Систематизированы основные модели выгорания: однофакторные (истощение как центральный симптом), двухфакторные (истощение + деперсонализация), трёхфакторные (эмоциональное истощение, деперсонализация, редукция достижений), четырёхфакторные и процессуальные (стадиальные) модели.
3. На основе ретроспективного и систематического обзора более 40 процессуальных моделей выгорания выделены пять основных видов моделей: метафорические, феноменологические, производные от модели К. Маслач, стресс-ориентированные и двуполярные «вовлечённость – выгорание».
4. Показано, что выгорание понимается либо как развивающийся во времени процесс с определённой последовательностью фаз, либо как финальный этап процесса потери энергетических ресурсов.
5. Обосновано, что отечественные процессуальные модели выгорания имеют стресс-ориентированный и производный от трёхкомпонентной модели К. Маслач вид.
6. Выявлены новые направления исследований: механизмы кроссовера (перекрёстной передачи), социального индуцирования и эмоционального заражения выгоранием.
7. Установлено, что интегративная модель «требования – ресурсы» (JD‑R) обладает наибольшей объяснительной силой, поскольку учитывает, как организационные, так и личностные переменные, а также объясняет индивидуальные различия в уязвимости к выгоранию.

Выводы. Проведённый теоретический анализ позволяет сделать следующие выводы. Эволюция моделей эмоционального выгорания отражает развитие научных представлений о данном феномене – от простой фиксации симптомов (однофакторные модели) к многомерным результативным конструктам (трёхфакторная модель К. Маслач), затем к процессуальным и стадиальным моделям (В.В. Бойко, М. Буриш) и, наконец, к интегративным объяснительным схемам (JD‑R). Каждая из моделей имеет свои достоинства и ограничения. В целом не выработано унифицированной модели выгорания с нормативной последовательностью и продолжительностью фаз, конкретным перечнем триггеров, катализаторов и сопутствующих эффектов.

Для целей эмпирических исследований в организационной психологии наиболее продуктивным представляется использование трёхфакторной модели К. Маслач и С. Джексон как «золотого стандарта» диагностики, дополненное концептуальным аппаратом модели JD‑R для объяснения механизмов выгорания. В отечественной практике эффективно применение процессуальной модели В.В. Бойко, позволяющей оценивать не только уровень, но и стадию развития синдрома. Дальнейшее развитие моделей должно идти по пути интеграции когнитивных и эмоционально-личностных переменных, что позволит повысить точность прогнозирования и эффективность профилактических вмешательств. Новые концептуальные подходы, ориентированные на механизмы кроссовера и эмоционального заражения выгоранием, открывают перспективы для изучения групповых и организационных аспектов этого феномена.

Список литературы:

1. Водопьянова Н.Е. Ресурсное обеспечение противодействия профессиональному выгоранию субъектов труда: на примере специалистов «субъект-субъектных» профессий: автореф. дис. док. псхн. наук. - Санкт-Петербург, 2014. — 48 с.
2. Freudenberger H. J. «Staff Burn-out» // Journal of Social Issues. 1974. Vol. 30. No 1. P. 159-165. URL https://fedorchuk.pro/wp-content/uploads/2025/03/freudenberger1974.pdf (дата обращения: 30.04.2026).
3. Куимова, Н. Н. , Т.А. Гуленова К вопросу генезиса категории эмоционального выгорания // Нижегородский психологический альманах. – 2023. – № 2. – с. 8-15. URL: https://elibrary.ru/download/elibrary_67923870_84546029.pdf (дата обращения: 11.05.2026).
4. Василенко А.Ю. Личностные факторы профилактики эмоционального выгорания в процессе профессиональной самоактуализации: автореф. дис.  канд. псхн. наук. — Хабаровск, 2008. — 22 с.
5. Shirom A. Burnout and Health Review: Current Knowledge and Future Research Directions// International Review of Industrial and Organizational Psychology. 2006. Vol. 20. P. 269-308. URL:https://www.researchgate.net/publication/227577753_Burnout_and_Health_Review_Current_Knowledge_and_Future_Research_Directions(дата обращения: 08.05.2026).
6. Maslach C., Schaufeli W. B., Leiter M. P. «Job burnout» // Annual Review of Psychology. 2001. Vol. 52. P. 397-422. URL: https://www.sci-hub.ru/10.1146/annurev.psych.52.1.397 (дата обращения: 02.05.2026).
7. Волобаев В.М. Мультимодальная групповая психотерапия эмоционального выгорания: дис. ... канд. мед. наук .- М., 2009.- 147 с.
8. Bakker A.B., Demerouti E. «Job demands-resources theory: Taking stock and looking forward»// Journal of Occupational Health Psychology. 2017. Vol. 22 No 3. P. 273–285. URL: https://www.researchgate.net/publication/309021574_Job_Demands-Resources_Theory_Taking_Stock_and_Looking_Forward (дата обращения: 01.05.2026).
9. Calitz K. Burnout in the workplace// Obiter. 2022.Vol. 43. No 2. P. 320-348.URL:https://www.researchgate.net/publication/361853814_BURNOUT_IN_THE_WORKPLACE (дата обращения: 04.05.2026).