ВЗАИМОСВЯЗЬ НЕБЛАГОПРИЯТНОГО ДЕТСКОГО ОПЫТА И СКЛОННОСТИ К ДЕПРЕССИВНЫМ РЕАКЦИЯМ ВО ВЗРОСЛОМ ВОЗРАСТЕ

RELATIONSHIP BETWEEN ADVERSE CHILDHOOD EXPERIENCES AND TENDENCY TO DEPRESSIVE REACTIONS IN ADULTHOOD

Zhidkova Yulia Viktorovna

3rd year student, Faculty of Clinical Psychology, Kursk State Medical University,

Russia, Kursk

Suriyaninova Tatyana Ilyinichna

Candidate of Psychological Sciences, Associate Professor, Kursk State Medical University,

Russia, Kursk

АННОТАЦИЯ

Цель — выявить взаимосвязь между неблагоприятным детским опытом (НДО) и склонностью к депрессивным реакциям во взрослом возрасте. Метод. В исследовании приняли участие 40 человек в возрасте 18–20 лет (23 с НДО, 17 без НДО). Использовались опросник ACE-IQ, Шкала депрессии Бека, Шкала дисфункциональных отношений (DAS) и опросник COPE. Статистический анализ включал U-критерий Манна–Уитни и корреляцию Спирмена. Результаты. Группа с НДО показала значимо более высокие уровни депрессивных реакций (p=0,000), дисфункциональных убеждений (p=0,002), а также преобладание неадаптивных копинг-стратегий (концентрация на эмоциях, отрицание, уход от проблемы). Выявлена сильная прямая корреляция между НДО и депрессией (R=0,731; p=0,000). Выводы. НДО взаимосвязан с повышенной склонностью к депрессивным реакциям; дисфункциональные убеждения и неадаптивные копинг-стратегии выступают ключевыми опосредующими механизмами.

ABSTRACT

Objective — to identify the relationship between adverse childhood experiences (ACE) and the tendency to depressive reactions in adulthood. Methods. The study involved 40 individuals aged 18–20 years (23 with ACE, 17 without ACE). Measures included the ACE-IQ, Beck Depression Inventory, Dysfunctional Attitudes Scale (DAS), and COPE Inventory. Statistical analysis used the Mann–Whitney U test and Spearman's correlation. Results. The ACE group showed significantly higher levels of depressive reactions (p=0.000), dysfunctional beliefs (p=0.002), and a predominance of maladaptive coping strategies (emotion focus, denial, disengagement). A strong positive correlation was found between ACE and depression (R=0.731; p=0.000). Conclusion. ACE is associated with an increased tendency to depressive reactions; dysfunctional beliefs and maladaptive coping strategies act as key mediating mechanisms.

Ключевые слова: неблагоприятный детский опыт; депрессивные реакции; дисфункциональные убеждения; копинг-стратегии.

Keywords: adverse childhood experiences; depressive reactions; dysfunctional beliefs; coping strategies.

Введение

В условиях социально-экономической нестабильности и роста психоэмоционального напряжения проблема долгосрочных последствий неблагоприятного детского опыта (НДО) приобретает особую значимость. Лица, пережившие в детстве насилие, отвержение или семейную дисфункцию, часто демонстрируют повышенную уязвимость к стрессу, эмоциональную нестабильность и высокий риск развития аффективных расстройств во взрослом возрасте [3, 4]. Согласно данным CDC, около 64% взрослого населения сообщают как минимум об одном виде НДО [5].

Ключевым вопросом является понимание психологических механизмов, опосредующих связь между детской травматизацией и последующей депрессивной симптоматикой. Согласно когнитивной модели А. Бека, ранний опыт отвержения и критики формирует устойчивые дисфункциональные убеждения (схемы), которые активируются при столкновении с жизненными трудностями, запуская депрессивные реакции [1]. Дополнительным опосредующим звеном выступают копинг-стратегии: в условиях НДО формируются преимущественно неадаптивные паттерны совладания (избегание, самокритика, эмоциональное отреагирование), которые препятствуют интеграции травматического опыта и поддерживают депрессивную симптоматику [2, 3].

Цель исследования — выявить и проанализировать взаимосвязь между неблагоприятным детским опытом и склонностью к депрессивным реакциям во взрослом возрасте, а также определить роль дисфункциональных убеждений и копинг-стратегий в этой взаимосвязи.

Метод

Выборка. В исследовании приняли участие 40 человек в возрасте 18–20 лет (средний возраст 19,4 года). Экспериментальную группу составили лица, пережившие НДО (n=23), контрольную — лица без НДО (n=17). Исследование проводилось на базе пункта временного размещения Курского государственного медицинского университета.

Методики. Для сбора данных использовались следующие инструменты:

1. Международный опросник неблагоприятного детского опыта (ACE-IQ, адаптация А.А. Кибритова и др., 2024).
2. Шкала депрессии Бека (BDI, адаптация Н.В. Тарабриной, 1992).
3. Шкала дисфункциональных отношений (DAS, А. Бек, А. Вейсман; адаптация М.Л. Захаровой, 2001).
4. Опросник стратегий преодоления стресса (COPE Inventory, адаптация М.А. Одинцовой, Н.П. Радчиковой, 2024).

Статистическая обработка. Сравнение двух независимых групп выполнено с помощью U-критерия Манна–Уитни. Для оценки взаимосвязей между переменными использовался коэффициент ранговой корреляции Спирмена (Spearman’s R). Расчёты проведены в STATISTICA 8.0.

Результаты

Сравнительный анализ. В группе с НДО средний балл по Шкале депрессии Бека (M=21,78; SD=9,86) соответствует депрессии средней тяжести, тогда как в контрольной группе (M=7,94; SD=6,35) депрессивные симптомы отсутствуют (U=51,5; p=0,000). По Шкале дисфункциональных отношений группа с НДО также показала значимо более высокие значения (M=156,30; SD=25,41), превышающие порог в 150 баллов, что указывает на выраженные ригидные установки (U=64,0; p=0,002). В контрольной группе средний балл составил 122,12 (SD=24,53).

Анализ копинг-стратегий выявил, что лица с НДО значимо реже используют адаптивные стратегии: активное совладание (U=86,5; p=0,018), планирование (U=73,0; p=0,006), позитивное переформулирование (U=58,5; p=0,001). Одновременно в группе с НДО выше показатели неадаптивных стратегий: концентрация на эмоциях (U=54,0; p=0,001), отрицание (U=70,5; p=0,004), поведенческий уход от проблемы (U=59,0; p=0,001) и мысленный уход от проблемы (U=64,5; p=0,002).

Корреляционный анализ (табл. 1) подтвердил наличие сильной прямой корреляции между НДО и депрессивными реакциями (R=0,731; p=0,000). НДО положительно коррелирует с дисфункциональными убеждениями (R=0,572; p=0,000) и неадаптивными копинг-стратегиями (R от 0,549 до 0,638), и отрицательно — с адаптивными стратегиями (R от -0,493 до -0,610). Депрессивные реакции, в свою очередь, положительно связаны с дисфункциональными убеждениями (R=0,662; p=0,000) и неадаптивным копингом (R от 0,609 до 0,695), и отрицательно — с адаптивными стратегиями (R от -0,541 до -0,598).

Таблица 1.

Корреляционные связи между НДО, депрессией, дисфункциональными убеждениями и копинг-стратегиями (N=40)

Выводы:

1. Центральная гипотеза подтверждена. Существует сильная прямая положительная связь между количеством пережитых видов НДО и выраженностью депрессивных реакций во взрослом возрасте (R=0,731; p=0,000). Чем больше видов неблагоприятного опыта пережил человек в детстве, тем выше уровень депрессивной симптоматики в зрелом возрасте (эффект «доза–ответ»).
2. Лица с НДО демонстрируют более высокий уровень депрессивных реакций (депрессия средней тяжести) по сравнению с лицами без НДО (отсутствие депрессивных симптомов). Различия статистически значимы (p=0,000).
3. У лиц с НДО значимо более выражены дисфункциональные убеждения (перфекционизм, потребность в одобрении, долженствование, убеждения в собственной дефектности), что подтверждает когнитивную модель уязвимости к депрессии.
4. Лица с НДО чаще используют неадаптивные копинг-стратегии (избегание, самокритика, эмоциональное отреагирование) и реже — адаптивные (активное совладание, планирование, позитивное переформулирование). Это указывает на дезадаптивный характер совладающего поведения как результат ранней травматизации.
5. Дисфункциональные убеждения и неадаптивные копинг-стратегии выступают опосредующими звеньями между НДО и депрессивными реакциями, что подтверждается значимыми корреляционными связями между всеми изучаемыми переменными.

Практические рекомендации. На основе полученных данных разработана программа психологической профилактики депрессивных реакций у лиц с НДО (8 групповых занятий, 1,5–2 часа каждое). Основные мишени: коррекция дисфункциональных убеждений (когнитивная переоценка) и формирование адаптивных копинг-стратегий (активное совладание, поиск социальной поддержки, принятие). Программа включает психообразование, упражнения на развитие жизнестойкости, самопринятие и создание индивидуального ресурсного плана.

Заключение. Неблагоприятный детский опыт является значимым фактором риска развития депрессивных реакций во взрослом возрасте, причём это влияние опосредовано сформированными дисфункциональными убеждениями и дезадаптивными стратегиями совладания. Полученные результаты могут быть использованы в клинико-психологической практике для ранней диагностики и профилактики аффективных нарушений у лиц с травматическим детским анамнезом.

Список литературы:

1. Бек А., Раш А., Шо Б., Эмери Г. Когнитивная терапия депрессии. — М.: Диалектика, 2020. — 464 с.
2. Крюкова Т.Л. Психология совладающего поведения в разные периоды жизни. — Кострома: КГУ им. Н.А. Некрасова, 2010. — 380 с.
3. Милоголова Д.Т. Травматический детский опыт как фактор развития соматического и психологического дистресса : магистерская диссертация. — М.: НИУ ВШЭ, 2024. — 98 с.
4. Тарабрина Н.В. Психология посттравматического стресса: теория и практика. — М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2019. — 304 с.
5. Шумская Д.С., Трусова А.В., Кибитов А.О. Неблагоприятный детский опыт: термины, концепции и методы анализа // Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В.М. Бехтерева. — 2025. — Т. 59, № 3. — С. 40–51.