ОЦЕНКА ЗАБОЛЕВАЕМОСТИ НОРОВИРУСНОЙ ИНФЕКЦИЕЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И РЕСПУБЛИКЕ МАРИЙ ЭЛ (2014–2025 ГГ.)

ASSESSMENT OF THE INCIDENCE OF NOROVIRUS INFECTION IN THE RUSSIAN FEDERATION AND THE REPUBLIC OF MARI EL (2014–2025)

Ключевые слова: норовирусная инфекция, заболеваемость, эпидемический процесс, корреляционный анализ, полиномиальный тренд, Республика Марий Эл, Российская Федерация, эпидемиологический надзор.

Keywords: norovirus infection, incidence, epidemic process, correlation analysis, polynomial trend, Republic of Mari El, Russian Federation, epidemiological surveillance.

Введение

Норовирусная инфекция (НВИ) является одной из ведущих причин острых гастроэнтеритов вирусной этиологии у детей и взрослых [1; 2; 3]. Высокая контагиозность, устойчивость возбудителя во внешней среде и возможность формирования вспышек в организованных коллективах обусловливают значимую роль НВИ в структуре инфекционной заболеваемости [4; 5; 6]. В отличие от ротавирусной инфекции и вирусного гепатита А, для которых в последние годы отмечается тенденция к снижению, динамика заболеваемости НВИ может иметь иные закономерности, что требует отдельного анализа [2; 7].

Сравнительная оценка показателей заболеваемости НВИ в Российской Федерации и Республике Марий Эл за период 2014–2025 гг. позволяет выявить различия в тенденциях, оценить полноту регистрации случаев и влияние региональных факторов на эпидемический процесс [4; 5; 8]. Результаты такого анализа важны для совершенствования системы эпидемиологического надзора, планирования противоэпидемических мероприятий и интерпретации многолетней динамики заболеваемости в субъектах с различной организацией лабораторной диагностики [9; 10]. Особую значимость приобретает сопоставление трендов НВИ с динамикой других вирусных кишечных инфекций на одной и той же территории [2; 6].

Цель исследования – провести сравнительную оценку заболеваемости норовирусной инфекцией в Российской Федерации и Республике Марий Эл за период 2014–2025 гг., выявить корреляционные связи, особенности динамики показателей и адекватность полиномиальных моделей для описания многолетнего тренда.

Материалы и методы

В исследовании использованы данные официальной статистики заболеваемости норовирусной инфекцией в Российской Федерации и Республике Марий Эл за 2014–2025 годы (показатели на 100 тыс. населения) [4; 5; 8]. Для каждого года рассчитаны 95 % доверительные интервалы (ДИ) и темпы прироста (Тпр., %).

Статистический анализ включал расчёт коэффициентов корреляции Пирсона (r) между годом наблюдения и показателями заболеваемости, а также между региональными рядами данных; построение полиномиальных трендов третьего порядка с оценкой коэффициента детерминации (R²). Уровень статистической значимости принимался при p < 0,05. Полиномиальные модели выбраны в связи с волнообразным характером динамики заболеваемости НВИ, не укладывающимся в монотонный линейный тренд. Эпидемиологический надзор осуществлялся в соответствии с действующими нормативными документами [9; 10; 11].

Результаты и обсуждение

Изучение заболеваемости норовирусной инфекцией за 2014–2025 гг. показало статистически значимую положительную корреляционную связь между годом наблюдения и показателем заболеваемости в Российской Федерации (r = 0,82; p = 0,001), что свидетельствует о росте заболеваемости на изучаемом временном интервале [4; 5; 8]. В Республике Марий Эл корреляция между годом и показателем отсутствует (r = –0,16; p = 0,609). Взаимосвязь между уровнями заболеваемости в Российской Федерации и Республике Марий Эл также не обнаружена (r = 0,10; p = 0,748).

Указанное, вероятно, свидетельствует о различиях в организации эпидемиологического надзора и полноте регистрации случаев НВИ в регионах, а также о возможном влиянии местных факторов передачи инфекции [6; 3]. Отсутствие корреляции между региональными рядами данных резко отличает НВИ от ротавирусной инфекции и вирусного гепатита А, для которых отмечалась положительная связь между показателями РФ и РМЭ, и требует дальнейшего изучения [2; 7].

В Российской Федерации наблюдается устойчивый рост показателей: с 8,91 на 100 тыс. в 2014 г. до 43,09 в 2025 г. (почти пятикратное увеличение). Наиболее выраженные темпы прироста зафиксированы в 2016–2018 гг. (37,7–58,4 %). В 2020 г. отмечено резкое снижение (–53,63 %), связанное, вероятно, с ограничительными мерами в период пандемии COVID-19, после чего рост возобновился и к 2025 г. показатель достиг максимального значения за весь период наблюдения [4; 5; 8].

В Республике Марий Эл динамика носит волнообразный характер. В 2014 г. показатель был существенно выше федерального (48,1 против 8,91), к 2021 г. снизился до минимума (5,3), после чего восстановился до 45,7 в 2025 г. Экстремальные колебания темпов прироста (например, +267,9 % в 2022 г. после падения на 59,2 % в 2021 г.) отражают нестабильность эпидемического процесса и возможные особенности регистрации [6; 3]. К концу периода показатели РФ и РМЭ сблизились, что может указывать на выравнивание интенсивности регистрации или реальной заболеваемости.

Для моделирования многолетней динамики заболеваемости НВИ использованы полиномиальные тренды третьего порядка. Полученная модель хорошо аппроксимирует данные в Российской Федерации (R² = 0,76) и удовлетворительно — в Республике Марий Эл (R² = 0,60). Это подтверждает волнообразный характер заболеваемости с периодами подъёмов и спадов в обоих регионах [4; 5].

Выбор полиномиальной, а не линейной модели обусловлен наличием выраженных колебаний: резкое падение в 2020–2021 гг. с последующим восстановлением не укладывается в монотонный линейный тренд. Высокое значение R² в РФ указывает на относительно устойчивую общую тенденцию к росту на фоне волнообразных колебаний, тогда как в РМЭ модель описывает данные менее точно, что согласуется с отсутствием значимой линейной корреляции с годом наблюдения [8; 6].

Динамика НВИ принципиально отличается от динамики ротавирусной инфекции и вирусного гепатита А. Для РВИ и ВГА в обоих регионах характерно статистически значимое многолетнее снижение, тогда как для НВИ в РФ наблюдается рост, а в РМЭ — отсутствие выраженного тренда при высокой вариабельности [2; 7]. Отсутствие корреляции между показателями РФ и РМЭ по НВИ (в отличие от средней/умеренной положительной корреляции по РВИ и ВГА) может указывать на различия в полноте лабораторной диагностики, критериях регистрации и охвате эпидемиологическим надзором [3; 9; 10].

Рост регистрируемой заболеваемости НВИ в Российской Федерации может отражать как реальное увеличение интенсивности эпидемического процесса, так и улучшение выявляемости за счёт расширения лабораторной диагностики [4; 5; 8]. В Республике Марий Эл исходно более высокие показатели 2014–2017 гг. с последующим падением и восстановлением могут быть связаны с локальными особенностями надзора, вспышечной заболеваемостью и изменениями в практике лабораторного подтверждения [6; 3]. Сопоставление трендов трёх нозологий (НВИ, РВИ, ВГА) на одной территории подчёркивает необходимость нозологически дифференцированного подхода к оценке эпидемической ситуации [2; 7].

Результаты исследования подчёркивают необходимость дифференцированного подхода к оценке динамики различных вирусных кишечных инфекций. Выявленный рост заболеваемости НВИ в Российской Федерации и отсутствие согласованности трендов между федеральным и региональным уровнями указывают на важность совершенствования системы регистрации и лабораторной диагностики норовирусной инфекции [9; 10; 11]. Полученные данные могут быть использованы при планировании эпидемиологического надзора, оценке полноты выявления случаев и разработке мер по контролю вспышечной заболеваемости в организованных коллективах.

Заключение

В Российской Федерации за 2014–2025 гг. выявлена статистически значимая положительная корреляция между годом наблюдения и заболеваемостью НВИ (r = 0,82; p = 0,001), свидетельствующая о росте показателей; в Республике Марий Эл значимая корреляция отсутствует (r = –0,16; p = 0,609). Взаимосвязь между уровнями заболеваемости НВИ в РФ и РМЭ не обнаружена (r = 0,10; p = 0,748), что отличает норовирусную инфекцию от ротавирусной инфекции и вирусного гепатита А и может отражать различия в организации надзора и полноте регистрации [2; 6; 3].

Полиномиальные модели третьего порядка удовлетворительно описывают волнообразную динамику заболеваемости (R² = 0,76 для РФ и R² = 0,60 для РМЭ), подтверждая наличие периодов подъёмов и спадов в обоих регионах. В РФ наблюдается почти пятикратный рост показателей (с 8,91 до 43,09 на 100 тыс.), тогда как в РМЭ динамика носит волнообразный характер с минимумом в 2021 г. (5,3) и восстановлением к 2025 г. (45,7). Различия в тенденциях НВИ по сравнению с РВИ и ВГА требуют дальнейшего изучения с учётом полноты лабораторной диагностики, критериев регистрации и локальных факторов передачи инфекции [9; 10; 11].

Список литературы

1. Атлас «Эпидемиология инфекционных болезней в Российской Федерации» / под ред. А.Ю. Поповой. – М.: Роспотребнадзор, 2023. – 256 с.
2. Эпидемиологический надзор за острыми кишечными инфекциями в Российской Федерации: информационно-аналитический обзор / ФБУН ЦНИИЭ Роспотребнадзора. – М. – М. – 2023. – 72 с.
3. Мартынова Г.П., Иккес Л.А., Колодина А.А. и др. Ротавирусная инфекция у детей: клинико-эпидемиологические особенности на современном этапе // Детские инфекции. – 2025. – Т. 24, № 3. – С. 5⁠–⁠10.
4. О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Российской Федерации в 2023 году: Государственный доклад. – М.: Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, 2024. – 368 с.
5. О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Российской Федерации в 2024 году: Государственный доклад. – М.: Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, 2025. – 380 с.
6. Климовицкая Е.Г., Ешмолов С.Н., Кузьмина М.Н., Ситников И.Г. Норовирусная инфекция у детей: анализ собственных наблюдений // Детские инфекции. – 2024. – Т. 23, № 3. – С. 35⁠–⁠39.
7. Горбунов С.Г., Чебуркин А.А. Эпидемиология ротавирусной инфекции: эволюция возбудителя и успехи вакцинации // Российский вестник перинатологии и педиатрии. – 2024. – Т. 69, № 2. – С. 34⁠–⁠41.
8. Инфекционная заболеваемость в Российской Федерации за январь–декабрь 2024 года: Информационный бюллетень. – М.: Роспотребнадзор, 2025. – 48 с.
9. Методические рекомендации МР 3.1.1.0135⁠–⁠18 «Эпидемиологический надзор и профилактика норовирусной инфекции». – М.: Роспотребнадзор, 2018.
10. Санитарно-эпидемиологические правила СП 3.1.1.3108⁠–⁠13 «Профилактика острых кишечных инфекций». (с изм.). – М.: Роспотребнадзор, 2013.
11. СанПиН 3.3686⁠–⁠21 «Санитарно-эпидемиологические требования по профилактике инфекционных болезней» (утв. постановлением Главного государственного санитарного врача РФ от 28.01.2021 № 4, с изм.).
12. Сафьянова Т.В., Рехтина Е.А., Силкин А.С. Многолетний ретроспективный эпидемиологический анализ заболеваемости ротавирусной инфекцией в Алтайском крае в 2001⁠–⁠2023 гг // Эпидемиология и вакцинопрофилактика. – 2024. – Т. 23, № 4. – С. 87⁠–⁠95.
13. Буханцова Е.С. и др. Острые кишечные инфекции у детей, вакцинированных против ротавирусной инфекции // Детские инфекции. – 2026. – Т. 25, № 2. – С. 13⁠–⁠16.
14. Кудрявцев В.В. Распространенность и основные проявления заболеваемости ротавирусной инфекцией в различных регионах мира // Педиатрическая фармакология. – 2013. – Т. 10, № 3. – С. 18⁠–⁠24.