ОТ ЧАСТНОГО ИСКА К ГОСУДАРСТВЕННОЙ МОНОПОЛИИ: ТРАНСФОРМАЦИЯ ИНСТИТУТА ОБВИНИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ В ДОРЕФОРМЕННОЙ РОССИИ

FROM PRIVATE SUIT TO STATE MONOPOLY: THE TRANSFORMATION OF THE INSTITUTION OF THE INDICTMENT IN PRE‑REFORM RUSSIA

Adiatullin Rustem Iskanderovich

Head of the Second Department for the Investigation of Particularly Important Cases of the Investigative Directorate of the Investigative Committee of the Russian Federation for the Republic of Tatarstan,

Russia, Kazan

АННОТАЦИЯ

Цель: обосновать наличие исторически обусловленного системного противоречия в институте обвинительного заключения, заключающегося в несовпадении декларируемой гуманизации судопроизводства и государственно-патерналистского способа обеспечения прав обвиняемого (монополии государства на формирование обвинения), а также доказать нелинейный характер эволюции данного института. Метод: исследование базируется на историко-правовом подходе. Основным инструментом анализа выступает авторская категория «законодательная модель принятия обвинительных решений», с помощью которой через формально-догматический метод были выделены шесть устойчивых элементов модели: субъектный состав, процессуальная форма акта, содержательные требования, стандарты доказывания, процессуальное значение акта и порядок обжалования. Эволюция этих элементов прослежена посредством исторического метода в рамках четырех периодов (X-XIX вв.). Для выявления качественных отличий российской модели от зарубежных аналогов применен сравнительно-правовой (диахронный) метод, а для систематизации полученных данных – системно-структурный. Результат: выявлены шесть сквозных закономерностей эволюции обвинительного института в X-XIX вв. и доказано наличие этапа институционального регресса в инквизиционном процессе (середина XVII – конец XVIII вв.), когда самостоятельный обвинительный акт исчезал, а функции обвинения, защиты и разрешения дела сливались. Вывод: развитие института носило нелинейный характер; выявлен исторически обусловленный системный конфликт между декларируемой защитой прав обвиняемого и государственно-патерналистским методом ее обеспечения (монополией государства на обвинение), который частично разрешается Судебной реформой 1864 года, но объективно воспроизводится в современной российской модели.

ABSTRACT

Objective: to substantiate the existence of a historically обусловленного systemic contradiction in the institution of the indictment, which consists in the mismatch between the declared humanization of legal proceedings and the state‑paternalistic method of ensuring the rights of the accused (the state’s monopoly on the formulation of charges), and also to prove the non‑linear nature of the evolution of this institution. Method: the study is based on a historical‑legal approach. The main analytical tool is the author’s category “legislative model for making accusatory decisions,” through which, using the formal‑dogmatic method, six stable elements of the model were identified: the subject composition, the procedural form of the act, the substantive requirements, the standards of proof, the procedural significance of the act, and the appeal procedure. The evolution of these elements was traced using the historical method within four periods (10th–19th centuries). To identify the qualitative differences between the Russian model and its foreign counterparts, a comparative‑legal (diachronic) method was applied, and to systematize the data obtained, a systemic‑structural method was used. The result is as follows: six overarching patterns in the evolution of the accusatorial institution in the 10th–19th centuries have been identified, and the existence of a stage of institutional regression in the inquisitorial process (mid‑17th – late 18th centuries) has been proven – a period when the independent accusatory act disappeared and the functions of prosecution, defence, and case resolution merged. Conclusion: the development of the institution was non‑linear; a historically determined systemic conflict has been identified between the declared protection of the accused’s rights and the state‑paternalistic method of ensuring it (the state’s monopoly on prosecution), which was partially resolved by the Judicial Reform of 1864 but is objectively reproduced in the modern Russian model.

Ключевые слова: обвинительное заключение, история уголовного процесса России, государственно-патерналистская модель, законодательная модель принятия обвинительных решений, инквизиционный (розыскной) процесс, нелинейность правового развития.

Keywords: indictment, history of the criminal process in Russia, state‑paternalistic model, legislative model for making accusatory decisions, inquisitorial (investigative) process, non‑linearity of legal development.

Под государственно-патерналистскими механизмами представляется система процессуальных институтов, в которой защита прав обвиняемого обеспечивается преимущественно государственными органами (следователем, прокурором, судом) в рамках их контрольных и надзорных полномочий при минимальном участии самого обвиняемого и стороны защиты в формировании содержания обвинения. Термин «патернализм» отражает традиционную, исторически обусловленную идею об «отеческой» заботе государства о своих гражданах, когда монарх или государственная власть принимали на себя обязанность защищать подданных от произвола и несправедливости. Государство берет на себя функцию обеспечения прав обвиняемого через механизмы прокурорского надзора и судебного контроля, исходя из презумпции, что лицо, вовлеченное в уголовное судопроизводство, нуждается в защите со стороны публичной власти и не всегда способно самостоятельно эффективно отстаивать свои интересы.

Такая патерналистская модель содержит внутреннее противоречие: государство одновременно выступает и обвинителем, и защитником прав обвиняемого, что создает структурный конфликт интересов. Монополия государственных органов на формирование обвинения и контроль за соблюдением прав обвиняемого превращается в своего рода препятствие обвиняемому в реализации его прав через активное процессуальное противодействие обвинению при содействии защитника. Таким образом, государственно-патерналистские механизмы, исторически направленные на защиту прав личности, в условиях несбалансированного развития состязательных начал приводят к ситуации, когда обвиняемый оказывается скорее объектом государственной опеки, чем полноправным субъектом процессуальных отношений. Именно это обстоятельство, на взгляд автора, обусловливает известное критическое отношение к институту обвинительного заключения в современном российском уголовном процессе [1; 2, с.144-147; 3, с.211-215].

Исследование генезиса законодательного регулирования обвинительного заключения в дореформенный период в России (Х-ХIХ вв.) требует определения базовой аналитической категории, позволяющей системно анализировать разнородный исторический материал от Русской Правды до Свода законов Российской империи. В качестве такой категории выступает «законодательная модель принятия обвинительных решений».

В данном исследовании под законодательной моделью принятия обвинительных решений представляется исторически обусловленная система правовых предписаний, регламентирующих процесс формирования, содержание, форму и порядок вынесения итогового обвинительного документа на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, включающая определение компетентных органов и должностных лиц, требования к обоснованию обвинения, стандарты доказывания и процессуальное оформление решений.

Предложенная дефиниция позволяет выделить устойчивые элементы законодательной модели, эволюция которых прослеживается на протяжении исследуемого периода: (1) субъектный состав; (2) процессуальная форма акта; (3) содержательные требования; (4) стандарты доказывания; (5) процессуальное значение акта; (6) порядок принятия и обжалования решения.

Интересующий автора исторический период характеризуется, в частности, множественностью законодательных актов, различными типами процесса и формами государственного устройства, что обусловливает необходимость специальной периодизации, позволяющей выделить качественно различные этапы развития института и проследить логику его эволюции в концептуальных рамках предложенной автором законодательной модели принятия обвинительных решений [4, 5].

Анализ правовых источников позволяет выделить четыре основных периода эволюции законодательной модели принятия обвинительных решений

Таблица 1.

Основные периоды эволюции законодательной модели принятия обвинительных решений

Анализ четырех периодов эволюции законодательной модели принятия обвинительных решений в дореформенный период позволяет выявить ряд закономерностей, имеющих методологическое значение для понимания современного состояния института обвинительного заключения:

первая закономерность состоит в движении от частного к публичному началу в уголовном преследовании: обвинение трансформируется из частного права потерпевшего, реализуемого в собственных интересах (период первый), через дуализм частного и публичного обвинения (период второй) к исключительно публичной функции государства (периоды третий и четвертый) (ст. 42 УПК РФ [7]);

вторая закономерность заключается в движении от слияния к разделению процессуальных функций обвинения, защиты и разрешения дела: в раннем периоде истец мог одновременно выступать и обвинителем, и судьей (на вече), в инквизиционном процессе следователь соединял функции обвинителя, защитника и судьи, что исключало объективность и справедливость;

третья закономерность отражает эволюцию процессуальной формы от устного обвинения к письменному и от тайного к гласному: устная форма обвинения в частно-обвинительном процессе сменяется письменной формой, обеспечивающей определенность обвинения и возможность его документирования;

четвертая закономерность состоит в движении от иррациональных и формальных доказательств к свободной оценке доказательств по внутреннему убеждению: ордалии и судебный поединок, основанные на идее «Божьего суда», сменяются системой формальных (легальных) доказательств с иерархией доказательств и принципом «признание – царица доказательств»;

пятая закономерность заключается в усложнении содержания обвинения от простого описания деяния к мотивированному обвинению с развернутым анализом доказательств: первоначально обвинение ограничивалось указанием на факт причинения вреда без какой-либо юридической квалификации или обоснования, по мере развития законодательства появляется квалификация деяния по статьям закона, затем – перечисление доказательств, и наконец – мотивированное обвинение с анализом доказательств и обоснованием вывода о виновности;

шестая закономерность, имеющая принципиальное методологическое значение, состоит в нелинейности исторического развития института: эволюция законодательной модели принятия обвинительных решений не представляет собой поступательного прогрессивного движения, а включает периоды регресса [4].

Выявленные закономерности позволяют сделать вывод, имеющий не только историко-описательное, но и теоретико-правовое значение: развитие законодательной модели принятия обвинительных решений в дореформенный период представляет собой процесс поиска такой процессуальной формы, при которой обвинение может существовать как самостоятельный, мотивированный и подлежащий проверке акт, ограничивающий государственное преследование правовыми рамками. История формирования обвинительного акта показывает, что его становление было связано не с простым усложнением процессуальной техники, а с постепенным утверждением фундаментального требования – отделения обвинения от функции разрешения дела и подчинения уголовного преследования гарантиям защиты. Именно поэтому исчезновение обвинительного акта в условиях инквизиционной модели следует рассматривать не как частную особенность отдельного этапа, а как показатель системной деформации уголовного процесса, при которой утрачиваются границы между обвинением, доказыванием и правосудием. Соответственно, возрождение обвинительного акта в предреформенный период и его последующее закрепление в результате судебной реформы 1864 г. выражают не просто институциональную модернизацию, а принципиальный переход к такой модели судопроизводства, в которой законность обвинения обеспечивается его процессуальной определенностью, предварительной текстуальной формой и возможностью судебной проверки. В этом состоит главный историко-правовой итог рассмотренной эволюции: обвинительный акт сформировался как юридическая форма, необходимая не только для организации уголовного преследования, но и для ограничения публичной власти в интересах справедливого правосудия.

Таким образом, анализ генезиса законодательной модели принятия обвинительных решений в дореформенный период в России (Х-ХIХ вв.) подтверждает авторскую гипотезу об исторически обусловленном системном противоречии между целью (защита прав обвиняемого) и методом (монополия государства на формирование обвинения). Это противоречие возникает во втором периоде, когда государство начинает выступать субъектом уголовного преследования; достигает кульминации в третьем периоде, когда следователь одновременно обвиняет и судит; частично разрешается в четвертом периоде через попытки введения прокурорского надзора и разделения функций, однако не устраняется полностью даже в результате судебной реформы 1864 г. Государственно-патерналистское понимание защиты прав обвиняемого, сформировавшееся в инквизиционном процессе, когда следователь рассматривался как «отец подсудимого», обязанный заботиться о его интересах, сохранилось и в пореформенный период, несмотря на введение состязательных начал.

Список литературы:

1. Абрамова, Л.Л. Типичные ошибки, допускаемые при производстве предварительного расследования, влекущие возвращение судьей (судом) уголовного дела в досудебное производство: аналитический обзор / Л.Л. Абрамова, Н.Г. Логинова, О.В. Меремьянина, М.В. Монид. – Красноярск: СибЮИ МВД России, 2018. – 52 с.
2. Андреева, А.Ю. К вопросу об основаниях возвращения уголовного дела прокурору судом / А.Ю. Андреева // Вопросы российской юстиции. – 2024. – № 31. – С. 144–147.
3. Степанов-Егиянц, В.Г. Анализ некоторых распространенных ошибок при формулировании обвинения, ограничивающих право на защиту / В.Г. Степанов-Егиянц, Д.П. Чекулаев // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Экономика и Право. – 2022. – № 4. – С. 211–215.
4. Коротких М. Г. Самодержавие и судебная реформа 1864 г. в России / М.Г. Коротких. – Воронеж, 1989.
5. Российское законодательство X–XVIII в. Судебная реформа. / под ред. О.И. Чистякова. – М.: Юридическая литература, 1991. Т. 8. – 495 с.
6. Российское законодательство X–XX в. в 9-ти томах / под общей редакцией О.И. Чистякова. – М: Юридическая литература, 1984. Т. 1: Законодательство Древней Руси. Т. 1 / ответственный редактор член-корреспондент АН СССР, доктор исторических наук профессор В. Л. Янин. 1984. – 430 с.
7. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 г. № 174–ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 24.12.2001. – № 52 (ч. I). – Ст. 4921.